Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Почему ты почти не поел? — с мягким укором спросил Ваня. — Ты не похож на человека, которому нужна диета. Невкусно? Или аппетита нет?
— Вкусно. Просто я мало ем, — с лёгкой улыбкой ответил Женя, заглядывая в ванины голубые глаза.
Ваня прижался губами к Женькиным губам, прихватил их зубами поочередно больше в шутку, чем всерьёз, и тут же отстранился.
— А чай будешь? — нежно шепнул он.
Чайник наконец закипел, засвистел громко, как пролетающая мимо перрона электричка. Чтобы выключить под ним газ, нужно убрать руку с Жени, а Ване этого ужасно не хотелось.
— Буду, — ответил Женя, и, едва дотянувшись до плиты, сам одной рукой выключил газ. Хоть чайник и свистел громко, но Женька даже не вздрогнул, у самого всю жизнь такой же шумный был. — Он у тебя вкусный.
Женя наконец улыбнулся по-настоящему, искренне. Рядом с Ваней плохие мысли удивительно улетучивались. Ваня с нежностью провёл рукой по спутанным женькиным волосам.
— Никогда бы не подумал, что буду так рад услышать, что вкусно делаю чай, — широко и солнечно улыбнулся Ваня.
Он притянул парня за талию к себе, сжал крепко и, согнувшись, уткнулся своим лбом в лоб Женьке, заглянул в глаза — они теперь были так близко. Будь Женя девушкой, Ваня уже, стоя на коленях, предлагал бы ему руку, сердце и всего себя.
— Я влюбился в тебя, Жень, — шепнул Ваня едва слышно в наступившей оглушительной тишине. — Ещё тогда, в больнице, а теперь втрескался окончательно и бесповоротно. Ты волшебный. Я тебя…
Ваня прикусил язык, едва не проговорив «люблю». Они ведь так и не решили встречаться, а тут такие признания. Но как сказать ещё, когда сердце щемит от нежности? Когда оно разрывается на части, стоит только подумать, что Женю придётся отпустить?
Ваня прикрыл глаза, вдыхая безупречный женькин запах. Какая разница, что будет завтра, если сегодня они вместе?.. Он улыбнулся. Никакой.
Женя не отводил взгляд, хотя такое положение его весьма смущало — он не привык так долго смотреть людям прямо в глаза.
— Ты мне тоже очень нравишься. За то, что ты меня поддерживаешь, за то, что не бросаешь, — наконец ответил Женя. — Ты самый солнечный человек из всех, кого я когда-либо знал.
Женя тоже не всячески избегал слова «люблю». Быть может, это потому, что они со Львом так часто говорили друг другу это заветное «я тебя люблю», что эта фраза перестала нести в себе всякий смысл?
Определение «солнечный» Ваню невероятно согрело. Может потому, что Ваня любил солнце так же сильно, как Женю.
Когда чай кончился — Ваня снова подхватил Женю на руки, млея от того, какой он лёгкий, маленький и компактный в сравнении с баскетболистом Ваней. Очень хотелось повторить то, что было утром, может, даже зайти дальше, но только чтобы это не было утешительными ласками или чем-то таким. Хотелось, чтобы сейчас ими руководило взаимное желание доставить удовольствие и только.
Ваня донёс его до своей комнаты, иногда натыкаясь плечами на картины и полки, которыми были увешаны стены. Запнувшись о выкатившийся из угла мяч, он не очень аккуратно уронил Женю на кровать и повалился сверху, ужасно смутившись собственной неловкости.
Женя мягко поддавался на ласки; изгибал шею, чтобы губы Вани касались самых чувствительных мест. Женя сам снял свою футболку, откинул её куда-то в сторону, а затем зацепился за край футболки Вани и настойчиво потянул её вверх.
Ваня выдохнул прерывисто, послушно содрал с себя футболку и прильнул к Женьке разгорячённым телом, вжался в него, желая почувствовать его каждой клеточкой кожи. Ваня завёлся с полоборота, но был мягок и нежен, не желая пугать и торопить Женю. Моменты наслаждения друг другом настолько хотелось продлить, насколько это возможно.
Женя прижимался к Ване всем телом; его руки мягко оглаживали спину парня, чуть задерживались на плечах и сжимая их. Жене нравилось чувствовать чужое тепло, ощущать чужие губы на своих губах, нравились робкие прикосновения к своей коже.
Ваня потянул вниз оставшуюся на Жене одежду, и вскоре любовался его обнаженным, раскинувшимся на постели телом. Кожа у Женьки тонкая, почти светящаяся, такая гладкая и ровная, без следов синяков. В больнице, пусть Ваня и мог наблюдать лишь однажды и совсем чуть-чуть, но он заметил, что синяки на Женьке были, и много, а сейчас — ни одного. Только множество старых, почти незаметных шрамов, и один свежий, совсем белый на фоне остальной кожи — на плече.
 
Кости выпирают на плечах и коленях, рёбра видны отчётливо, по острым выступам тазовых косточек так и хочется провести языком. Губы почти зудели от желания исцеловать впалый, но мягкий живот и скользнуть ниже, ощупать губами его член и дальше, ниже тоже.
Ваня поймал себя на мысли, что совершенно бесстыдно пялится на Женю, практически ощупывает его взглядом. Женя смутился под этим взглядом, совершенно очаровательно покраснев, и попытался отвернуться.
— Прости!.. — смутившись, выпалил Ваня. — Просто… ты такой красивый, просто невероятно.
— Красивый? — Женя мягко улыбнулся. — Спасибо… Мне приятно такое слышать.
С тех пор, как Ваня осознал, что хочет парня, он так много читал о том, как правильно доставлять удовольствие, но вживую оно оказалось гораздо приятнее, намного острее. Под его ласками Женя не мог сдержать возбуждённых стонов. Ощущения были такими острыми, такими приятными, что возбуждение, нарастая, стало почти болезненным.
— Ты можешь войти… — очень тихо вздохнул Женя, когда смог совладать с языком. — Если хочешь…
Ваня заметно покраснел, услышав это.
— Мне страшно, — тихо признался он, не прекращая ласкать пальцами узкий вход в Женькино тело. — Я боюсь сделать тебе больно. Я же никогда…
Ваня смущённо умолк. Это было то, что называется «и хочется, и колется». Хотелось ощутить, как сожмутся мышцы вокруг его пальцев, как горячо и скользко будет внутри, но невыносимо было бы причинить Женьке даже самую маленькую, пусть даже смешанную с удовольствием боль.
— Пожалуйста, — шепнул Женя, не сводя с Вани потемневшего от возбуждения взгляда.
Казалось, краснеть дальше было уже некуда, но Ваня всё равно умудрился прибавить полтона алого. Даже кончики ушей пунцовели.
Женя искренне не хотел отступать, именно сейчас ему очень нужно ощутить себя любимым. Ваня так бережно относился к нему, будто боялся сломать, и Женя понял — да, Ваня его любит. Жаль, что пока Женя не мог полноценно ответить ему взаимностью, что-то удерживало его от того, чтобы окончательно рухнуть в это чувство, но первый шаг уже был сделан.
Наверно, Ваня читал, что-то о том, как происходит секс между парнями, раз догадался взять подобие смазки, и Женя был этому подспудно рад, потому что он навряд ли смог объяснить, что да как нужно правильно делать.
Ваня делал всё очень мягко, прислушиваясь к женькиным реакциям и отстраняясь, если ему становилось слишком хорошо, и больше дразнил, чем реально пытался довести до оргазма, но Женя не обижался. Он получал удовольствие от нахождения на грани, от той осторожности, с которой Ваня обращался с ним. Возбуждение туманило разум и делало Женю совершенно послушным. Он был готов на всё, лишь бы Ваня не заканчивал.
Ваня решил действовать смелее и осторожно протолкнул пальцы до упора и дальше, чуть сгибая их и поглаживая переднюю стенку в поисках той самой мифической точки, о которой столько читал. Ваня даже пытался нащупать её пальцами у себя, но что-то пошло не так, и он ничего особенного не почувствовал. Сейчас Ваня отчаянно боялся, что ничего не получится, но всё же решил попробовать
По телу прошла тёплая волна возбуждения, и Женя, не сдержав протяжного стона, непроизвольно подался бёдрами вперёд. Пусть стоны парня туманили разум, Ваня знал, что сможет остановиться, как только Женя попросит.
 
— П-продолжай, — тихо попросил Женя, чтобы показать, что Ваня делает всё правильно.
Женя стонал почти бесстыдно — внезапно это было слишком хорошо, будто бы даже лучше, чем раньше. Глаза сами собой закрылись, чтобы дать полностью сконцентрироваться на захватывающих с головой ощущениях, чтобы отдаться им полностью, когда мыслей в голове совсем не осталось. Руки невольно потянулись вниз, чтобы приласкать себя снаружи, одновременно с тем, когда Ваня ласкает его внутри.