Предварительное дознание (СИ)

 Впрочем, всё это было не важно, я чувствовал себя счастливым идиотом и, расплываясь в улыбке, стал дополнять и корректировать наработки Лори, совершенно забыв про Курце. Наверно, женщины всегда будут влиять на меня подобным образом – очаровывать, подчинять и заставлять мечтать о них, что бы ни случилось. Как бы не повернулись мои отношения с Лори, была уверенность, что никогда не смогу разлюбить или перестать поклоняться её прекрасному образу…
 — Эдвард Мюллер! — Берн влетел ко мне красный как рак и смерил уничижающим взглядом. — Совсем обнаглел, малец? Почему я должен ждать тебя и бегать по всему этажу в поисках тебя?!
 — Наши кабинеты напротив…
 — Уволю к чёртовой матери и не посмотрю на твоё резюме и известное имя! Такое место, как в Ди Вельт, ты никогда не найдёшь!
 — Ладно, ладно. Чего ты завёлся, — я подвинул к начальнику свою чашку кофе, и он схватился за неё. — Статья готова, я пришёл…
 — Не панибратствуй! Ты из меня верёвки вьёшь! Нервы ни к чёрту. Твою статью ставим на первую полосу, а получил я её всего час назад!
 — Ты хотя бы прочитал?
 — Да, — Берн тяжело и устало выдохнул. — Сухо, скомкано, лаконично. И завораживающе как всегда. Про этого… Дитера, ты вообще отлично написал.
 — Кстати, мне надо ехать в Крипо, сегодня вызвали мужа погибшего, хочу присутствовать на его допросе, — я быстро закрыл лэптоп и стал одеваться, показывая, что разговор с главным редактором закончен.
 — Отлично, придержу немного статью, может, что-нибудь добавишь!
 Я лишь молча повёл бровью – не люблю в последний момент что-то менять, да и выбрасывать сырой материал тоже не буду. Но с Берном начинать спор – бесполезно. Лучше промолчать и остаться при своём.
 К полицейскому участку подъехал к часу дня. Захватил с собой три стаканчика кофе и сдобы – по пути заехал в Цайт-фур-Брот на Альте Шенхаусер и купил штрудель с корицей. Рядом с кабинетом Альберта сидел сжавшийся пожилой мужчина, его лицо казалось потемневшим от усталости или горя. Я даже не сразу узнал в нём мужа последнего погибшего: на фотографиях Гайсберг выглядел тучным, улыбчивым, сейчас он словно похудел килограмм на двадцать и постарел на столько же лет. Неуклюже кутаясь в ставший внезапно большим пиджак, он смотрелся больным стариком.
 Пройдя мимо него в кабинет, я поставил перед детективами коробку с выпечкой и кофе. Альберт работал за столом – у них кроме маньяка-убийцы висело ещё с десяток дел, и я отнёс ему порцию. Сайман выглядел помятым, очевидно вчерашний загул не добавил альфе бодрости. Пожалел бы его, да сам был невыспавшимся. Потому, забрав кофе, присел на диван и напомнил про посетителя.
 — Сейчас пригласим, — Сайман набил штруделем полный рот и, давясь, пытался запить его остывшим кофе. — Только не говори, что сам пёк!
 — Купил, — усмехнулся я, неспешно потягивая химическую гадость из стаканчика. — Почему у вас подозреваемый в приёмной дожидается?
 — Думаешь, он подозреваемый? — Альберт оторвался от компьютера и сдвинул маленькие очки на кончик носа. — Я бы взял его кровь на проверку. История о поездке в Мюнхен могла быть лишь прикрытием...
 — Я ничего не думаю, — быстро отрезал я. — Это ваше дело думать, мне надо только следить и статью писать, так, чтобы ваше начальство меня не убило, а моё похвалило.
 Сайман хохотнул, подавился куском, стал кашлять и, вырвав из моих рук стаканчик, выпил мой кофе залпом. Я только поморщился, но промолчал – всё равно пойло было отвратительным.
 Приглашённому в кабинет Себастьяну Гайсбергу предложили табурет и воды. Усевшись, он постоянно всхлипывал и тёр глаза грязным платком. Судя по физиогномике, человеком он был суровым и мстительным – голова крупная с выступающим квадратным лбом, нижнее веко оттянуто, что говорило о взрывном характере, нос широкий, губы мясистые, подбородок крупный. Себастьян – суровый, строгий к себе и окружающим, сейчас всхлипывал, как ребёнок и просил сказать, что всё это ошибка и его Дитер жив...
 Готовясь к течке мужа, он повёз детей к отцу и не ожидал, что Дитер выйдет из дома в таком состоянии. Но в холодильнике почти не осталось еды, и заботясь о муже, Дитер около двух позвонил и сообщил, что сходит в магазин. О начавшейся на сутки раньше срока течке омега ничего не сказал, он был чересчур тактичным и покладистым, на своего альфу не давил и очень его любил. По крайней мере, так рассказывал Себастьян. Домой омега больше не вернулся. Пока Себастьян продолжал говорить по кругу одно и то же, заливая бланк дознания слезами и соплями, Альберт послал запрос в тот магазин, надеясь, что видеокамеры засекли хоть что-то.
 Через час мы проводили безутешного вдовца в морг и наблюдали настоящую истерику, перешедшую в безумие. Себастьян хотел отыскать того, кто это сделал, собираясь задушить убийцу собственными руками. Я вышел покурить, не желая смотреть и слушать эту сцену. Потери ломают людей, а отчаянье толкает на безрассудные поступки. Было понятно, что угрозы Себастьяна не пустые слова – несмотря на его непривлекательный характер и такую же внешность – любовь и счастье у них в семье были настоящими.
 Даже когда этот мир скатится в тартарары, найдутся те, кто не разучится любить, и они будут держаться за свои чувства, продолжать жить... надеяться...
 Или убивать.
 Сайман присоединился ко мне почти сразу, предложил сигарету, и я по привычке её принял, только потом вспомнив, какую гадость он курит. Неловко замял сигарету в карман и достал свои – Мальборо прайм. Марки старые – набивка новая.
 Воздух был свежим и по-весеннему тёплым. Хотелось вдохнуть его глубже, но раздражающий и давящий запах альфы мешал это сделать. Как он вчера мог показаться возбуждающим? Наверно, я действительно перебрал. Сейчас от терпкого и яркого мускусного амбре мутило, тянуло спрятаться от подавляющей агрессии. Запах самоуверенности, наглости и доисторической самцовости – вот она собачья альфья натура во всей красе. Лучше бы мы подхватили ДНК пятнистых гиен.
 — Вчера отлично посидели, — подал голос Сайман, через пару минут молчания. — Мне понравилось, можно ещё как-нибудь выбраться.
 — Лори вряд ли захочет, — я хмыкнул, вспоминая недовольное лицо девушки после вчерашнего поцелуя, и тяжело вздохнул, огорчённый своими воспоминаниями, Сайман дружески похлопал меня по плечу. — Но у меня есть знакомая. Приятная дама, зовут София. За кругленькую сумму готова провести ночь с ласковым мужчиной, — и невольно усмехнулся, вспоминая старую подругу.