Вознесенная грехом
Стук в дверь заставил меня подскочить в постели.
— Да? — позвала я дрожащим голосом.
Папа вошел, нахмурив брови.
— С тобой все в порядке, принцесса?
— Ты можешь не называть меня так? — спросила я, вспомнив, как много раз Эрл или Коди использовали это прозвище, заставляя меня ощущать себя грязной.
Папа напрягся, но кивнул. Он остался у двери, как будто внезапно не был уверен, как вести себя со мной. Я могла сказать, что у него было много вопросов, которые он хотел задать, но не сделал.
— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи.
—
Спасибо. — тихо сказала я.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Папа?
Он развернулся.
— Я отправлюсь с тобой завтра на допрос пленников.
— Марси...
— Пожалуйста.
Он кивнул, но выражение его лица все еще говорило «нет».
— Не думаю, что это хорошая идея, но я не стану тебя останавливать. Мы с Амо собираемся отправиться в тюрьму очень рано. Тебе следует выспаться и приехать позже с Маттео.
Как только он ушел, я еще час ворочалась в постели, но темнота навевала плохие воспоминания, и я не могла спать с включенным светом. В последние несколько недель Мэддокс был рядом со мной по ночам, и неважно, насколько нелепо это было, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Теперь, в полном одиночестве, тревога взяла надо мной верх.
Я встала с кровати, накинула халат и пересекла коридор, направляясь в комнату Амо. Я постучалась.
— Войдите, — позвал Амо.
Я проскользнула внутрь и закрыла дверь. Амо сидел за своим столом перед компьютером, только в спортивном костюме.
— Играешь в Fortnight? — спросила я, радуясь, что он вернулся к своей рутине.
— Это для детей и неудачников, — он пробормотал. — Я провожу исследование методов допроса, используемых Моссад и КГБ.
— Ох, — прошептала я.
Я испытала странное чувство потери. Мой младший брат исчез. До его шестнадцатилетия оставалось еще два месяца, но он вырос за те недели, что меня не было.
Амо оторвал взгляд от экрана и нахмурился.
— Тебе нужна помощь?
Я отрицательно покачала головой.
— Могу я остаться на ночь?
Я не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Амо спали в одной комнате вместе. Мы были слишком взрослые для ночевок, но я не знала, куда еще пойти.
— Конечно, — медленно сказал он, критически оглядывая меня.
Я забралась под одеяло.
— Я лягу на краю.
— Не переживай. Я все равно не могу заснуть. Слишком много адреналина.
Я кивнула.
— Ты должен снова играть в видеоигры, как раньше, понимаешь?
— Завтра я собираюсь разорвать байкеров в клочья. Это единственное развлечение, в котором я нуждаюсь, — пробормотал он.
Я закрыла глаза, надеясь, что Амо скоро вернется к своему прежнему облику, но в глубине души я знала, что ни один из нас не сможет вернуть то, что было потеряно.
***
Я почти не спала, так что уже проснулась и вернулась в свою комнату, когда мама постучала в мою дверь рано утром на следующее утро. Большую часть ночи мои мысли крутились вокруг Мэддокса и моей семьи.
— Войдите, — сказала я, садясь в постели.
Ночь была наполнена болью в моей спине и неуверенностью в сердце.
Мама уже была одета в тонкое вязаное платье, и, в отличие от вчерашнего, ее глаза были ясными. Никаких признаков слез. Она выглядела решительной, словно пришла спасти нашу старую семью в одиночку. Она держала что-то в руке, когда направилась ко мне и присела на край кровати.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказала она.
Я была рада, что она не спросила, как прошла моя ночь. Она, вероятно, могла догадаться, что я почти не спала. Я надеялась, что Амо не скажет ей или папе, что я была слишком напугана, чтобы спать в своей комнате. Сегодня ночью я останусь сильной, несмотря ни на что.
Она погладила меня по волосам, как делала, когда я была маленькой девочкой, а затем раскрыла ладонь, демонстрируя каффу в форме полумесяца из белого золота, усыпанную бриллиантами.
Мои глаза расширились.
— Это прекрасно.
Я осторожно коснулась своего уха. Она все еще была нежной, но я старалась не прикасаться к ней.
— Пока ты не решишь исправить ее, ты можешь покрывать ее красивыми украшениями.