Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Он притянул Женьку к себе и с удовольствием зарылся носом в его ещё влажные волосы, а потом, придерживая парня за подбородок, поцеловал.
Языком Лев раздвинул мягкие губы и, пользуясь секундным замешательством, скользнул глубже в его рот, мягко оглаживая кончиком языка внутреннюю сторону губ, острую кромку зубов и робкий женькин язык. Женя слегка вздрогнул, поддаваясь новым, странным, но безусловно приятным ощущениям. Становилось жарко, и Женька буквально плавился от действий Льва.
Ощутив, что Женя отвечает ему, Лев издал короткий нетерпеливый стон и, не разрывая поцелуй, навалился сильнее, роняя Ветрова спиной на пушистое покрывало, нависая над ним сверху. Женя глубоко и рвано дышал, цепляясь руками за плечи Льва. Сердце билось так громко и сильно, что его стук отдавался где-то в горле.
Лев заглянул в блестящие, шальные от возбуждения глаза Женьки и соскользнул губами к его шее. Наконец-то он мог целовать его так, как ему хотелось, так, как он привык: властно и сильно, не боясь оставить на нежной коже багровые следы собственной несдержанности.
Женя не смог сдержать тихого и короткого стона.
— У тебя изумительный голос, — выдохнул Лев и сам поразился, как хрипло и низко это прозвучало. — Не сдерживайся. Громче!
Льву не нужно было даже смотреть, чтобы догадаться, что член у Женьки уже стоит. У него и самого стояло, да так крепко, аж до пятен перед глазами.
У Жени от пупка спускалась в пах дорожка светлых, невесомых волосков, приятно щекотавших Льву губы, пока он дразнящими поцелуями спускался ниже. Женя вцепился тонкими пальцами в плечи Льва, но если это и была попытка остановить его — Лев её даже не заметил, принимаясь ласкать неискушенного Женю так, чтобы тот забыл, как дышать.
Вскоре Женьке показалось, будто тело прошил разряд электрического тока.
— П-прости… — приглушенно выдохнул он.
Лев отстранился, жарко дыша.
— Не извиняйся. Я…Тебе понравилось? — как-то неуверенно спросил он.
Румянец. Черт побери. На щеках Льва румянец! Никто не поверил бы, что такое возможно.
— А ты?
Лев фыркнул, снова целуя Женьку в губы.
— А что, хочешь мне помочь? Можешь погладить его, я против не буду.
Лев взял женькину руку и осторожно, убеждаясь в отсутствии сопротивления со стороны парня, опустил ее вниз. На женькиных щеках, всё ещё розовых от смущения, в очередной раз расцвел ещё более яркий румянец.
Лев выдохнул прерывисто, когда тонкие пальцы Жени сомкнулись на нём. Самое обычное движение — Лев предпочитал не вспоминать, как часто его вот так касались, — но сам факт того, что это делает именно Женя, возбуждал неимоверно.
Некоторое время Лев позволял Женьке действовать самостоятельно, изучать его, гладить, но как только он понял, что к непривычному ощущению чужой плоти в руке Ветров уже приноровился, то положил свою ладонь поверх женькиной, стал сам задавать темп движениям.
Когда несколько жемчужных капель попали на женькину кожу, Лев без стеснения слизал их и вытянулся на постели рядом с Женькой. Тот тут же повернулся на бок, примостил голову у него на плече, уткнувшись носом куда-то в район ключицы, и прикрыл глаза. Лев заключил Женьку в кольцо рук и притянул к себе ближе.
— Твои скоро придут? — тихо спросил Женя.
Лев коротко мотнул головой, но, вспомнив, что Женя не видит, разлепил пересохшие губы, чтобы ответить.
— Не придут, они уехали. То ли завтра вечером вернутся, то ли послезавтра. Я не уточнял.
Женя слегка зажмурился. Впереди у них было целых два дня, в течение которых можно ни о чём не думать и даже вообще из постели не вылезать — чертовски приятное чувство.
— Жень… — вдруг позвал Лев. — А… Допустим, если я сделаю кое-что… неприемлемое или даже наказуемое. Ты меня простишь? Не сдашь меня?
Женя посмотрел на Льва немного настороженно. Этот вопрос совершенно выбил его из колеи.
— Я от тебя не отвернусь, но… Почему ты спрашиваешь?
— Неважно, — прошептал Лев, заглядывая в Женькины глаза. — Ты обещал принять меня таким, какой я есть. Помни об этом.
Лев твёрдо вознамерился не выпускать Женьку из постели ни под каким предлогом. Как только они отдышались после первого раза, Лев перевернул Женю на живот, принялся целовать и покусывать его спину и ягодицы. Женька из-за раны на руке полноценно сопротивляться напору не мог, и Лев этим бессовестно пользовался.
 
Женя всё пытался как-то повернуть голову, чтобы взглянуть на Льва.
— Лежи спокойно, — со смешком фыркнул Лев, кончиком носа поглаживая ямочки на женькиной пояснице. — Ты же сейчас как сова голову в обратную сторону развернёшь. Знаешь, есть такие совы-сплюшки, милые и большеглазые, размером со среднего воробья? Ты на такую похож.
Лев приподнялся, предоставляя Женьке полную свободу действий.
— Я просто хочу тебя видеть, — ответил Женя, тут же переворачиваясь на спину, чтобы притянуть к себе Льва и прижаться к нему с поцелуем.
Этот поцелуй был первым, который Женя инициировал сам. Лев прикрыл глаза и растворился в этом поцелуе. Только когда лёгкие стало жечь от нехватки воздуха, он позволил себе отстраниться и посмотрел на Женьку томно, сквозь почти сомкнутые ресницы.
— Кажется, я тебя растлил… Ты такой отзывчивый, с ума сойти. Тебя как будто в жизни никто не обнимал, — пробормотал Лев, поглаживая Женю по ребристым бокам.
На одном из боков всё ещё желтел след от почти сошедшего синяка, но теперь, когда виноватые получили по заслугам, а Ветров оказался целиком и полностью в его власти, Льва это уже не злило.
Женя лишь слабо улыбнулся. За все эти годы страха, он впервые чувствовал себя так защищённо, расслабленно, нужно. Будто он, его тело ждали этого, а Лев дал ему эту защиту, помощь и ласку. Женя, кажется, уже не сможет от этого отказаться.
— Так, как ты… никто.
Лев только рассмеялся на это.
— А никому, кроме меня, я и не позволю.
Он взглянул на часы: теперь, когда так долго неутолимый сексуальный голод был частично удовлетворён, о себе напомнил желудок.
— Ты хочешь есть? Я могу заказать что-нибудь. Есть одна пиццерия, Эдик заказывает у них вегетарианскую пиццу с брокколи и авокадо. Или ты какую-то другую предпочитаешь?
Женя немного помолчал, прислушиваясь к своему организму. Он, конечно, мог что-нибудь приготовить, но усталость брала верх.
— Не откажусь.
Лев позвонил в доставку, и, ожидая, пока заказ привезут, с настороженным вниманием пролистывал в телефоне заголовки местных новостей. Пока всё было тихо. Интересно, сколько дней понадобится, чтобы от невыносимого смрада соседи забили тревогу? В квартире тепло, но не жарко, да и форточку Лев оставил открытой.
Тем временем Женя ощутил потребность одеться. Быть абсолютно голым перед Львом без жарких поцелуев и ласк было немного неловко, но надевать то же, в чём он был в больнице, решительно не хотелось. Женя осторожно спросил у Льва:
— У тебя не найдется для меня одежды?
Лев окинул Женьку оценивающим взглядом. Лично его ни собственная, ни Женькина нагота на смущала ни разу.
— Чуть позже я всё равно раздену тебя снова. Но раз ты так просишь, поищи вон там внизу, - он махнул рукой в сторону шкафа. — Только не думай, Добби, что если я дал тебе одежду, то ты свободен. Ты теперь мой.
Прозвучало, наверно, зловеще, но сияющий от счастья Лев так не думал.
Вещей у Льва было всего ничего и валялись они в шкафу кое-как, но Женьке удалось отыскать футболку и спортивные шорты.Одежда была заметно великовата, но Женька чувствовал себя неплохо, уже не так смущённо.
— Я теперь твой? — Женя будто пробовал эту фразу на вкус. Тем не менее, она не вызывала каких-то внутренних противоречий, и Женька кивнул своим мыслям.
 
— Мой, — синхронно кивнул Лев, наконец-то откидывая телефон куда-то в подушки. — Я не отдам тебя ни Лёшке, ни родителям, ни государству.
Он опустился перед сидящим на диване Женькой на колени и стал поглаживать его голые ноги, тут и там сохранившие следы былого насилия. В шортах они были ещё сексуальнее, и Лев едва удерживался от желания немедленно перевернуть парня на живот и… Лев только выдохнул прерывисто. И до этого дойдёт.