Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя не ругал Льва — это всё равно бесполезно. Да и получить вместо ответа рык тоже не хотелось.
Лев смешливо фыркнул.
— Мне плевать на старуху, пусть несёт, что хочет. С каких это пор я подающий надежды?
— Ты хорошо учился и прилично себя вёл, — напомнил Ветров. — На фоне Иконникова ты казался просто пай-мальчиком.
Лев рассмеялся.
— Это была просто маска, а она и купилась. Сама виновата.
Женя не любил курилку. Здесь всегда толклось достаточно людей, мальчишки с девятого до одиннадцатого, причём большинство из них были Жене неприятны. Тут же были и Влад, и Лёшка со своими припевалами. На Женю, который обычно сюда не ходит, посматривали косо, но Ветров даже не пытался уйти — не позволяла крепкая хватка Льва на плече.
Лев для желающих вкратце пересказал историю про аварию на «бис» почти в тех же словах, что и уроком ранее. Про себя он отметил, что Лёша почему-то на Женю даже не смотрит. Между этими двумя определённо что-то переменилось за время отсутствия Льва.
За пару минут до звонка парни начали расходиться, только Лев, кажется, никуда не собирался, крепче стиснул пальцы на Женькином плече и взглядом попросил его остаться. Дожидаясь, когда они останутся вдвоём, Лев достал вторую сигарету и прикурил.
Женька уже чувствовал, что ничего хорошего ему это не сулит. Стоило последнему, кроме них, человеку покинуть курилку, как Лев вдруг резко развернулся и, толкнув Женю в плечо, вжал его в холодную кирпичную стену, сверля чёрными точками зрачков насквозь.
— Так, я не понял, — нехорошим тоном произнёс он. — Что это было ещё за «Конечно»?!
Женя поднял на Льва непонимающий взгляд.
— Ты о чём? Про Катьку? А что я должен был ответить? — совершенно искренне недоумевал Женька. — Я же не мог просто взять и выгнать её, особенно когда она попросила при всех. А пересесть мне не трудно.
— Почему не мог? Это твоё место, я тебя на него посадил. Тебе следовало хотя бы спросить у меня разрешения, — Лев выдохнул дым прямо Женьке в лицо. — А лучше послал бы её к чёрту, как ты умеешь, в самых вежливых выражениях. Неужто ты думаешь, что я бы тебя не поддержал?! Ты даже не попытался бороться за меня!
Взгляд у Льва был почти оскорблённый, тёмный от злости.
— Мне целый урок приходилось делать вид, что я не замечаю её кокетливо выставленных на обозрение ляжек или бесконечного поправления волос, которыми она там всё вокруг обсыпала, как линялая болонка! Знаешь, что? — Лев оскалился очень по-Лисьи. — Иди и сам с ней сиди! А я пошёл на первую парту. И постарайся не схлопотать двойку ещё раз! Ты этим меня позоришь.
Лев поднёс руку с сигаретой к Женькиному подбородку и почесал нежную кожу под ним, только чудом не подпалив тлеющим кончиком сигареты прядку Женькиных волос.
Женя не отвечал, лишь морщил лицо, когда Лев выдыхал дым прямо на него. Слова Льва его сильно задели, но Женя смолчал. Сейчас ему казалось, что шаг вправо или шаг влево немедленно повлечёт за собой расстрел.
Лев затянулся в последний раз, отбросил окурок в сторону и потащил Женю в класс. Вошёл первым, чтобы с наглой ухмылкой развалиться на первой парте, на женькином месте. Льва не волновало, что его вещи остались там, сзади. Всё равно они живут вместе — можно и в женькиной тетради лекцию записать. Тем более лекции-то — это смех один.
В кадетском училище, где Лев учился раньше, он привык к академической роскоши. Каждый класс был оборудован компьютером, проектором, интерактивной доской, забавляться с которыми было интересно. Помпезный ремонт и облагороженная территория придавали чувства некоторой элитарности. Задрипанная общеобразовательная в сравнении с училищем Льва просто смешила. Он не мог всерьез воспринимать чтение параграфа по ролям, или демонстрацию размытых картинок на обветшалых от времени ватманах.
Женя бросил на Катьку виноватый взгляд и отодвинул стул к самому краю парты, как можно дальше от неё. Ему всё равно, что это могло показаться невежливым. Куда больше его волновало, что сделает Лев, если обернётся и увидит его слишком близко к девушке. Последствия могли быть устрашающими.
 
К счастью, Женя никогда не интересовал одноклассниц, равно как и они его, и взаимный нейтралитет устраивал обе стороны. Рядом с ним Катя не поправляла волосы кокетливо, не выставляла ничего напоказ, разве что пару раз пыталась расспросить Женю о Льве. Тот отмалчивался. Не рассказывать же ей, что такое Лев на самом деле — всё равно не поверит, да ещё повесит на Женю очередной ярлычок: «Псих какой-то».
Лев так и провёл все уроки за первой партой, отвлекая своим вызывающим поведением всё внимание на себя. Соседка Катьки, имя которой Лев всё время почему-то забывал, оказалась куда менее уверенной в себе, поэтому она не пыталась поддёрнуть юбку повыше и придвинуться ближе, а напротив — отодвинулась на самый краешек, позволяя Льву расставить локти и колени так широко, как ему хочется.
Его это вполне устраивало, хотя больше всего хотелось назад, на заднюю парту, к Женьке, и шептать ему едва слышные пошлости на всех уроках, наблюдая, как очаровательно Женя краснеет.
После уроков Лев нашёл Женьку в кабинете их класса. Точнее, не самого Женю, а его рюкзак, валяющийся на парте. Самого Жени видно не было, но Лев расслышал какой-то скрежет из-под парты и с любопытством заглянул вниз:
— Что ты там делаешь?
Женя ответственно подошёл к своему наказанию, и после звонка послушно поплёлся к класс, железной линейкой отдирать приклеенные к изнанке столешниц жвачки. Классной в кабинете не было, но Женя знал: она проверит, причём строго, с неё станется.
Услышав голос Льва, Женя резко выпрямился, о чём тут же пожалел. По классу пронёсся глухой звук от удара о парту, а Женька потёр голову и сдавленно чертыхнулся.
Лев расхихикался и тут же с болезненным оханьем прижал руку к ребру.
— Береги череп, — посоветовал он.
— Я наказан, — пояснил Женя, отскребая последнюю жвачку и скидывая её в маленький полиэтиленовый пакет.
Женя переполз под следующую парту, продолжая своё скучное дело. Лев залез туда вместе с ним, игнорируя враз посеревшие от пыли брюки.
— Наказан и что? Зачем ты это делаешь? Вернее, что она тебе сделает, если ты не станешь этого делать? Родителей в школу вызовет? — Лев оскалился. — Да-да, я всё слышал. Женёк, когда ты разучился давить на жалость? У тебя ж вроде хорошо получалось раньше.
Жене не нравилась эта ситуация, но он старался невозмутимо продолжать, даже не смотря на Льва, который, занимая всё пространство, откровенно мешал. Насмешливое «Женёк» раздражало даже больше, чем «Евгений».
— Ну, знаешь, мне не улыбается отчищать эти парты до конца учебного года, — тихо огрызнулся Женя. — Потому что если она увидит, что я не убрался, то притащит завтра сюда за шкирку или за волосы, и буду я драить пол под её чётким контролем.
— Я отрежу руку тому, кто посмеет схватить тебя за волосы, — хмуро пообещал Лев.
От угроз-обещаний Льва вдруг стало холодно внутри, но Женя не издал ни звука. Наверно, сейчас Лев всё же сможет привести свои угрозы в исполнение. Значит, придётся быть осторожнее.
Лев поднял взгляд и с изумлением оглядел на жвачки, наклейки и надписи на внутренней стороне парты. В кадетской школе за подобное устраивали жёсткие выволочки. Виновника искали с усердием детективного агентства, а потом заставляли отмывать-отскребать всю эту дрянь пальцами, без всяких инструментов. Жвачка, оставаясь под ногтями, служила очень хорошей мотивацией больше так не поступать. Лев сам вандализмом такого типа не страдал, потому что не видел смысла ломать вещи, которые никому не принадлежат, ведь их поломка никакой выгоды или удовольствия не принесёт. Другое дело, например, испортить чью-то вещь и чью-то жизнь — это намного веселее.
 
— Брось ты это, пошли домой? — предложил Лев, приближая лицо к Женьке. — Мне пора обезбол колоть, а Эдика дома нет. Я хочу научить тебя ставить уколы.
— Если тебе нужно идти, то не жди меня, — тихо ответил Женя. — И ты вроде говорил, что и сам умеешь ставить себе уколы.