Никогда во мне не сомневайся (СИ)

На перемене позвонил Женя, и Лев, увидев его имя на экране, улыбнулся — внутри заметно потеплело.
— Как вы там? — без всякого приветствия заговорил Лев неожиданно благодушным тоном.
Женя выдохнул, когда услышал Льва. Всё же было бы спокойнее, если бы он присутствовал рядом.
— Всё… гладко. Самое сложное пока позади, — Женька аккуратно подбирал слова. Мальчишка кинул быстрый взгляд на Сашу, и всё же решился задать вопрос, по которому звонил. — Нам с Сашей нужно съездить в мою квартиру, чтобы забрать документы. Ты с нами или мы можем сами туда поехать?
Лев помолчал немного, обдумывая. Молчание вышло довольно напряжённым.
— Я, конечно, этого не хотел бы, — металлическим тоном заговорил он. — Жень, тебе там точно станет плохо. Не надо без меня. Я сейчас пойду к твоей квартире, там и встретимся, хорошо?
— А уроки? — засомневался Женя.
— Да ну их, — беззаботно отозвался Лев. — Ты важнее.
***
Лев безоблачно улыбнулся Женьке.
— Привет. Я скучал.
— Привет, — ответил Женя, а потом уже тише добавил. — Я тоже… скучал.
— Так, спокойно! — скомандовала Саша. — Потом будете друг другу радоваться. Сначала по делам, а потом пожрать. Иначе я за себя не отвечаю!
В узком дворе хрущёвки «мини-купер» казался чуждым и лишним. Женя торопливо дернул тяжелую дверь подъезда. Чем быстрее они с этим покончат, тем лучше.
Те же развороченные почтовые ящики, те же надписи на стенах, та же угнетающая атмосфера — ничего не изменилось, будто Женя и не уходил из дома, будто не было этих недель.
Они быстро поднялись по лестнице на третий этаж. Дверь даже не пришлось открывать ключом — она была вскрыта полицейскими, да так потом и не заперта. Женя нервно сорвал бумажку, которой опечатали дверь, и неуверенно открыл.
Лев укоризненно потрогал пальцем неаккуратно вскрытый замок и почти сорванную с болтов дверную ручку. Какое дилетантство. Теперь придётся менять замок, а лучше — всю дверь.
Запах внутри квартиры до сих пор стоял густой и тошнотворный. Прикрыв рот и нос шарфом, Лев прошёл в кухню и замер на пороге. Неясно, что воняло хлеще — пятна на полу, о происхождении которых лучше было не задумываться, или несколько подгнивающих кусочков дешёвой колбасы, оставленных на столе. Лев пересёк кухню и принялся расчищать от хлама подоконник, чтобы открыть окно и хоть немного проветрить помещение.
Женя зажал рот и нос рукой, сдерживая приступ тошноты. Нет, к маленькой кухне он сейчас и близко не подойдёт, просто не выдержит. Женька быстро прошёл в гостиную, чтобы открыть балкон. Правда пришлось аккуратно пробираться через кучу хлама к окну. Не хватало ещё разбить что-то вдобавок. Когда окно с горем пополам было открыто, а холодный воздух из-за сквозняка быстро заполнял всё пространство, Женька пошёл в самую дальнюю, родительскую комнату.
Там, в крайнем шкафу, он быстро нашёл и достал коробку со всеми документами, принимаясь судорожно в ней рыться.
Заглянув в кухню, Саша, не брезгливая, в общем-то, девушка, ощутила острое желание с позорным визгом выбежать из квартиры и не входить больше никогда. Вместо этого она, задержав дыхание, прошла вслед за Женей, ничего не говоря и не мешая. В свои двадцать шесть ей ещё не доводилось никого хоронить, и она понимала, что даже близко не представляет, что сейчас у парня на душе.
Лев некоторое время стоял у окна, наслаждаясь свежим воздухом, а потом обернулся и внимательно оглядел кухню.
Говорят, преступники часто испытывают неодолимое желание вернуться на место преступления: дескать, это обусловлено подспудным желанием быть пойманными. Лев за эту неделю ни разу не хотелось оказаться здесь снова, но сейчас испытывал некоторое странное удовлетворение. Несмотря на то, что в квартире было грязно, натоптано и стоял адский смрад, сейчас она казалась куда более чистой и светлой, чем когда здесь жили те люди, которые смели делать Жене больно.
Лев пошарился немного по ящикам, с секундным замиранием пульса заглянул в холодильник, но страшного там ничего не нашёл; с любопытством изучил колонию серо-зеленых плесневых грибов, облепивших намертво запакованную в пакет буханку хлеба. Казалось, здесь не неделю, а месяц никого не было. Дом будто пытался поспешно переварить следы бывших жильцов, очиститься поскорее.
 
Когда Льву это надоело, он направился к Саше и Жене.
Женя трясущимися руками перебирал документы, борясь с желанием просто вывалить всю эту кучу ненужных бумажек на пол.
Саша молчала, и Женя был ей за это благодарен. Женя даже не повернулся, когда в комнату вошёл Лев. Лишь в последний раз пролистал документы и отдал некоторые Саше.
— Это то, что нужно? — тихо спросил он.
Саша бегло просмотрела документы и затараторила чуть громче, чем следовало, словно из желания взрезать поскорее давящую тишину.
— Паспорта, трудовой договор матери… А трудовой книжки твоего отца нет?.. о, свидетельство на квартиру! Это нужно. А ещё посмотри, банковские документы есть какие-нибудь? Договора открытия счёта, банковские карточки. Если у твоих родителей были счета или депозиты, ты можешь на них рассчитывать. Надо только знать, в каких банках они были. А машины, дача, гараж, что-то есть? Если есть, опять же, документы нужны…
Женя быстро просмотрел коробку ещё раз, проверил все листы и бумажки — вдруг что-то упустил.
— Вот, кажется, какие-то банковские документы. Посмотри сама, я не особо в этом разбираюсь, — он протянул ей ещё пару листков. — Дачи, машины — ничего такого нет.
— Это просто заявление на зарплатную карту, — почти разочарованно протянула Саша. — Тут и конверт с паролем. Держи, — она протянула конверт Жене. — Если карточку найдёшь, остаток в банкомате снимешь. А потом, после вступления в права наследования, с постановлением счёт закроем. А не то эти умники в банках имеют скверную привычку с неиспользуемых счетов деньги снимать, загоняя их в минус. Если вовремя не подсуетиться, ещё должен останешься.
Женя немного подержал конверт в руках, прежде чем аккуратно спрятать в карман. Где мать могла спрятать карточку, парень мог только предположить. А она точно её спрятала, как делала всегда, особенно когда отец по каким-то причинам не работал. Видимо, придётся перерыть все верхние ящики в шкафах здесь и в гостиной. А заодно и забрать кое-какие деньги, оставшиеся с летней подработки (если родители не сделали этого раньше).
Льву тем временем наскучило разглядывать обстановку захламленной, давно неубранной спальни.
— «Разруха не в клозетах, а в головах», — задумчиво процитировал он, подкрадываясь к Жене и заключая его в тёплые объятия. — Непочатый край работы у нас с тобой, Евгений. Саш, а квартира станет официально женькиной когда?
Женька слегка вздрогнул от неожиданности, когда Лев обнял его.
— После суда, — отмахнулась Саша, что-то сосредоточенно ища в телефоне. — И это если не нарисуются другие желающие — братья, сёстры, родители и так далее.
Лев прижался губами к Женькиному виску, раздумывая, сообщать ли Ветрову о том, какое непосредственное участие в его судьбе приняли оба Иконниковых. Решил, что обязательно расскажет, но не сейчас.
— О, нашла! Поехали, снимем копии с этой горы документов, к нотариусу и в ЗАГС, — сказала Саша, радостная от того, что из этого гнетущего места можно будет убраться.
Женя мягко отстранился от Льва, взяв его за руку, потянул к выходу. Лев пошёл следом со странным чувством, что готов идти куда угодно, хоть в ад, если туда его позовёт Женя.
Дверной замок, покоцанный горе-взломщиками, пусть и не без труда, но закрылся.
Саша, оказавшись в родной машинке, заметно повеселела.
 
Пока Женя и Саша занимались бумажной волокитой, Лев то слушал музыку, то дремал, не покидая машины. Только в ЗАГС выбрался, из любопытства, но был разочарован — внутри здание оказалось куда менее пышным, чем снаружи, а свидетельства о смерти выдавали чуть ли не в том же кабинете, где и свидетельства о рождении.
Когда со всем этим было покончено, Саша заявила, что до завтра видеть парней не желает, выбросила их из машины у школы и уехала отсыпаться в арендованную на несколько ночей квартиру.