Предварительное дознание (СИ)

 Восемь лет ведь прошло. Мне были понятны мнения стариков и пожилых людей – им сложно было отринуть старое представление о семье и о традиционных парах. Сложно было начать отношения с мужчиной, когда большую часть жизни прожил с женщиной. Потому по статистике в Берлине так много одиноких пенсионеров. Молодое поколение изменения принимало проще, но все равно осталось немало прожженных гомофобов, не готовых расстаться со своей анальной девственностью. Так что я – не исключение, даже можно сказать тенденция. По статистике около тринадцати процентов населения Европы полностью отказались от секса в связи с отсутствием участия в нем вагины.
 Мир не меняется в одночасье, такие вещи надо долго и мучительно осознавать, обдумывая и взвешивая все детали. Только не каждому дано – умение думать. Герман и меня пытался убедить все пересмотреть – но я своей позиции держался твердо именно потому, что все тщательно продумал. Взвесил, поставив на одну чашу красивую полногрудую деву, а на вторую волосатого хмурого мужика. Как вообще между ними можно выбирать? Нет, изменения явно не по мне.
 Но дети – податливый и пластичный материал, который можно превратить во что угодно. Научить любить и уважать своих партнеров, принимать свой мир таким, какой он есть. Показать им преимущества и перспективы. Дети не будут помнить того времени, когда вместо омег у нас были женщины. Они легко научаться отличать пол по незаметным нам пока внешним признакам, или по запаху, который хоть несильно, но имел некие различия. Они смогут воссоздать нашу цивилизацию, осознанно делая выбор в пользу мужчин.
 Германия всегда славилась толерантностью, и в двадцатых годах по статистике у нас было заключено больше однополых браков, чем в любой из стран, где эти браки были разрешены. Так что же случилось с этими либеральными людьми?
 — Ты меня один понимаешь, дядя Эдди, — Май успокоился, но продолжал цепляться за мой пиджак и вытирать об него мокрое лицо. — Когда я вырасту, то стану таким же, как ты! И докажу им, что я тоже могу быть как альфа… ведь правда?
 — Правда, Май. Ты очень умный и сильный мальчик, смотри, какой у тебя упрямый подбородок и разрез глаз как у настоящего бойца. Ты можешь быть, кем захочешь. И каким захочешь.
 — Я очень хочу вырасти.
 Как и все дети…
 ***
 Берн Курце позвонил мне в десять. Я кое-как смог договориться с Маем и оставил его с сестрой. Камила пыталась поддерживать брата, но чаще она терялась под тоннами лести и водопадами лжи со стороны остальных и просто не понимала проблем Мая.
 — Ты сегодня появишься? — голос начальника не предвещал ничего хорошего. Я тут же представил его недовольный взгляд и быстро бегающие глаза.
 — А это необходимо?
 — Где моя статья, Эдвард? Я собирался пустить её в пятничном номере. Почему её до сих пор у меня нет?!
 Статья, конечно. Даже если меня пошлют на все четыре стороны, от материала, тем более первоклассного, Берн никогда не откажется. Не сбрасывая звонок, я открыл почту и послал ему доделанную работу. Благо всё закончил ещё вчера днём.
 — Проверь почту, Берн. Я приеду через полчаса, и мы всё обсудим.
 ***
 Порядок в редакции всегда напоминал хаос. То, как раскидывают бумаги верстальщики, как смешивает колонки корректор, и как небрежным движением руки всё это безобразие дизайнер превращает в новый выпуск – можно снимать на камеру. Я в этом хаосе давно и удобно обосновался так, чтобы всеобщая суматоха меня затрагивала по минимуму: уже много лет не занимался грязной работой, связанной с подгоном по срокам и последними штрихами в неумелых наработках. Приходил пораньше, сбрасывал работу начальнику и сваливал домой, делая вид, что проблемы газеты меня не беспокоят. Но было время и, не спорю, оно было прекрасным, приходилось почти жить в Ди Вельт: приносил бритвенный станок на работу и заваливался спать на диванчике рядом с кухонным закутком, где по утрам теперь пью кофе.
 Из молодого журналиста, пытающегося пробиться из общего списка студентов-практикантов, я стал достаточно популярным и известным публицистом. Но если Матиас Дёфнер уволит меня со скандалом, вся прошлая работа пойдёт прахом.
 В одиннадцать работа в издательстве кипела как в улье. Совсем отвык появляться тут в это время и снующие по переходам сотрудники вызывали приятную улыбку и море воспоминаний. Грей Камерланд, наш секретарь, заметив меня, распахнул глаза и стал активными жестами показывать в сторону кабинета Курце.
 — Знаю, знаю, — я махнул ему рукой и завернул в свой кабинет. Нужно было выдохнуть, собраться с духом. Нужно было стать смелее и признаться, что по-пьяни поцеловал жену нашего гендиректора. Идиот…
 — Эдвард? — дверь приоткрылась, и ко мне заглянула Лори, немного смущённо пряча глаза. — Можешь посмотреть мою новую статью?
 Я в замешательстве, почти на автомате, взял из её мягкой ладони флешку и кивнул. Девушка кокетливо улыбнулась и, поблагодарив, закрыла двери. Всё ещё ничего не понимая, открыл файл и уставился на наивный текст с кучей ошибок и криво построенными фразами. Лори не рассказала мужу? Лори решила оставить меня в газете только ради того, чтобы отдавать на проверку свои работы?
 Дверь снова приоткрылась, впуская вернувшуюся девушку. Теперь в её руке был кофе, явно наспех приготовленный Греем. Лори поставила передо мной чашку и, сжав губы, выжидающе посмотрела на меня.
 — Думаю, ты должен попросить прощения! — после минутной паузы объяснила она причину своего ожидания.
 — Прости, Лори, я был пьян и не осознавал, что творю, — выдал стандартную фразу, не вкладывая в неё ни капли сожаления.
 Она улыбнулась, искренне и явно без обиды – невозможно было не улыбнуться в ответ.
 — Конечно, Эдвард, все мы совершаем ошибки, и, надеюсь, ты останешься моим другом.
 Я лишь кивнул, а Лори загадочно хихикнула и послала мне воздушный поцелуй, окончательно лишая понимания всего происходящего.
 Когда в университете нам давали курс о психологии и мотивах поступков женщин, я пропускал его, беспечно предположив, что с женщинами в своей жизни больше не столкнусь. Но вот она – загадка природы и несравненное чудо, которое было бы неплохо занести в красную книгу, как исчезающий, вымирающий вид, не поддающейся логическому осмыслению.