Предварительное дознание (СИ)

 — Я бы не отказался родить, — хитро подмигнул Сайман, и у меня от удивления открылся рот. — Не хочешь поучаствовать?
 На мгновение от его слов охватила паника, что он, наконец, догадался о моей половой принадлежности, что где-то узнал об обязанности родить ребёнка, и теперь будет ставить условия… спросить что-либо я не успел.
 В зале поднялся шум, раздались аплодисменты, улюлюканье, и мы повернулись к барной стойке. Тот самый омега, что старательно выбирал себе парня по запаху, потерял терпение и, взобравшись на кресло, крутил голой задницей, громко предлагая себя опробовать. К омеге подошла охрана и, аккуратно запихнув в штаны, вывела из зала. Всё быстро утихло, а у меня в груди бешено стучало желание побежать за парнишкой следом.
 — Пойдём отсюда, — хрипло прошептал Сайман мне на ухо. Зрелище потерявшего контроль омеги зацепило и его. Запах альфы усилился, стал более глубоким и подавляющим, я чувствовал, что готов сдаться, подчиниться и повеселить заведение, отдаваясь ему прямо на этом столе.
 Сайман выволок меня из помещения и зажал где-то в подворотне. Я смутно понимал, что происходит, надышавшись феромонами и насмотревшись бесплатной порнухи. Мы целовались, переплетаясь телами и швыряя друг друга с одной поверхности на другую. Пришёл я в себя на капоте его автомобиля с расстёгнутой рубашкой и с огромным засосом на груди. У Саймана орал телефон, и он с совершенно безумным взглядом, оторвавшись от меня, попытался ответить на вызов.
 Разговор вышел недолгим. Через минуту Сайман положил трубку и стал судорожно приводить себя в порядок.
 — Чёрт, чёрт, — из него посыпалась ругань, а я стал собирать свои вещи и искать оторванные пуговицы. — Новое убийство!
 — Ты много выпил, я сяду за руль, — протянул руку за ключами.
 — Не надо никуда ехать, — агрессивно выкрикнул он. — Тело нашли у КатцАуге.
 Мы вышли к чёрному входу заведения, где уже стояла патрульная машина, приехавшая на вызов. На грязном асфальте лежало тело с обнажёнными ягодицами и тёмными гематомами на шее. Убийца явно спешил – между ног у парня струилась кровь вперемешку с выделяемым в течку подкожным салом.
 — Чёрт, чёрт, — продолжал ругаться Сайман.
 Жертвой стал тот самый парень, что минут пятнадцать назад выступал перед всеми у барной стойки. Я сделал пару снимков крутящихся у трупа полицейских. Сфотографировал и само тело, а потом удалил. Нечасто позволял себе идти на поводу у своей совести, но сейчас было жалко его, просто по-человечески обидно, что он ждал своего единственного и разменялся на ублюдка. В воздухе всё ещё стоял его приятный запах и, тонким отголоском, запах насильника. Я был уверен, что второй аромат принадлежит именно убийце.
 — Чёрт! Оцепите здание! Никого не выпускайте! Найдите охранников, которые его выводили! — давал Сайман распоряжения. Он был бледен. И зол.
 Мы были в этом здании, были вместе с чёртовым маньяком. И упустили его, позволив убить.
 Часть 7 
 2037. 13 мая 
 Wenn uns nur noch eine stunde 
  Hier in liebe bleibt  
  Nimm mich fest in deinen arm 
  Und lass uns zeitlos sein 
  (Dementi - Zeitlos) 
 С самого утра в среду поехал на работу. Нужно было придумать, как преподнести последнее убийство, но мыслей не было. Постоянно возвращалось смутное чувство стыда, словно это моя вина. Чтобы избавиться от него, пришлось завалить себя работой. Обстановка в редакции всегда помогала настроиться на нужный лад. И сегодняшний день я собирался провести в здании Ди Вельт, отдавая себя любимому ремеслу, чтобы завтра быть готовым говорить с Сайманом и уговаривать, если потребуется, стать отцом моих детей.
 Да, я дорос до того, что готов пригласить Саймана стать моим партнёром в течку. И сегодня моя решительность не заканчивалась на простых разговорах. Запахи в КатцАуге убедили меня, что во время эструса получится отбросить предрассудки, забыть о своих принципах и заняться сексом с мужчиной. Осталось убедить себя быть при этом пассивом. Это оказалось сложнее.
 Намеренно я смотрел на наши отношения очень цинично, стараясь скрыть своё влечение за холодными словами, не хотелось признавать, что чувства к Сайману уже давно не потребительские, стараясь соблюдать дистанцию, и не задумываться о том, что между нами было. Мне было проще уверить себя, что я всё ещё нормальный, обычный гетеросексуальный парень с правильными предпочтениями, а не испорченный обществом омега.
 Странная позиция, вбитая обществом или моим менталитетом, что гомосексуалы – это плохо, и связь между мужчинами порочна, мешала мне зачать ребёнка. Если бы мир не изменился, из меня бы вышел очень плохой: не толерантный и предвзятый журналист. Но так уж вышло, что я – омега, нижний, принимающий, а сейчас мне жизненно необходимо стать геем.
 С моими страхами долго и безрезультатно боролся Герман, теперь борюсь я сам. Если не смогу забеременеть в эту течку от Саймана, то отправлюсь на ЭКО. Последнее вызывало стойкое отвращение. Лучше Сайман, чем совершенно незнакомый и чужой человек. Нет. Просто – Сайман лучше. Только-то и нужно подойти и предложить ему себя. На всё про всё мне осталось дня три. Можно ли переписать психологию личности за три дня?
 Индивидуумы всегда мечтали доминировать над другими индивидами. На протяжении длительной истории люди всё время подавляли какую-то часть собственного социума – женщин, евреев, чёрных, геев, теперь – омег. Для того, чтобы доказать себе своё величие, требуется слабый, требуется раб, которого будут угнетать. Я никогда не хотел быть тем, кого угнетают, а мечтал о правильной роли в обществе, хотел быть доминантной особью, которая подавляет другую особь. Вероятно, женщину. Или в худшем варианте – другого омегу. Но жизнь несправедлива, и вот сейчас именно меня пытаются сделать рабом и использовать.
 Внутренняя борьба могла бы продолжаться до моей смерти, но, оказавшись в безвыходном положении, как и любой другой человек, я попытался прогнуться. То, что мне удалось заняться сексом с Сайманом – доказательство моей состоятельности как мужчины, а также личный проигрыш. Это сдача позиций, отказ от своих принципов и прогиб. Только вместо повода снова начать борьбу, нашлось утешение в утверждении, что секс между мужчинами для сложившегося общества давно должен был стать нормой. Но не стал. Так что, это с обществом что-то не так, а вовсе не со мной.