Том 1. Стихотворения
Часть 68 из 117 Информация о книге
37
Это был лишь сон! О, счастие! о, радость!Моя душа, как этот день, ясна!Не сделал я Бодай-Корове гадость!Не выдал я агентам Ильина!Не наклепал на Савича! О, сладость!Мадам Гриневич мной не предана!Страженко цел, и братья ШулаковыПостыдно мной не ввержены в оковы!38
Но ты, никак, читатель, восстаешьНа мой рассказ? Твое я слышу мненье:Сей анекдот, пожалуй, и хорош,Но в нем сквозит дурное направленье.Все выдумки, нет правды ни на грош!Слыхал ли кто такое обвиненье,Что, мол, такой-то — встречен без штанов,Так уж и власти свергнуть он готов?39
И где такие виданы министры?Кто так из них толпе кадить бы мог?Я допущу: успехи наши быстры,Но где ж у нас министер-демагог?Пусть проберут все списки и регистры,Я пять рублей бумажных дам в залог;Быть может, их во Франции немало,Но на Руси их нет и не бывало!40
И что это, помилуйте, за дом,Куда Попов отправлен в наказанье?Что за допрос? Каким его судомСтращают там? Где есть такое зданье?Что за полковник выскочил? Во всем,Во всем заметно полное незнаньеСвоей страны обычаев и лиц,Встречаемое только у девиц.41
А наконец, и самое вступленье:Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том,Чтоб в день такой, когда на поздравленьеК министру все съезжаются гуртом,С Поповым вдруг случилось помраченьеИ он таким оделся бы шутом?Забыться может галстук, орден, пряжка —Но пара брюк — нет, это уж натяжка!42
И мог ли он так ехать? Мог ли в залВойти, одет как древние герои?И где резон, чтоб за экран он стал,Никем не зрим? Возможно ли такое?Ах, батюшка-читатель, что пристал?Я не Попов! Оставь меня в покое!Резон ли в этом или не резон —Я за чужой не отвечаю сон!Лето 1873
[М.П. Арнольди] *
Ропща на прихоти судебИ в испытаньях малодушный,Я ждал насушенный твой хлеб,Как ожидают хлеб насущный.Мой легкомысленный животС неблагодарностью кухарокВинил в забвенье вас — и вотПриносят с почты ваш подарок!О, кто опишет, господа,Его эффект животворящий!Красней, красней же от стыда,Мой всяку дрянь живот варящий!Склони в смущении свой взор,Живот, на этот короб хлебныйИ пой вседневно с этих порЕго творцу канон хвалебный!«Да не коснется злая боль,Hи резь его пищеваренья!Да обретет он в жизни сольИ смысл в житейском треволненье!Да посрамятся перед нимЕго враги ошибкой грубой!Как этот хлеб несокрушим,Да сокрушает их он зубы!Его главы да минет рок,И да живет он долговечен,Как этот хлеб, что внукам впрокПредусмотрительно испечен!»27 февраля 1875
[А.М. Жемчужникову]
Мы тебя субботним днемЗаклинаем и зовем,Причитая тако:«Приезжай к нам, Алексей,Приезжай с женой своей —Будет кулебяка!Будет также то и се,Будет Селери Мусе,Будут также сластиИ Елагина, чьи тыОценяешь красотыРади сладострастья!»Рондо *
Ax, зачем у нас граф ПаленТак к присяжным параллелен!Будь он боле вертикален,Суд их боле был бы делен!Добрый суд царем повелен,А присяжных суд печален,Все затем, что параллеленЧерез меру к ним граф Пален!Душегубец стал нахален,Суд стал вроде богаделен,Оттого что так граф ПаленКо присяжным параллелен.Всяк боится быть застрелен,Иль зарезан, иль подпален,Оттого что параллеленКо присяжным так граф Пален.Мы дрожим средь наших спален,Мы дрожим среди молелен,Оттого что так граф ПаленКо присяжным параллелен!Herr, erbarm' dich unsrer Seelen!Habe Mitleid mit uns allen [18],Да не будет параллеленКо присяжным так граф Пален![Великодушие смягчает сердца] *
Вонзил кинжал убийца нечестивыйВ грудь Деларю.Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво:«Благодарю».Тут в левый бок ему кинжал ужасныйЗлодей вогнал,А Деларю сказал: «Какой прекрасныйУ вас кинжал!»Тогда злодей, к нему зашедши справа,Его пронзил,А Деларю с улыбкою лукавойЛишь погрозил.Истыкал тут злодей ему, пронзая,Все телеса,А Деларю: «Прошу на чашку чаяК нам в три часа».Злодей пал ниц и, слез проливши много,Дрожал как лист,А Деларю: «Ах, встаньте, ради бога!Здесь пол нечист».Но все у ног его в сердечной мукеЗлодей рыдал,А Деларю сказал, расставя руки:«Не ожидал!Возможно ль? Как?! Рыдать с такою силой? —По пустякам?!Я вам аренду выхлопочу, милый, —Аренду вам!Через плечо дадут вам СтаниславаДругим в пример.Я дать совет царю имею право:Я камергер!Хотите дочь мою просватать, Дуню?А я за тоКредитными билетами отслюнюВам тысяч сто.А вот пока вам мой портрет на память, —Приязни в знак.Я не успел его еще обрамить, —Примите так!»Тут едок стал и даже горче перцаЗлодея вид.Добра за зло испорченное сердцеАх! не простит.Высокий дух посредственность тревожит,Тьме страшен свет.Портрет еще простить убийца может,Аренду ж — нет.Зажглась в злодее зависти отраваТак горячо,Что, лишь надел мерзавец СтаниславаЧерез плечо, —Он окунул со злобою безбожнойКинжал свой в ядИ, к Деларю подкравшись осторожно, —Хвать друга в зад!Тот на пол лег, не в силах в страшных боляхНа кресло сесть.Меж тем злодей, отняв на антресоляхУ Дуни честь, —Бежал в Тамбов, где был, как губернатор,Весьма любим.Потом в Москве, как ревностный сенатор,Был всеми чтим.Потом он членом сделался советаВ короткий срок…Какой пример для нас являет это,Какой урок!