Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя попытался унять свою панику и заглушить эти неприятные воспоминания.
— Давай так, — Женя пытался найти компромисс и надеялся на то, что Лев с ним согласится. — Я лягу с тобой рядом, ты можешь даже меня обнять. Но не более того. Хорошо?
— Меня устроит.
Лев встал с дивана, выпутался из брюк. Они упали на пол, но он даже не пытался их поднять. Оставшись в одном белье, Лев забрался под одеяло, устраиваясь удобнее и ожидая, когда Женя преодолеет наконец свою ничем не оправданную панику и подползёт к нему ближе.
Женя, несколько раз глубоко вздохнув, улегся на бок, спиной ко Льву. Запах алкоголя всё ещё улавливался, но Женя быстро подавил в себе желание сбежать, лишь выдохнул резко.
Лев мягко, чтобы не спугнуть, положил ладони на тело Жени, притягивая его к себе.
— Помнишь, я говорил, что хочу все твои неприятные воспоминания заменить собой? — тихо проговорил он. — Пусть запах алкоголя у тебя тоже ассоциируется только со мной.
Он прижался ближе и осторожно коснулся губами Женькиного плеча. Пусть Женя даже ударит его сейчас, но он сделает то, что решил — заставит его не бояться себя.
Женя опустил плечо вниз, едва почувствовав прикосновение губ.
— Помню, но мы же договорились, — Женя посмотрел на Льва строго, пусть в темноте этого совсем не видно. — Не надо никаких прикосновений, поцелуев. Иначе я уйду на ночь и вернусь только утром.
— Не уходи, я тебе это запрещаю.
Насчёт «пары бокалов» виски Лев серьезно преуменьшил, к тому же это всё мешалось с адски газированной колой. Вместо крови по венам Льва сейчас циркулировал тот ещё коктейль, и он осознавал это вполне ясно.
Иногда эту чёртову ясность своего сознания он ненавидел. Единственным, что могло ненадолго выбросить его из плена собственной головы был секс с Женькой. Лев мог бы описать их занятия любовью так, как другие люди описывают наркотический приход, запах Женькиных эмоций пьянил и переполнял Льва как густой травяной дым. Он не хотел это терять.
Лев сдвинулся пониже и притёрся к Женьке так близко, что ресницы касались Женькой кожи, цеплялись за неё с едва слышным шелестящим звуком, пуская щекочущие волны. Но поцеловать больше не пытался.
Впрочем, как только Лев уснул, его тело всё равно зажило собственной жизнью: руки нашли талию Жени, сомкнулись на ней мёртвой хватки и в очень собственническом жесте прижали к себе.
Женя сквозь сон чувствовал, как Лев притянул его к себе в почти стальные объятия. Впрочем, это совсем не мешало. Даже наоборот.
 
Комментарий к Глава 12. Страхи
Если вам понравился текст, не забывайте нажать кнопочки “Нравится” и “Жду продолжения”, чтобы следующая часть вышла как можно скорее ~<3
 
========== Глава 13. Новогодняя ночь ==========
 
Женька проснулся рано, когда ещё не стало светать. Он постарался аккуратно выбираться из плотных собственнических объятий, и, когда это всё же получилось сделать, скользнул на кухню, решив не будить Льва. Пусть отсыпается.
Кухонные часы показывали начало шестого, и Женя точно не чувствовал себя выспавшимся.
Эдик вполз на кухню минут через десять, без очков, полуслепой, как крот. Нашарив на столешнице пачку сигарет, опрокинув в процессе пустой стакан, он медленно сунул в рот сигарету и попытался запалить фильтр. К счастью, вовремя одумался.
Только тогда он перевёл взгляд на Женьку и, кажется, ни капли не удивился тому, что в такую рань парень сидит на кухне, освещаемой разве что светом из окон дома напротив.
— Во сколько он пришёл? — тихим, шелестящим голосом спросил Эдик. — Сильно плохо всё?
Женя сонно смотрел на утреннее копошение Эдика, положив голову на согнутую в локте руку. Свет включать не хотелось — и так неплохо.
— Где-то в начале второго, — так же тихо ответил Женя.
— О, даже не очень поздно, — тонко улыбнулся Эдик и вздохнул. — Я не услышал, если честно. После нашего вчерашнего разговора всю ночь какая-то ерунда снилась.
Эдик помолчал, выдыхая в воздух почти неразличимый в темноте дым.
Женя нажал на кнопку на ручке чайника, и тот засветился мерным сиреневым светом и тихо зашипел, подогревая воду внутри.
 
Эд затушил сигарету и совсем слегка приоткрыл окно, чтобы дым слегка выветрился.
— Завтра новый год, — пробормотал он. — Надо будет сегодня прибраться слегка. Поможешь? От этих двоих толку никакого. Вангую: при слове «уборка» их обоих просто выдует из квартиры в неизвестном направлении.
Женя на эти слова улыбнулся.
— Помогу.
— Спасибо, — улыбнулся Эдик.
Лев проснулся от того, что ощутил какую-то пустоту: Женьки в постели не было. Ему следовало бы разозлиться, но сил на это откровенно не было: слегка побаливала голова, во рту было сухо и как-то мерзостно, а лицо ощущалось как чужое. В целом, Лев оценил бы своё состояние на четвёрочку — бывало и хуже.
Он вышел в коридор, постоял, прислушиваясь к шуму чайника и голосам. Вроде бы, уходить от него после вчерашнего Женя не собирается, а значит — всё более чем в порядке.
Парень вернулся в комнату и принялся методично заметать следы: достал из кармана брюк деньги, что вчера вытряхнул из пьяного и щедрого Константина Ивановича, перепрятал в тайник-книгу, затолкал свои вещи в стиральную машину и встал под душ сам, смывая с себя всё, что вчера происходило.
На плече остался синяк. Лев долго смотрел на него в отражении, вспоминая, как он мог появиться. Вспомнив, хмыкнул и усмехнулся.
Когда спустя минут тридцать он вошёл в кухню, то выглядел вполне бодрым, вымытым и выспавшимся. От него пахло водой и немного — стиральным порошком от чистой одежды. Ещё влажные волосы, заметно отросшие за месяц, топорщились и изгибались, но чтобы им полноценно завиться, длины ещё не хватало.
Эдик слегка закатил глаза: заметание следов было налицо.
— Доброе утро, — Лев упал на стул и улыбнулся. — Женёк, сделай мне кофе, м?
Женя окинул на вошедшего на кухню Льва каким-то странным, почти невидящим взглядом.
— Хорошо.
Через пару минут Женя поставил кружку с кофе на стол, прямо перед Львом.
— Ты просто чудо, — мурлыкнул Лев и мимолетно погладил Женьку по руке: откровенно подлизывался. — Сядь со мной?
Эдик откашлялся и собирался было уже прочесть Льву нотацию, но тот опередил его, будто сам отлично знал слова этой песни:
— Я несовершеннолетний, я не должен был пить и мне следовало быть дома в одиннадцать, — проговорил он прежде, чем Эд успел открыть рот. — И на всё это я плевать хотел, так что давай-ка помолчим, Эд: не надо портить такое чудесное утро.
— Уважения к старшим в тебе тоже ни на грош, — подхватил Эдик.
— А ещё я левша, и у меня прикус неправильный, — скривился Лев. — Не человек, а кладезь человеческих пороков! Не строй из себя святого, Эдуард — человек, сбежавший из дома в восемнадцать лет.
— У меня была уважительная причина.
Эд прикрыл глаза, помолчал немного, но всё равно заговорил: тихим, проникновенным голосом, без попыток обвинить или развести на извинения. Он просто сообщал Льву сухие факты о том, почему его поведение люди считают неприемлемым. Лев, что странно, кривил губы, то и дело вставлял язвительные комментарии, но слушал. Очевидно, это происходило каждый раз после возвращения Льва домой с таких «прогулок». Роли были заранее распределены и известны, и сценарий практически не менялся — разве что в зависимости от характера очередного «проступка» Льва слегка изменялся текст.
Женя так и не сел рядом со Львом, а остался стоять, опираясь бедром о край стола. Отчего-то он чувствовал себя так, будто ругают его самого. Под конец разговора, когда наступило напряжённое молчание, Женька как-то грустно выдохнул, не осознавая, что может привлечь к себе внимание.
 
Лев покосился на Женю. То, что Женька его не послушался, слегка уязвило, но Эд его отвлёк.
Когда с нотациями было покончено, Лев допил кофе и встал.
— Спасибо за кофе, Жень. Пойдём? Хочу поговорить.
— Пойдём, — тихо ответил Женя и пошёл из кухни. В двери он бросил быстрый взгляд на Эдика, а потом скользнул в комнату. Лев зашёл следом.