Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)

— …Я прямо не знаю, что это за логика такая, — продолжала тем временем что-то говорить Блэйз Забини. — Это у них такой способ проверки крепости чувств, что ли? Ерунда какая-то! — рассеяно поддакивавший ей Малфой внимательно наблюдал за происходящим на поле. — Что Грэйнджер, что Гарри — один в один! Друг перед другом выделываются, глупости какие-то регулярно вытворяют и ждут потом, кто первым пойдет извиняться…
— Блэйз, хватит, — прервал ее Гарольд. — Это тебя не касается.
— Как скажешь, — обиженно надула губы девушка, отворачиваясь к загону с драконом.
Крам наконец-то разобрался со всеми предшествующими его «выступлению» словесными формальностями и зашел в загон. И тут же, не раздумывая, атаковал ослепляющими чарами дракона. В последствии Рон и Драко удивлялись сами себе и тому, как они умудрились-таки удержать осатаневшего Поттера, злобно что-то рычавшего в сторону судей, авроров, драконоводов и самого Крама в частности. К счастью, его нехороших и некультурных воплей слышно не было. Однако, увы, не по самый приятной причине: зрители на трибунах буквально глохли от переходящего в ультразвук воя ослепленного дракона. К чести Крама надо заметить, что ход этот был весьма интересен, если бы, опять-таки, не одно «но»: из доброго десятка ослепляющих чар Чемпион Дурмстранга выбрал едва ли не самые болезненные. Садизм или дефект обучения? Гарольд Поттер, прилюдно и громогласно обещавший Краму помимо возвращения всех предыдущих «долгов» по первое число выдать еще и за ослепленного дракона, склонялся к первому. На деле же четко выходило второе, особенно, с учетом того, что обучением боевых чар в учебной группе Крама занимался лично директор Каркаров — тот еще уникум, как известно. Китайский Огненный Шар воя и заливаясь горючими драконьими слезами, метался по загону, в мелкое крошево топча все, что попадается под лапы, включая и гнездо с яйцами. Заодно драконица щедро, ничуть не скупясь, заливала загон потоками пламени и едким дымом, от которого первые ряды трибун со зрителями уже дружно откашливались и терли глаза. А дым-то поднимался выше…
Крам, решив видимо добавить еще один штрих к «портрету героя», сунулся в огонь за золотым яйцом. Процентов пятнадцать-двадцать из присутствующих на первом задании Турнира — наиболее здравомыслящие и адекватные люди — сопроводили его действия едкими высказываниями. А заодно, парой минут позже, еще более желчными фразами возвращение дурмстрангского Чемпиона с красным от царящей в загоне жары и в дымящейся мантии. Цель первого состязания — золото яйцо — наличествовало подмышкой, тускло поблескивая закопченными боками. Над высокими стенами загона столбом поднимался дым. Кое-где вспыхивали спешно тушимые аврорами язычки пламени. Драконоводы откровенно побаивались соваться к драконице, несмотря даже на все свое огнеупорное обмундирование и альтруизм в отношении магических ящеров. Ждали, как водится, самого умного, сильного, смелого, безрассудного… короче говоря того, кто эту кашу будет расхлебывать. Авроры открещивались всеми силами и даже под страхом смертной казни отказывались лезть в локально организованный ад. В сторону мирно пристроившегося неподалеку вместе с уже отмаявшимися Флер и Седриком Крама летел целый поток нелицеприятностей. Вкупе с оценками судей (Каркаров на общем фоне с единственной «десяткой» выглядел… идиотски он выглядел) ситуация действовала на нервы как зрителям, пришедшим шоу смотреть, а не похороны себя-любимых, так и организаторам.
А Гарри Поттер, уже успокоившийся и более или менее отошедший от вполне обоснованной вспышки злости, совершенно спокойно развалился на скамейке, ожидая, когда же наконец Дамблдор догадается принять единственно верное и правильное решение.
Директор долго себя ждать не заставил. Пара коротких жестов, крайне недовольное выражение лица, скрытый триумф в поблескивании очков-половинок, и вот уже куда-то под судейскую трибуну, где, как известно, была организовано помещение наподобие чемпионской палатки, только уже для авроров, если их присутствие не понадобится (чего пока еще не случилось), и разного рода кратко-банкетных нужд после первого тура. В течение следующих двух минут все прямые и косвенные участники Турнира Трех Волшебников ожидали возвращения Тонкс. Как бы не рвали на груди мантии авроры, доказывая, что они сами прекрасно справятся, все равно потребовалось вызвать Триаду.
 
— Гарри, ты чего? — тихо спросил Драко, пока Рон, преувеличенно-громко что-то обсуждал с отвлекшейся на него Блэйз.
— Еще один раз, и все, — коротко ответил тот.
— Я не об этом, — нахмурился Малфой. — Что ты делаешь?
— Я пытаюсь оттянуть момент перехода, — невнятно ответил хмуро уставившийся в полосу деревянного полу трибуны Гарольд. — А для этого надо, чтобы там, — он кивнул на поле, — был не Ангол, а я.
— Это… как? Каким образом? — удивленно переспросил Малфой-младший. — У тебя же ментальная связь не такая сильная, как у меня или Рона — даже напротив, из-за ликантропного яда она гораздо слабее…
Поттер, скорчив досадливую мину, отмахнулся. Ему сейчас было не до этого — он пытался контролировать сразу два тела так, как должен будет делать это в последствии. Только в этом случае модификация поговорки «раньше начнешь — раньше научишься» не срабатывала.
— Дело в не этом, — коротко сказал Рон Малфою. Блэйз, как и большинство зрителей, вскочила с места, чтобы лучше видеть происходящее. В общем гомоне ей было не до привычно секретничавших мальчишек. — В Триаде связь другого рода.
— Она везде одна и та же, Уизли, — отрезал Драко. — В нашей компании я сильнее всего связан с магом Триады, и я же в ментальном плане наиболее уязвим.
— Говорю тебе, дело в другом. Тут все на каком-то совершенно ином уровне выстраивается, — упорствовал Рональд. — Гарри же, например, теперь прочесть вообще практически невозможно. А мы ни раз видели, как они с Анголом умудряются едва ли не совещаться… Кстати, погоди-ка, ты этот вопрос с окклюменцией вообще решаешь?
— Крестному пока не до этого, — отмахнулся тот. — Его с нашими уроками ЗоТИ достают — занятий уже давно нет, а никто так и не почесался даже… Помимо меня и наших глупостей, Уизли, в мире есть и другие проблемы.
— Это не глупости! — возразил Рон. — Из-за твоей уязвимости…
— Мальчики, смотрите! — воскликнула Блэйз, буквально сдергивая их со скамьи. — Смотрите!
На этот раз Дамблдор призвал только одного из трех магов — Ангола, единственного, кто за вычетом других характеристик, вообще просто согласился на такую авантюру. То, что на данный момент, благодаря внутренней связи с Гарри Поттером и, собственно, самому его раздвоившемуся на два тела разуму, он был едва ли не единственным, способным уладить ситуацию, тоже добавляло оптимизма. А заодно и как он совершенно спокойно, без лишнего шума и демонстраций, шагнул в клубы дыма. В это же время на слизеринской трибуне, для верности прикрыв глаза и предельно сосредоточившись, на скамейке восседал Гарри Поттер — хоть и не явный, но, тем не менее, один из главных участников событий. Если со стороны и казалось, что вся миссия Ангола заключалась в «зашел — что-то сделал — вышел», Гарри мог легко доказать обратное. И, если бы его спросили, а он был в настроении и при возможности ответить, выяснилось бы, насколько удушлив дым в загоне, до насколько высокой позиции поднялась температура… Как драконица, уже просто тихо воя и чихая огненными сгустками, отказывалась признавать в маге Атаки тот самый поттеровский звериных дух… с каким трудом удалось ее угомонить… Аврорам, которых потом едва ли не вторыми по значимости после Ангола героями дня называли, осталось самое легкое — применить вентиляционные чары и принять «с рук на руки» дракона.
Таким образом, дико перенервничавшему в чемпионской палатке за все время ожидания Джереми достались буквально до крайней точки доведенные кипением страстей зрители. Второй Чемпион Хогвартса покосился на замершего возле загона Ангола (Гарольд в это время отчаянно чертыхался, скрипел зубами, но удерживал контроль), тяжело вздохнул, припомнил инструктаж профессора Аластора Грюма и поднял волшебную палочку: