Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Похрустев затекшими суставами, Лев потянул Женю в тот самый переулок, где они курили после того, как встряхнули Лёшку. Всего неделю назад…
— Как ты, Жень?.. — спросил он, доставая из кармана “Парламент”.
— Я так устал… — Женя подошёл ко Льву и упёрся лбом в его плечо, в точности также, как сделал это неделю назад, после разборок с Лёшкой.
Лев обнял парня за плечи одной рукой и потёрся носом о его макушку.
— Я тоже. Сейчас придём домой и ляжем спать, ага? — мурлыкнул он, заранее предвкушая, как окажется в уютной и тёплой постели, прижимая к себе любимого Женьку.
Женя кивнул. Бессонная ночь в поезде наконец давала о себе знать — хотелось просто лечь где-то (желательно на чём-то мягком и тёплом) проспать часов десять минимум. Хотя в такой усталости есть и свои плюсы — наверняка ему не будет ничего сниться. А просыпаться от ночных кошмаров не особо хотелось.
Лев выкурил желанную сигарету и повёл Женю к себе домой, отсыпаться. Эдик предложил было ужин, но, увидев две пары уставших красных глаз, с понимающим смешком пообещал до утра не будить.
— Спокойной ночи, малыш, — выдохнул Лев, забираясь в постель и прижимаясь к Женьке. От того после душа пахло водой и полевыми травами. Удержаться от глубокого поцелуя было просто невозможно.
— Спокойной ночи, — тихо сказал Женя, так и не открывая глаза.
Лев прижал к себе Женю одной рукой, — лежать так было немного неудобно, зато тепло и уютно, — и почти сразу провалился в глубокий сон безо всяких сновидений.
 
========== Глава 9. Предупреждение ==========
 
Лев проснулся от осторожного прикосновения к плечу. Из-за тёмных штор тьма в комнате стояла непроглядная, и Лев не сразу сообразил, почудилось ему или нет. Повернувшись, он увидел, что Женя смотрит на него настороженно. Светящиеся цифры на будильнике показывали пять утра.
— Ты чего так рано проснулся? — шёпотом выдохнул Лев. В сонной ночной тишине даже шёпот казался громким.
— Прости… — тихо ответил Женя, поджимая губы. — Мне просто… страшно
Лев с тихим вздохом умиления прижал Женю к себе, очень крепко, прогоняя все плохие эмоции.
— Снилось что-то плохое? — спросил он, нашаривая в темноте Женькины губы — тёплые, мягкие и чуть сухие, будто Женя долго дышал через рот, судорожно хватая воздух. Может, так оно и было.
Женя поудобнее устроился в крепких объятиях и старался успокоиться. Сердце у него билось как у маленького пойманного зверька — всё самое темное и жуткое, что только было в голове Жени, явилось ему во сне, обручем сжало внутренности и теперь не желало отпускать.
— Да, — ответил Женя прямо в губы Льву. Глаза, ещё не привыкшие к темноте, не видели вообще ничего, поэтому ориентироваться приходилось на другие ощущения. — Всё же я, видимо, переволновался вчера.
— У нас с тобой было очень длинное вчера, — улыбнулся Лев. Касания шепчущих губ ощущались едва ли не интимнее самых глубоких поцелуев и отзывались глубоко внутри сладким тянущим чувством. Его руки соскользнули на талию парня, поглаживая. — Поспишь ещё? Будильник прозвонит только в семь.
Женя устало положил голову на грудь Льва, прислушиваясь к ровному стуку его сердца.
— Я уже не усну, — всё так же прошептал в ответ Женя. — Давай просто поваляемся так?
— Просто не получится, — вздохнул Лев, запуская пальцы в Женькины волосы. — Расскажешь свой сон?
Лев привычно уже подстроился под Женькино дыхание, взял его руку в свою, стал нежно поглаживать ладонь и пальцы — такие едва ощутимые, почти щекотные касания.
Женя немного нахмурился. Сны вообще плохо запоминаются, а кошмары Женя старательно пытался выбросить из головы. Да и нежные прикосновения отвлекали от плохих мыслей.
— Я не помню почти — помню только то, что было страшно, — неуверенно начал Женя. — Точно родители были, Лёшка тоже… И ты тоже там был…
— Я и в кошмаре? — удивлённо переспросил он. — Сон с моим участием должен быть по меньшей мере эротическим, иначе — не считается.
— Главное, что ты наяву хороший.
— Так я там был плохим?
— Давай не будем об этом.
 
— Я убежден, что в твоём кошмаре я был супергероем, и спасал тебя от всех страхов, — самодовольно предположил Лев, прижимая к себе горячее Женькино тело. Сам Лев спал без футболки, в одних только пижамных штанах, и прикосновение кожи к коже вызвало новую волну возбуждения.
Женя не стал переубеждать Льва и позволил творить всё, что сонному и по-утреннему ласковому Льву захочется сделать.
— Это моё лучшее утро, Жень, — улыбнулся Лев. Губы скользнули ниже, на нежную шею, целуя крепко и не боясь оставить пару-другую собственнических меток.
Женя слегка наклонил голову, давая Льву полную свободу действий. Хотя когда он ощутил лёгкое покалывание, то лишь слегка вздрогнул. Теперь на его шее точно будут красоваться пара-тройка тёмных пятен. Нет, наедине ему это даже нравилось, но если придётся идти в школу…
— Видно же будет, — тихо сказал он Льву.
— Пусть все видят, что ты занят, — фыркнул Лев, даже и думая прекращать. — Но, к сожалению, воротник и волосы всё скроют.
Лев, не дожидаясь звонка будильника, легко выскользнул из постели и сбежал куда-то, а Женя остался ещё немного поваляться в постели, отходя от утренних ласк.
Когда Ветров всё же преодолел притяжение кровати и выскользнул на кухню, он впервые лично встретился с хозяйкой квартиры.
Инна уходила из дома рано и приходила поздно. Раньше Женя только слышал в полусне её далекий голос – уверенный, немного резкий. Теперь же он неловко замер, разглядывая женщину, образ которой оказался совсем не таким, как ему представлялось.
Инна Самойлова оказалась высокой, рослой женщиной с крупными, почти мужскими ладонями и пристальным взглядом темно-зелёных глаз. Даже без макияжа, женщина была очень красивой и ухоженной. Инна и Лев были очень похожи не только внешне: некая схожесть наблюдалась не только в чертах лица, но и в завораживающе изящной пластике движений, и в той уверенности, с которой держался каждый из них. Очевидно, и мать, и сын считали себя центрами своих собственных миров, а оттого атмосфера между ними царила весьма прохладная.
— Это и есть Женя? — произнесла Инна. — Сядь.
Женя, тихо кашлянув от неловкости, сел на место у стены. От колкого взгляда Инны спрятаться, впрочем, не получилось бы при всем желании.
Лев глухо угукнул, заваривая кофе себе и Жене, и объяснил:
— У него родители умерли, он боится жить один. Пусть поживёт с нами некоторое время.
— Я в курсе, — отозвалась Инна. — Я соболезную.
— С… спасибо.
— Мы встречаемся, — буднично продолжил Лев.
Женя смысл этих слов уловил не сразу, а как осознал — вздрогнул и покосился на Инну с опаской.
Инна раздражённо повела плечом, но не похоже было, что это раздражение хоть как-то относится к Жене, но быстро взяла себя в руки.
— Сколько тебе лет? — благодушно поинтересовалась она у Жени.
— Семнадцать.
— О… а выглядишь сильно младше.
Женя не знал, что ответить на это, и торопливо взял протянутую Львом кружку.
— Если этот злодей будет тебя обижать, можешь обращаться ко мне, — улыбнулась Инна, кивая на Льва. Тот притворно закатил глаза.
У Жени от всей этой сцены осталось неприятное чувство, словно Инна отнеслась к нему благодушно, но несерьёзно. Как если бы её сын притащил с улицы котёнка, которого, наигравшись, сам же выгонит обратно.
Позавтракав, Инна быстро покинула дом, оставив в прихожей шлейф дорогого аромата, а за Львом и Женей дверь закрывал сонный, похожий на крота Эдик.
Оказавшись в лифте, Лев вдруг привлёк Женю к себе, как будто бы поцелуи с ним были для него жизненно необходимы. Женя робко отвечал, будто боялся, что вот-вот лифт замрёт, и кто-то увидит их, но под конец поймал себя на мысли, что этих семи этажей слишком мало. Жене хотелось ещё.
 
Лев видел, как поцелуи разжигают в Жене новый огонёк желания — к ласкам парень привык быстро, и Лев был уверен, что вскоре Женя станет так же ненасытен в постели, как и он сам.