Общение по-взрослому (СИ)

Он тоже не оставался в долгу и мог подойти к нашей компании из трёх человек, потому что Дашка так и не стала с нами общаться, попросить не мешать заходить в секретариат, но при этом, будто случайно, погладить сквозь футболку мою спину, спускаясь рукой ниже. А потом и вовсе оставить какую-то бумажку и попросить занести ее копии в двести пятую, потому что она свободна сегодня, а ему еще нужно поработать.
И когда Эвелина в очередной раз сбежала в столовую попить чаю с библиотекаршей, а Арис с виноватым видом собрался оставить нас с Андрюхой, чтобы отнести Вересову эти бумажки, я играя роль спасителя, предложил для этого задания свою кандидатуру, намекая, что они остаются одни в секретариате.
 — Ваши копии, Владлен Викторович, — продолжал поддевать его я.
 — Никит, мы же договорились, — мягко напомнил он, забирая бумаги, но не отпуская мою руку.
 — Вы сказали, не в универе. Мы все еще в нем.
Как же меня вело от всего этого. От того, что он старше, от того, что мы находимся на разных ступенях. И мне казалось, что его от этого ведёт не меньше. Потому что он встал из-за преподавательского стола, обогнул меня и запер дверь изнутри.
 — Ты вздумал играть со мной, Горячев? — услышал я его голос и приближающиеся сзади шаги.
Но он не торопился выходить из-за спины, заставляя прислушиваться и чувствовать себя не очень комфортно.
 — Я с вами не играю, — хихикнул я, понимая как двусмысленно можно воспринять эту фразу.
 — Смешно тебе? — выбиваясь из образа, спросил Влад слишком мягко и развернул меня к себе.
 — Нет.
Он сделал шаг вперёд, тесня меня к столу, в который я тут же упёрся ягодицами. Поцелуй вышел долгожданным, глубоким. У него не было сегодня больше пар, поэтому я смело потянулся к галстуку, развязывая его, стаскивая с шеи, но не придумав, что же делать с ним дальше, просто бросил на бумаги позади себя.
Влад сделал еще шаг, заставляя меня сесть на стол.
 — Ты играешь с огнём, — предупредил он, когда я принялся возиться с мелкими пуговицами на вороте его рубашки.
 — Мы играем, — поправил я, чувствуя и его возбуждение, упирающееся сейчас мне в бедро, и своё, давно рвущееся наружу из тесноты джинсов.
Мужчины в костюмах были отдельным видом искусства. Мне всегда нравился вид формы или классической «тройки», хоть я никогда и не ходил так. С появлением в моей жизни Вересова, как мужчины, я вдруг начал понимать, что это такой фетиш. Мысли и фантазии начинали пугать своей формой. И хоть у Влада явно было интересное прошлое, мы все еще знали друг о друге слишком мало.
Он терпеливо подождал, пока я расстегну пуговицы, выправив рубашку из брюк.
 — Хороший мальчик, — сказал Вересов, глядя мне прямо в глаза. — А теперь ремень.
Меня прошибло только от его интонации. Казалось, я сейчас сделаю все. Но он отстранился, потянул меня за руку, чтобы я слез со стола и оказался очень близко, снова впиваясь в губы. Его пальцы ловко забрались под футболку, подцепляя и стаскивая ее. Я пропустил момент, когда он бросил ее куда-то в сторону стола. И тогда я опустился на колени, оказываясь лицом перед пряжкой ремня и блядской дорожкой темных завитков волос, уходящих под неё.
 — Солнышко, — взволнованно позвал он.
 — Я никогда этого не делал, — предупредил я, дрожащими от волнения и возбуждения руками расстегивая кожаный ремень, добираясь до застежки брюк.
 — Тебе не обязательно… мнх…
Ощущение твёрдой возбужденной плоти во рту было странным, но не противным. Я было попытался заглотить его как можно глубже, но быстро закашлялся, поняв, что для такого тоже нужен навык.
 — Не торопись. Открой рот, — Вересов положил руку мне на голову, перехватывая инициативу и здесь.
Я подчинился беспрекословно, подняв глаза на него. Он входил сначала медленно, давая мне привыкнуть, сдерживаясь и не отрывая взгляда. Но движения бёдер становились все резче и глубже. Мне стало понятно, зачем он снял футболку — по подбородку текла слюна. Я отвёл глаза, нарастающий темп не оставлял мне другого выбора. Последние несколько движений были затяжными, член проталкивался в горло, и Влад придерживал мою голову, чтобы я не отстранился, потом он резко вытащил его и со сдерживаемым стоном кончил мне на грудь и подбородок.
 
Будто в пьяном тумане я поднялся на ноги, но был тут же развернут и снова оттеснён к многострадальному столу. Вересов прижался ко мне сзади и торопливо расстегивал джинсы, стаскивая их вместе с бельём. Я не удивился бы и не сопротивлялся, если бы он трахнул меня прямо сейчас прямо на этом столе, но его пальцы прошлись по моему члену, буквально за несколько движений доводя меня до оргазма, в то время, когда второй рукой он зажимал мне рот, чтобы стоны, которые я уже не контролировал, не выдали нас с головой.
========== 1.12 ==========
Осознание того, что я только что сделал, пришло ко мне со стыдом уже тогда, когда Вересов, порывшись в своей сумке, протянул мне салфетки, а поняв, что я еще не соображаю, начал сам обтирать меня.
Он молчал, за что я был благодарен, потому что мозг работал медленно и лениво.
 — Давай выберемся куда-нибудь загород на выходных? — спросил он.
 — Давай…
Мужчина все еще был в расстёгнутой рубашке, и пряжка ремня тихонько звенела от движений. Он бросил взгляд на часы, привычка контролировать своё время была неотъемлемой частью Вересова.
 — Вам очень идут костюмы, Владлен Викторович, — сказал я, вытирая салфеткой подбородок.
Он улыбнулся мне, притянул к себе и поцеловал.
 — Не начинай. У меня еще есть дела.
 — Я серьезно. Но с жилеткой было бы еще круче.
Той же салфеткой я принялся тереть стол, с одного бока которого стекали белесые капли спермы.
 — Тебе тоже понадобится костюм на практику, — предупредил он, наблюдая за моими действиями и застегивая рубашку.
 — Сгоняю домой за выпускным, — пожал плечами я.
Вересов задумался и вдруг выдал:
 — Нет. Я тебе его выберу.
Закончив с рубашкой, он достал из-под моей футболки галстук и ловко завязал его обратно. Я подумал, что мне стоит научиться завязывать их, чтобы сделать это в следующий раз самому.
Как только мы оба привели себя в порядок, Вересов подошёл к двери и медленно повернул ключ, стараясь не щелкать замком слишком громко.
 — Давай продержимся до выходных без подобных происшествий, — тихо сказал он. — Чтобы я успел доделать все запланированное на эту неделю.
 — Не могу обещать, Владлен Викторович, — улыбнулся я.
 — Будь хорошим мальчиком, — он легко коснулся моих губ и распахнул дверь, недвусмысленно намекая, что мне пора.
До самого вечера я сидел за учебниками. Что еще делать, когда все планы внезапно сосредоточились на выходных, друзья после вчерашнего не звонили, а Андрюха был занят исключительно Аристархом.
В голове навязчиво крутились слова, а главное интонация Вересова, когда он пообещал выбрать мне костюм. Было в этом что-то такое… чего я не знал. Что он задумал?
Что мне оставалось? Забивать время учебой, чтобы дни шли быстрее. Если в универе игра во взаимные касания продолжалась, то дома мне хотелось лезть на стены. И только чувство ответственности заставляло отвлекаться именно чтением учебников.
 — Вот тебе и друг, — позлорадствовала Дашка, поймав как-то меня одного в аудитории перед парой.
Андрей ушёл с Арисом за кофе, пообещав принести на всех.
 — Чего тебе? — спросил я.
 — Я говорю, твой Андрюшенька теперь постоянно с этим парнишкой, с нами ты не гуляешь. Все тебя бросили, Горячев. Ну хоть к семинарам ты готов теперь.
 — Смирнова, — впервые за долгое время обратился я к подруге по фамилии, — ты чего злая такая? У Андрея все хорошо, у меня тоже. Только ты все чего-то мечешься.
 
Она снова фыркнула и отсела.
После кофе жить стало чуть проще. Даже бодрый и активный Вересов бесил не так сильно. Откуда в нем столько энергии?
 — Следующие двадцать лет экономика России переживает очень тяжелые времена, — вещал Вересов. — В это время переделывается, переплавляется или продаётся за границу огромное количество изделий. Особенно сильно пострадало множество изделий из серебра, которые не проходили какую-то сортировку, а просто без всякого разбора переплавлялись в слитки. Если говорить о стилевом разнообразии того времени, то мы вынуждены будем обращаться к архивным материалам. Есть вопросы?