Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Ты пьян, Лев, — попытался строго сказать Женя, и встал дивана. — Ложись спать.
— А ты куда? — мрачно осведомился Лев. — Да, я выпил немного. Но это не повод вести себя, как ревнивая жена.
За женькиным паническим отступлением он наблюдал с лёгким непониманием, но выпускать того из комнаты в любом случае не был намерен.
— Я не ревную, — почти огрызнулся Женя, даже не взглянув на Льва. — Разве ты не понимаешь? Я не могу оставаться с тобой, пока ты в таком состоянии. Пойду посижу на кухне.
Женя быстро двинулся к двери.
Лев заступил ему путь и уставился строго.
— Нет, я не понимаю. Что тебе мешает остаться со мной? Я скучал по тебе, вообще-то.
— Ты пьян, — снова повторил Женя, безуспешно пытаясь сдвинуть Льва с пути. — Как ты думаешь, как я буду относиться к пьяным людям после жизни с родителями? Я боюсь пьяных людей, и не могу это контролировать. И в данный момент меня пугаешь ты.
— Я тебя пугаю только потому, что выпил пару стаканов виски? Чтобы ты знал, алкоголь меня почти не берёт. Я не стану вести себя так же, как твой отец из-за того, что в моей крови лишних пол-промилле.
Он положил руки на плечи Женьки, пытаясь притянуть к себе.
— Всё равно не выпущу. Я приучу тебя не бояться меня в любом состоянии.
— Пусти меня, пожалуйста, — стискивал зубы Женя. — Я чувствую запах алкоголя и не могу с собой ничего поделать.
— Ты можешь со мной разговаривать, значит, не так уж сильно и боишься, — возразил Лев, перехватывая женькины руки за запястья.
Он ощущал страх, который Женя не слишком-то силился скрыть. Страх проявлялся в глазах, в голосе, в дрожи, пробегающей по телу. Лев ощущал его ясно, как хищник ощущает запах свежей крови, и медленно, но верно терял самообладание. Если Женя продолжит так его бояться, это плохо кончится.
Лев, на самом деле, был не против такого исхода. Он был достаточно уверен в себе, и не сомневался, что сумеет доставить Женьке удовольствие через боль и страх. Хотя лучше бы, конечно, для этого в квартире никого, кроме них, не было.
— Ну а как до тебя донести суть, как не словами? — Женька дёрнул руками резко, чтобы вырвать их из такой хватки. Сам он стал говорить громче. — Или ты их уже не понимаешь?
Женя пытался вырываться, сам не понимая, что такими действиями провоцирует Льва. Если Лев всё же сорвётся — Женя, конечно, рано или поздно простит его, но внутренние раны будет зализывать долго, притом близко к себе парня не подпуская.
— Пусти меня, пожалуйста, — Женька умоляюще просил Льва, заглядывая ему в глаза. — Так будет лучше.
— Тише, — строго потребовал Лев, не отпуская руки парня. — Ты же не хочешь никому причинить неудобств своим пребыванием здесь? Если ты будешь шуметь, тебя вышвырнут туда, в ту квартиру, где умерла вся твоя семья. Так что будь потише, любимый.
Лев стал медленно, но уверенно теснить Женьку к дивану, пользуясь преимуществом в росте и силе. Отстранённо подумалось, что щеколду на ручке двери следовало бы повернуть, запереть комнату, чтобы у Жени не осталось шанса, но было уже поздновато.
По спине Жени будто провели чем-то ледяным.
— Лев, послушай меня, — не унимался Женя, отчаянно пытаясь достучаться в эту пьяную голову. — Не порти всё!
Заветная дверь медленно отдалялась, и, кажется, исчезал последний шанс на спасение. Женя, конечно, упирался ногами в пол, пытаясь хоть как-то остановить Льва, но тот был сильнее.
— Я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, — повторил Лев. — Помнишь ведь? Я держу свои обещания. От тебя потребуется лишь обуздать твой страх. В конечном итоге, это пойдёт тебе на пользу. Я не собираюсь бросать пить из-за твоих капризов, и истерики твои ненавижу.
Диван оказался неожиданно близко, и его край уже упруго толкнулся под колени Женьке.
Женя упал на диван, лишь упёрся позади руками. По всему телу распространялся новый приступ паники.
— Но мне не нравится вся эта ситуация! — резко ответил Женя, хотя дрожь в голосе никуда не делась. — Я не прошу тебя бросить пить — делай с собой что хочешь, это твоя жизнь. Я прошу тебя лечь спать, а я пока побуду на кухне. А когда ты уснёшь, я приду и лягу рядом, я никуда не уйду. Просто мне так спокойнее, пойми же!
 
— А мне спокойнее, когда ты изначально рядом. Я не позволю тебе сбегать от меня всякий раз, как тебе заблагорассудится, — вдруг рыкнул Лев, нависая сверху.
Он надавил на грудь Жени, ломая слабое сопротивление его локтей, заставляя его упасть на спину, а через секунду вдруг странно, понимающе рассмеялся.
— Женя, а ты ничего не хочешь мне рассказать? Твой батя, напиваясь, не домогался тебя случайно? Он так легко разбрасывался нелестными фразами о «пидорасах», что легко заподозрить неладное.
Женя зажмурился от неприятных воспоминаний и сжался подо Львом, стараясь занять как можно меньше места.
— Он — нет, — помолчав, сдавленно ответил Женя. Говорить о таком было мерзко и жутко. — Но его собутыльники… они пытались домогаться… на глазах у отца…
— Расскажи подробнее, — потребовал Лев.
Он так и не убирал руку с груди Жени, намертво пригвоздив парня к дивану, но не пытался заходить дальше, чтобы не лишить Женьку остатков самообладания. Ему действительно было интересно.
— Мне лет тринадцать тогда было… Я не хочу об этом говорить, Лев! — резко и громко отказался Женя, мотнув головой. — Это было мерзко и страшно. Я едва успел сбежать.
Женя взял Льва за запястье и попытался убрать руку с груди. Воображение против воли подкидывало картинки, где Женя, слабый и тонкий, сопротивляется напору пьяных, ухмыляющихся мужчин. Льва встряхнуло от ненависти. Того, что Женя пытается выбраться из-под него, Суворов даже не замечал.
— Они успели тебя раздеть? Трогали?
Свои извращенные наклонности Лев обычно держал глубоко при себе, но алкоголь, пусть и слабо, но всё же воздействовал на него, развязывал язык, спуская с цепи парочку не особенно буйных внутренних демонов.
Женя чувствовал себя как на допросе в полиции.
— Всё началось с того, что мне пришлось сидеть с ними, когда они пили. Его собутыльники, их в тот день только двое было, просто так захотели, а отец пригрозил, чтобы я слушался… Они… Трогали меня. Сначала лишь поглаживали и сжимали колени, потом перешли бедра и… ещё выше тоже. Я хотел уйти, но на меня прикрикнул отец. А когда он вышел покурить на балкон, они повалили меня на диван и попытались раздеть… Я не знаю, как у меня получилось выбраться из-под них и сбежать ночевать к соседке.
— Это потому, что ты мелкий и юркий, — хихикнул Лев. — А ты наверняка уже тогда был чертовски симпатичным, да? И что потом? Ты больше их не видел? Именно этих парней?
— Они приходили ещё, — со вздохом ответил Женя. — Но я сразу же уходил. Правда пошлые фразы вслед всё равно слышал.
— Какие именно фразы они бросали в твой адрес?
— Ну… что-то вроде того, что выебать меня следует.
Ну, с этим Лев был согласен. Он и сам никогда не против этого. Женька был дьявольски соблазнителен, даже сам этого не осознавая.
— Хм… И как твой отец-гомофоб это терпел?
— Отец не терпел, — Женя заметно поморщился. — Он считал виноватым меня и бил.
— Скоты, — наконец, равнодушно бросил Лев. — Как видишь, они и трезвыми вели себя как скоты — и были ими! Это не алкоголь делал их такими. И наверняка не алкоголь заставлял твоих родителей поднять на тебя руку. Впервые — может быть, но алкоголь только лишь ослабляет самоконтроль. А дальше ты наверняка иной раз огребал от отца, даже если он был трезв. Верно я говорю?
Женя лишь как-то порывисто выдыхал.
— Бывало и такое, — устало проговорил он. — Но чаще и сильнее прилетело именно тогда, когда они были пьяны.
 
Женя помолчал немного.
— Давай уже прекратим этот разговор, — наконец сказал он. — Мне неприятно об этом вспоминать.
— Я отловил бы их всех по одиночке и убил бы за то, что они пытались сделать с тобой, — проговорил Лев.
— Ну нужно, — Женя каким-то чудом скинул руку Льва с груди и отполз подальше. — Просто не поступай так же, как они.