Ледяные крылья
Молчание.
– Конечно, я же богиня, – ответила Леарит мягко.
– Опять меня спасла. Боги накажут...
– Главное, ты жив.
– Леарит...
– Надо узнать, что с остальными, – аккуратно перебила богиня.
Воин-маг заставляет себя протрезветь.
– Конечно.
Поднимаются.
Через «окольцо» и ледяных стрекоз Эгорд рассматривает остров и крепость.
Темные побеждены, Халлиг и Тиморис сообщили, что некоторым удалось бежать, но куда – загадка. Быть может, как и некроманта с Милитой, их уже на этом клочке суши нет, а может – скрылись в скалах. В любом случае, особой угрозы не несут, им бы раны зализать.
Хафал с Велирой, судя по всему, сбежали туда же... Интересно, что выйдет: союз с остатками темных или охота на них с целью продолжить тренировку? Впрочем, сейчас задачу выполнили, от клешней и золотых сабель пало много псов Ордена.
Леарит вернулась в небо.
Пока Эгорд переставляет уставшие ноги по горе, холмам и равнине на пути к мельнице, взгляд отдыхает на ее далекой фигурке.
С горы по тропе спускаются Халлиг и Тиморис, их с Эгордом дороги шаг за шагом намерены пересечься, но без спешки. Неторопливость – самый первый и желанный трофей после битвы.
– Где пропадал, парень? – говорит Тиморис измученно, но с радостью. – Отсиживался, пока грязную работу работали. Хоть бы подсобил, что ли...
Эгорд хочет сказать, что подсобил, но о стрекозах лучше помалкивать.
– А Хафал с твоей дочерью чем не помощь?
– Ну да, сейчас помогли, а теперь ищи их, – ворчит друг. – Затаились, и ходи теперь, бойся жала в спину! Или сабелька золотая прилетит по мою голову...
– Скорее всего, бежали в скалы, – сказал Халлиг.
Вид у него изрядно потрепанный, но спокойный.
Эгорд ведет спутников к мельнице, в траве мелькают окровавленные сутаны.
– Ничего, пусть наслаждаются свободой. Да и в скалах не очень-то разгуляешься. Та же тюрьма, только чуть просторнее.
– С острова не сбегут точно, – сказал Халлиг.
– Это и беспокоит, – не унимается Тиморис. – Сомневаюсь, что они хотят сбежать. У них тут, как бы сказать... неоконченные дела. У каждого дела две ноги, две руки и голова. Смею предположить, ребята жаждут отделить их друг от друга...
Эгорд слушает вполуха.
Снежно-ледяной покров вокруг мельницы устлан трупами темных и прахом големов. Пепел, песок, земля, трава, щепки, камушки, куски тел в черной узорчатой ткани, бордовые брызги и пятна... Хватит сделать новый слой почвы, плодоносил бы как королевский сад! Осталось вскопать, хотя лопата утонет, так и не достав штыком до снега.
В каше выделяются отрубленные щупальце и крыло, гигантские, кровь вокруг темно-синяя, как чернила.
Над утраченными конечностями возвышается хозяин.
Клесса парит на медленных волнах щупалец, от мощных вдохов-выдохов ледяные доспехи надрываются белыми трещинами и срастаются. Сквозь ноздри пышут облака мороза. Под шершавыми от инея веками – ртутно-красные сферы. Даже с тремя щупальцами и одним крылом Клесса кажется симметричным.
Эгорд вглядывается.
И впрямь: на месте отсеченного щупальца мерцают призрачные контуры этого самого щупальца! С крылом то же самое. Будто некий художник набросал в воздухе эскизы недостающих частей тела.
А затем...
Эгорд, шаги которого замедлились до черепашьих, вовсе замер. Тиморис негромко ругается.
– О боги! – прошептал Халлиг.
Отрубленные крыло и щупальце кристаллизуются, что-то среднее между льдом и бриллиантами, распадаются на тысячи кристаллов размером с орех, те рассыпаются на зерна, зерна на пыль. Рой частичек нежными лентами плывет к контурам крыла и щупальца, заполняет внутри них пустоту.
Бриллиантовая пыль соединяется в зерна, зерна в орехи…
Вскоре Клесса стал обладателем великолепных кристаллических конечностей. Те превращаются в плоть, новорожденное щупальце покрывается черной чешуей, крыло – черными и багровыми перьями. От прежних не отличить.
Демон-полукровка здоров, как до начала битвы.
Он и троица приближаются друг к другу.
– Ничего себе! – воскликнул Тиморис.
– Клесса, как такое возможно? – спросил Эгорд потрясенно.
– Благодаря Камалии. И вам.
Троица взобралась на ледяной утес, тот возник от дыхания Клессы, под толщей холодного хрусталя погребен темный маг с выражением на лице, будто пожалел, что в эту затею ввязался. Но даже на вершине ледяного помоста Эгорду, Тиморису и Халлигу приходится взирать на Клессу снизу вверх.
– Как это понимать? – спросил Эгорд.
– Ресурсы Светлого Ордена, которые ты принес, я переместил к себе в голову.
– В голову?! – почти хором воскликнули люди.
– Так же, как когда-то переселилась в меня Камалия. Книги, артефакты, лаборатория, ингредиенты... Это нужно ей, чтобы заниматься магией и алхимией. Внутри меня, в нашем с ней мире. Она хочет помогать держать в узде мою демоническую жажду. А мне хочется чувствовать Камалию лучше. Наша связь с каждым днем крепнет, сливаемся в целое. Камалия уже способна влиять на материальный мир... Она поклялась остаться во мне, и хотя мы создали прекрасный мир из мыслей, не хочу, чтобы она ощущала себя в тюрьме. Но выходить Камалия не желает, да и мне, честно говоря, так спокойнее. Пока она во мне, ее жизнь под моей защитой, а меня мало кто может победить. Да и мне лучше одному не оставаться...
Вокруг головы Клессы начинают кружиться звездочки.
Искорок все больше, они соединяются в линии. В созвездие высотой с человека.
Эгорд узнает...
– Камалия!
– Здравствуй, Эгорд, – говорит жрица эхом. – Здравствуй, брат Халлиг. Здравствуй, храбрый воин Тиморис.
Тиморис схватился за шлем, рожа от улыбки широкая.
– Ну даешь, подруга!
– Приветствую, сестра, – откликается Халлиг с добротой. – Рад, что нашла свое место и призвание.
Камалия почти настоящая, лишь немного прозрачности, девушка парит перед Клессой на уровне его туловища, ножки подогнуты, привидение покачивается вверх-вниз, этому ритму вторят маятники синих прямых волос. Белые складки кожаных сапог, облегающих штанов, туники. Золотая эмблема солнца и лучей-рук. Длинная реечка посоха с вытянутым ромбом на конце, внутри миниатюрное солнышко.
Камалия плавно описала вокруг Клессы виток, зависла у его плеча.
– Я правда на своем месте.
Эгорд смотрит ей в глаза.
– Ты стала совсем другой...
– Я нужна Клессе. А он нужен мне. В нашем мысленном мире спокойно и светло. Помогаю ему хранить добрую половину от демонической. Теперь могу еще и лечить.
– А прикасаться к предметам можешь? – любопытствует Тиморис.
– Иногда.
Камалия впиталась в Клессу, призрачная фигурка появилась у другого плеча.
– Могу пролетать насквозь.
– Главное, ее невозможно ранить или убить, – говорит Клесса. – Даже если коснется смерти, погибнет лишь это воплощение, Камалия тут же создаст новое.
Эгорда накрыла волна тоски.
Милита...
Такая жизнь «младшей сестренке» подошла бы. Витор спрятал бы у себя в голове, в мире мыслей Милита создала бы Вселенную без страхов, жила бы в полной безопасности, хранила бы душу Витора, а он хранил бы ее в себе, как второе сердце...
– Буду за вас молиться, – сказал Халлиг.
– Только за Камалию, – поправил Клесса. – Боги людей не одобрят молитву за демона.
– Демон лишь наполовину.
Призрак Камалии развернулся к Клессе, прозрачная ладонь опустилась на широкую, как доспех могучего воина, грань клюва. Ледяной дыхание демона замерло, словно боится обморозить нежную ладошку, тяжелые веки опустились, Клесса пытается прикосновение ощутить...
– Молюсь за тебя каждый день, – прошептала Камалия.
Грубой, будто высеченной из гранита ладонью Клесса проводит вдоль щеки жрицы, тонкой, прозрачной, как лепесток.
– Сердце мое...
Эгорд наблюдает.
Перед ним то, что никогда не будет доступно ему.
Он – лед.
Разум выше чувств.
Воин-маг спешит уйти, сказал, что нужно проверить остров, не осталось ли где темных магов и големов. Тиморис увязался следом, но Эгорд дал задание – очистить крепость от трупов. Точнее, свалить во дворе, а Халлиг сожжет.