За краем Вечности (СИ)

— Мисс Оксана! Стойте! Я должен вам помочь!
У стены под ногу подвернулась крышка от ящика, и я феерично клюнула носом в пол, после чего перевалилась на бок и скрючилась.
— Что с вами, мисс Оксана?
— А-а! Аппендицит! Умира-а-ю-ю! Отойдите! — повторила я за внутренним голосом, который был щедр на глупости. Под коленку попалась юбка, и треск ткани снова резанул по ушам. Ужас пронзил меня ледяным мечом, когда я поняла, что юбка целиком оторвалась от лифа платья и осталась на полу. Пока меня от Гиббса закрывал ряд ящиков и бочек, я стремглав запрыгнула в тот ящик марихуаны, где мы с Джеком столь яростно любили друг друга, и зарылась по пояс в листья.
— Мисс Оксана! Зачем вы забрались сюда? Давайте я помогу вам вылезти! — Гиббс развёл руками и наклонился надо мной.
— Нет! — рыкнула я.
— Что же с вами происходит…? — рассеянно воскликнул старпом.
— А-а-а! Морская болезнь! Меня сейчас стошнит! — и перегнулась, делая вид, что меня сейчас вырвет прямо на его ботинки. Гиббс в ужасе отпрянул, а я с силой метнула ему в лицо горсть травки, будто это могло его остановить. Однако, Гиббс и в самом деле попятился назад, прошмыгнул мимо рядов с товаром, мимо смеющегося Джека, пока не достиг выхода из трюма.
— А-а, ну чёрт с вами! Наркоманы чёртовы! — сплюнул старпом, и подхватив бутылку рома, взгромоздился по ступеням трапа наверх, прочь из трюма.
Снова всё стихло. Всё, кроме бесстыдного тихого смеха у дальней стены. Я обернула гневное лицо к Воробью, однако тот сразу же сделал вид, что просто закашлялся.
— Кончай притворяться, — хмуро произнесла я. — Или сейчас, пародируя меня, скажешь: «А-а! Коронавирус?» — и словила на себе непонимающий взгляд Воробья.
— Если бы меня так не увлекало то обстоятельство, что сейчас на тебе нет юбки, я бы как Гиббс, сказал бы «А-а! Наркоманка!»
Я закатила глаза и издала краткое «Пфф!», после чего вылезла из ящика и прошествовала через весь трюм к понуро лежащей на полу, оторванной юбке — и начала жалкие попытки её надеть так, чтобы не сваливалась при ходьбе. Спустя несколько мгновений молчания тёплые широкие руки легли на мои бёдра.
— Без юбки тебе больше идёт, — шею обожгло горячим дыханием и тихими словами.
— А тебе больше идёт, когда ты не пристаёшь ко мне где попало! — я гордо вскинула голову и зашагала прочь. Однако перед выходом из трюма остановилась и загадочно обернулась: — Что ж… Капитанская каюта это не «где попало». Смекаешь? — и одарив его чарующей улыбкой быстро поднялась на палубу. Спустя несколько мгновений, когда до него дошёл мой посыл, Воробей нагнал меня и подобно джентльмену пропустил в каюту, после чего зашёл следом и запер дверь на ключ. Теперь ничто не будет нам мешать. И едва он обернулся ко мне, я положила руки на его плечи:
— Продолжим? — И вцепилась в его губы страстным поцелуем.
Ночь была прекрасной, потому что больше никто не мог нам помешать.
Свежее, солнечное утро застигло меня врасплох, когда я в счастливом блаженстве потягивалась в койке и шарила рукой по подушке в поисках Джека. Однако под руку не попались густые косматые тёмные пряди волос капитана, и я удивлённо приоткрыла сначала один глаз, потом второй, убеждаясь в отсутствии Воробья. В добавок к этому неприятному фактору с палубы донёсся приглушённый поток брани и спешные, встревоженные приказы. Пришлось с трудом оторвать пятую точку от постели и вывалиться из каюты, щурясь от яркого солнца. Глаза тут же распахнулись до рези. Я так и застыла с открытым ртом после зевания. Бушприт «Жемчужины» был стрелой нацелен на стену прибрежных домов. Новый Орлеан пестрел городскими красками: яркими терракотовыми стенами домов, коваными узорами балконов, огромными повозками, прыгающими по грубой брусчатке… Гавань щебетала и звенела сотнями звуков: от криков торгашей до зазываний гадалок, от скрипа рыбацких шлюпов до громкой рынды огромных военных кораблей. Небо было изрезано десятками мачт шхун и фрегатов, корветов и линейных кораблей, сверкающих свежей краской и медью судового колокола. Гигантский, оживлённый порт заставил меня съёжиться и присесть: голова пошла кругом от мысли, что в такой рассадник военных мы пришли с двумя сотнями килограммов марихуаны.
 
— Как мы здесь причалим?! — едва мимо меня пронёсся Джек, я устремилась за ним.
— Никак.
— А конкретнее?
Джек крутанул штурвал, и бушприт резко ушёл в сторону.
— Войдём в дельту и поднимемся выше по реке, ближе к окраинам. Там нас будет ждать заказчик.
«Жемчужина» маневрировала средь десятков кораблей, что требовало от капитана особой сосредоточенности, и я предпочла устроиться у фальшборта и наблюдать за громадами судов и зданий. Едва «Жемчужина» прошла бухту Полумесяца и свернула в речное русло, из-за берегов нам навстречу вынырнуло линейное судно. Полотно французского флага билось на ветру, а под ним на планшире враскорячку стоял человек, размахивая маленькими красными флажками. Даже не понимая языка флажков, не трудно было догадаться о том, какое послание береговая охрана передаёт нам. У меня затряслись коленки.
— Джек! Нам конец. — С нервной улыбкой произнесла я, поднимаясь на мостик. — Сейчас нас остановят и обнаружат товар. Почему ты дотянул до последнего? Надо было ещё вчера замаскировать товар, а не кувыркаться в нём! Допрыгался!
В ответ мне прилетел лишь насмешливый взгляд.
— О да! Просто ужас! Нам крышка! Дайте пистолет, я застрелюсь! — Джек возвёл бездонные очи к небу и наигранно приложил руку ко лбу. Я изогнула бровь. Вместо пояснений ответом мне был лишь интригующий взгляд капитана.
«Жемчужина» поравнялась с судном береговой охраны, и на борт вскарабкался озабоченный, серьёзный человек в щегольской форме. Вечно поправляя на носу маленькие очки, он перелистывал кипу бумаг и глядел по сторонам, пока перед ним не возник капитан Воробей.
— Что везём? — буркнул досмотрщик.
Джек благодушно пожал тому маленькую пухлую ладонь и развёл руками:
— Себя.
Проверяющий сурово зыркнул на матросов и жестом пригласил группу людей со своего корабля переступить на борт «Жемчужины».
— Пройдёмте на досмотр.
Пока Джек любезно пропускал проверяющих в трюм, я не сдерживала понимающую, знающую улыбку: опять выкрутился, чертяга. И когда он успел запрятать товар? И главное, где, чтобы так бесстрашно проводить экскурсию по судну?
Проверка затянулась, наверное, потому что береговую охрану возмутила такая наглость: надо же, уже полчаса беготни по судну, и не одного подозрительного предмета! Это всё сильнее пробуждало во мне глас любопытства, и когда проверяющие ни с чем вернулись на своё судно и пропустили «Жемчужину» вверх по реке, я в порыве кинулась к Джеку.
— Позволь поинтересоваться, где на корабле можно спрятать двести килограммов контрабанды — да так, чтобы никто не заметил?
— Так и не догадалась, — с грустью покачал головой Джек.
— Это же не вопрос на миллион долларов!
— Не миллион, конечно, но от успеха этой операции зависит не малая сумма, — уклончиво закивал Воробей.
— Хорошо, если ты так хочешь, я скажу это. О, великий, гениальный капитан Джек Воробей! Окажите услугу, скажите на милость, до каких величайших идей додумалась ваша светлая головушка?
Капитанский ус приподнялся в наглейшей улыбке. И Джек зашагал на полубак, жестом поманив меня за собой. Я вприпрыжку скакала за ним до самого свеса на носу корабля, где традиционно между княвдигетом и бортами располагался гальюн. Именно перед этим замечательным местом Джек гордо остановился и вздёрнул подбородок, сверкая кошачьей улыбкой в ожидании похвалы.
 
— И? Ты что, спрятал травку в… — я выразительно покосилась на характерную дырку в полу, используемую моряками для справления естественной нужды.
— Не веришь — нырни и проверь, — романтично вздохнул кэп.
Я сложила руки на груди и приподняла уголок губ.
— Думаешь, слабо?
Джек ответствовал кратким «Пфф!» и закатил глаза. Воняло в отхожем месте похлеще, чем в общественном уличном туалете, но я мужественно склонилась над «благоухающим» отверстием в надежде разглядеть что-то в его недрах. Пришлось всеми силами сдержаться, чтобы не выплюнуть в гальюн вчерашний ужин, но старания были вознаграждены зрелищем: в кромешной тьме покачивались, подвешенные на верёвках, несколько мешков, в которые, следуя логике, Джек переместил всю марихуану. Я поднялась, с шумом втягивая свежий воздух.