Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Ой, прости! — торопливо извинился Женя. — А… Эд?
Эдик вошёл в палату без стука и застал сцену примирения. В руках у него были какие-то бумаги.
— Вы, конечно, ещё в коридоре обнялись бы, — Эд скрыл смущение за смешком. — Вы помирились?
— Да! — выпалил Лев.
Женя опустил глаза.
— Ну, тогда вам обоим будет интересно. Взгляни, — Эд протянул Льву листок.
— Что это? — спросил Лев. С трудом приподняв руку, он взял бумагу и вчитался.
— Анализ крови, — проговорил Эд. — ВИЧ-отрицательный.
Лев поднял глаза на Эдика.
— Ты всё подстроил, — совершенно безосновательно, но обвинительным тоном произнес Лев.
— Нет, — вздохнул Эдик. — Лев, подумай головой! В тебе почти не осталось твоей собственной крови, у тебя болят почки, ты сидишь на диете и пьёшь таблетки горстями утром и вечером. О каком вообще адекватном результате может идти речь? Ложноположительный можно получить даже просто от банального недосыпания! Потерпи ты хотя бы год! Через год проверимся в частной лаборатории, хоть в десяти, и тогда уже будем делать выводы.
Эдик был прав, со всех сторон прав, но Лев как-то напрягся и не отвечал. Женя смотрел с недоумением.
— Лев, — тихо позвал он. — Ты чего, Лев? Неужели всё для себя решил и отказываешься принимать иной результат? Ты даже упрямее, чем я думал. Или здесь что-то другое замешано? Не молчи. Я не хочу, чтобы между нами снова возникли недомолвки.
Лев чуть отстранился, заглянул Жене в лицо и поджал губы.
— Я только что смирился с тем, что болен, и что мне жить осталось недолго. Сейчас взять и поверить в то, что это может быть и не так… Снова рухнуть в неопределённость… Я не хочу. Любой результат, даже хреновый, лучше, чем незнание, разве нет?
Женя попытался робко улыбнуться, чтобы поддержать.
— Может быть, — мягко ответил Женя. — Но знаешь, лучше неизвестность, чем такие поспешные и неверные выводы. Так у нас будет надежда и силы на то, чтобы пережить всё. Тебе… не нравится такая позиция?
Эдик едва слышно фыркнул: надежда — это не то, без чего Лев не смог бы обойтись.
— Мне всё равно, пока ты со мной, Жень, — убийственно честно произнёс Лев. — Ладно, я согласен. Я готов потомиться в неизвестности ещё год. Хоть два. Но ты сам-то осознаёшь, в какой ты опасности рядом со мной, Жень?
— О, да, я прекрасно понимаю, что с тобой рядом я даже могу однажды не проснуться, — честно ответил Женя. — И я всё равно с тобой. Разве это не значит, что я ради тебя готов на всё?
Лев улыбнулся и потянулся к Женьке. Улыбка его казалась зловещей.
— Прямо на всё? Как думаешь, мы на последний звонок ещё попадём? Мне всё не даёт покоя мысль, что мы почти окончили школу, а я… — он с улыбкой приблизил губы к Женькиному уху и шепнул едва слышно: — …так и не трахнул тебя в подсобке.
Женя поспешно спрятал запылавшее лицо, уткнувшись Льву в плечо. Наверняка Эд по реакции Женьки поймёт, что Лев говорил что-то пошлое.
— О чём ты только думаешь! — едва слышно прошептал Женя.
— О тебе, — признался Лев. — Всегда только о тебе.
Эдик, поправив очки, тактично вышел, решив не мешать трогательному примирению.
 
========== Эпилог ==========
 
— Катерина, а где Суворов и Ветров?
— Понятия не имею, я больше не староста!
Школьный двор нетерпеливо гудел в ожидании последнего звонка. Администрация школы готовилась к официальной части, а выпускники шатались без дела, болтая, фотографируясь на память, обсуждая планы на вечер. Суворов всё время крутился где-то в самой гуще событий, красивый, как картинка, с удовольствием позировал на фото с каждым желающим, а потом незаметно исчез. Присутствовал ли вообще Ветров, сложно было сказать наверняка.
— Да вон они, — Влад лениво указал большим пальцем куда-то себе за спину.
— Лев, Евгений, вы куда сбежали? Встаньте со всеми, сделаем фото на память.
День стоял солнечный и погожий, но Лев был одет как-то чрезмерно тепло. На нём была черная рубашка с длинным рукавом и светло-серый костюм с серебристой искрой, сидевший так удачно, будто Лев собрался фотографироваться не для школьного альбома, а по меньшей мере на обложку журнала «Эсквайр». Только Женя знал, что под плотной тканью черной рубашки Лев прятал бинты, которые всё ещё туго обхватывали его локти.
 
Льва выпустили из больницы всего лишь вчера, и он всё ещё выглядел бледным и больным. Формально Лев ещё был на больничном, но пропускать пресловутый последний звонок не хотел. Чтобы он не распугал всех вокруг своим видом, Инна перед выходом несколько минут водила у него под глазами кисточкой с тональным средством, которое надежно скрыло болезненную синеву.
Сам Женя на последний звонок особенно не наряжался и выглядел как обычно — черные брюки и белая рубашка. Официальности ему придавал разве что галстук, да и тот на самом деле принадлежал Льву.
Класс при их приближении загудел.
— Давайте быстрее, вас только ждём!
— Блин, солнце в глаза, ну, фоткайте уже!
Парни ускорили шаг. Вскоре Лев уже встал рядом с Владом и притянул смущенного Женю ближе к себе.
— Лев, встань в центр, а Женя впереди, рядом с девочками, а то с краю его совсем видно не будет.
Лев торопливо закинул руку на худое женькино плечо.
— Всё нормально, — крикнул он. — Снимайте так.
Классная только вздохнула.
— Вот это дружба! Бог с вами, стойте как хотите.
Влад закашлял в кулак, скрывая усмешку. Дружба, конечно же. Он бросил на Льва косой многозначительный взгляд и только сейчас заметил, что парни выглядят как-то странно: дышат тяжело, неспокойно, будто бежали. Лев краем глаза поймал его взгляд и улыбнулся одним уголком губ. Влад закатил глаза.
— Ненормальные.
Женя быстро провел ладонями по лицу, стараясь стереть несвойственный ему румянец. Минут двадцать назад, подгадав момент, Лев втащил Женю в какое-то крошечное, пыльное помещение, заставленное смутно различимым в полутьме инвентарём, подпер дверь сломанной шваброй и немедленно вжал Женьку в угол старой парты. Руки всё ещё слушались Льва кое-как, а оттого объятие казалось невероятно осторожным и бережным.
— Ты думал, я шучу? — жарко прошептал он.
Женя тихо выдохнул, даже не предпринимая попыток вырваться. Во-первых, чтобы не задеть руки Льва, во-вторых… не хотелось.
— Уже понимаю, что нет. Может, не стоит?
Женька попытался в последний раз вразумить Льва, а заодно и себя, но его руки уже скользили по бокам и спине Льва под пиджаком. Лев был таким горячим, что почти обжигал.
— Разве? А по-моему, ты не против.
Лев склонился к шее своего парня, нетерпеливо одной рукой расстегнул верхние пуговицы и, как только обнажилась тонкая шея, припал к ней с жадными поцелуями.
— Только сегодня, — прошептал в ответ Женя, сдаваясь.
— Всегда, — с тихим смехом шепнул Лев.
Лев прижался к губам Жени с глубоким, проникающим поцелуем с привкусом выкуренной минут десять назад сигареты. Женя почти стонал в глубокий поцелуй, откровенно наслаждаясь горьким вкусом на губах. Может, в голову ударил адреналин, а может, это всё от близости Льва, но сейчас Женя был готов напоследок нарушить все мыслимые и немыслимые правила. Всё равно он недолго будет об этом жалеть.
Лев скользнул вниз, встал на одно колено, будто собирался признаваться Женьке в любви и предлагать что-нибудь неприличное, вроде руки и сердца, но его желания были куда проще и примитивнее. Женя одной рукой вцепился в край старой парты, чтобы вдруг не упасть, и едва не задохнулся от наслаждения.
Кажется, мимо подсобки кто-то проходил, но не остановился. Шаги за дверью только подстегнули градус возбуждения, вынуждая Женьку проглотить такой нежелательный сейчас стон. Сердце билось так быстро и гулко, что пульс отдавался, чёрт возьми, везде: в горле, в ладонях и на губах. А может, это был чужой пульс. Или оба. Сейчас был важен только Лев, его дыхание и близость с ним.
 
Переливающиеся, словно жидкое золото, глаза Льва внимательно следили за Женькой, оглаживали его взглядом таким же горячим, как и его ладони. Женькины невероятные глаза помутились от возбуждения и отливали волшебным серебряным блеском.