Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Через четыре часа Женя отбросил книгу. Осталось не так много, но он уже едва мог понять смысл: буквы упорно отказывались складываться в слова, а сами слова казались лишенными смысла. Женя пошёл на кухню и сделал себе горячий чай: так можно хотя бы немного успокоиться. Но не получалось. Лев как будто бы не собирался возвращаться.
Всё оставшееся время Женя просто лежал, смотря в потолок и нервно сжимая край одеяла. В душе поселилось нешуточное волнение.
Когда всё же хлопнула входная дверь, Женя подорвался с дивана, едва не падая с ног. Но остановился, не успев подойти к двери из спальни. В нём взыграла жуткая обида на Льва, и Женя вернулся на диван и лёг к самой стенке, поворачиваясь к двери спиной.
Лев скинул обувь и куртку и первым делом прошёл в ванную, чтобы смыть с руки и лица начавшую подсохшую и неприятно стягивающую кожу собачью слюну. Противно, но не слишком. Если вдуматься, Лев никогда в жизни не испытывал подлинного отвращения к чему-то.
Есть хотелось ужасно.
Лев прошёл в спальню и обнаружил Женю лежащим на диване у стены.
— Спишь?
Лев бросил на стол записную книжку Жени и подкрался к парню, падая рядом и обнимая.
— Ну вот, ты и не ждал меня, да? — фыркнул он.
Женя раздражённо попытался скинуть руки Льва. Такое поведение точно поощрять нельзя.
— Ты обещал не задерживаться, — вкрадчиво проговорил Женька. — А сейчас уже темно.
Лев чуть отодвинулся и внимательно изучил встрёпанный Женькин затылок. При этом хватка его рук на Женькином теле стала только крепче. Когда он заговорил, голос Льва звучал до боли обиженно.
— Я обещал не задерживаться, но задержку мы рассматриваем относительно чего? Я не опоздал на ужин, не нарушил комендантский час и, в конце концов, я вообще пришёл! Где я у тебя опять провинился?
Женька шикнул сквозь зубы, когда руки Льва сжали его сильнее.
— Чтобы сходить в мою квартиру и найти записную книжку, нужен час, максимум два, — объяснял Женя. — А тебя не было больше пяти. Я волновался, Лев! Или нам теперь обговаривать все нюансы и мелочи перед каждым шагом?
— Я покормил на улице собак. Не мог пройти мимо, — вздохнул Лев, зарываясь носом в Женькины волосы. От парня пахло тепло и очень по-домашнему. — И что, ты меня больше не любишь, потому что я задержался на пару часов?
— Люблю, — выдохнул Женя, переставая пытаться вырваться. Всё равно бесполезно. — Просто я волновался, хотя бы смс-ку скинул, что задерживаешься, я бы понял. Не делай так больше.
— Ах, вот оно что… — Лес, казалось, вот-вот с облегчением рассмеётся, но случилось другое.
Он как-то вдруг навалился на Женьку весь, целиком, опутал собой всё его тело, мешая двигаться, мешая даже нормально дышать. Лев склонился к самому Женькиному уху и заговорил. Его голос был спокойным и ровным: точно таким же, каким Лев приказывал Лёшке, когда держал нож у его горла.
— Давай-ка я тебе кое-что объясню, мой хороший. Во-первых, я не люблю подчиняться и не дам внушать мне чувство вины. Я ухожу, когда нужно, и прихожу, когда нужно. Твоя задача — дождаться меня. Во-вторых, когда я возвращаюсь к тебе, будь добр меня встречать. Я ведь тебя люблю, и хочу получать знаки внимания взамен. Сomprendes, mi amor?
Дышать толком не получалось — грудь едва вздымалась, а заветного кислорода почти не поступало. Слова Льва Женю очень задели, но даже в таком положении он не мог не ответить.
— Я тебя понял, Лев, — едва слышно прошептал он. Громче просто не получалось. — Я должен быть «хорошим мальчиком», лежать под дверью, пока тебя нет, и радостно вилять хвостиком, как только повернётся ключ в двери?
Лев чуть отодвинулся, позволяя Жене вдохнуть. Взгляд у него стал удивлённым.
— Но ведь у тебя нет хвоста?.. Или я чего-то не знаю?
— Я же образно, — быстро проговорил Женя, наконец вдыхая полной грудью. — Но всё остальное я сказал верно, да?
Лев улыбнулся, и его хватка как-то незаметно превратилась в подлинные, тёплые объятия.
— А вот и нет. Я не требую от тебя лежать под дверью. Я всего лишь хочу, чтобы ты встречал меня, совёнок. Разве же я многого прошу? — обезоруживающе проговорил он. — Говорил, что любишь, а сам даже жопку оторвать от дивана не хочешь!
 
— Да я просто обиделся! — Женя выдохнул прерывисто. Лев, похоже, такие эмоции не улавливал, раз уже не в первый раз приходится говорить напрямую. — Вот и не стал выходить. Но впредь буду, хорошо. Главное… главное навсегда не пропади…
Когда Женя наконец-то повернулся к нему лицом, Льву резко перехотелось куда-то идти.
— Как я обожаю твои огромные глаза, совёнок, — тепло улыбнулся он, притягивая Женю к себе. — Не надо на меня обижаться, это бесполезно. Поцелуй меня?
Женя посмотрел на Льва, немного вскинув брось, про себя решая, потакать этому маленькому капризу или нет. Каким, оказывается, Лев бывает избалованным.
Лев подхватил, усилил, углубил легкий, всё ещё обиженный женькин поцелуй, прекрасно зная, что Ветров не сможет и не захочет сопротивляться такому напору. Потому что Лев любил его, а для Жени любовь не была чем-то обычным и легко доступным.
Когда воздуха стало не хватать, Лев с тихим недовольным стоном оторвался от таких сладких и мягких губ и проникновенно заглянул Женьке в глаза.
— Мир?
Женька взглянул в эти глаза, всё ещё тяжело дыша.
— Ладно, — выдохнул Женя. Будто в этой ситуации он мог сказать что-то другое. — Идём есть, — напомнил он, выбираясь из объятий.
— Ты иди, я сейчас.
Женя захватил с собой записную книжку и скрылся за дверью. В то же мгновение с лица Льва вдруг стекла маска напускного веселья. Не осталось ничего, ни единой эмоции. Казалось, будто этот человек, сидящий на диване, просто спит с открытыми глазами.
Женя недоверчивый, обидчивый и пугливый. Нежные ласки, которыми Льву удавалось отвлекать Женьку поначалу, больше не работают. Парень хочет равноправия, но Лев может дать ему это либо ценой своей свободы, либо лжи. Лгать Ветрову не хотелось, а без свободы Лев себя не мыслил. Как же поступать, чтобы и Женя доверял ему, и Лев мог жить как обычно, не ожидая, что однажды вечером Лев вернётся и увидит, что Женька вдруг ушёл?..
Какая же, в сущности, дерьмовая штука, эта любовь. Каждый раз, когда ты что-то отдаёшь, она требует всё больше и больше. Но и ощущения офигительные. Над этим определённо надо поразмыслить.
Через минуту лицо Льва осветила спокойная, даже степенная улыбка, и он вышел из комнаты в кухню, где уже раздавались голоса.
Когда Лев вошёл, Женя что-то упорно искал в записной книжке. Ему всегда было трудно вести конспекты, а уж в его личном блокноте творился хаос. Страницы, в основном, были заполнены датами, номерами, короткими пояснениями к ним. Строчки скакали туда-сюда, а иногда через всю страницу проходили стрелки. На некоторых страницах можно было увидеть и полноценный текст.
Почерк у Жени был крупный, округлый и даже, можно сказать, аккуратный, правда при этом он всё равно оставался не особенно понятным. По крайней мере, при беглом просмотре понять смысл написанного не удавалось. А те страницы с текстом приходилось почти расшифровывать: на них было больше непонятных сокращений и точек, чем полноценных слов.
— Я не понял, это записная книжка или личный дневник? — уточнил Лев, заглядывая Женьке через плечо, и добавил с широкой улыбкой: — Если второе — то я хочу почитать!
Женя лишь пожал плечами. Он и сам не знал, как эту книгу можно было назвать. Она была сборником всего: номеров, дат дел, рецептов. И мысли самого Жени там тоже мелькали.
— Ну попробуй, — Женя спокойно отдал блокнот Льву. Его как-то не волновалась сохранность личной жизни — Лев уже давно влез туда с головой.
 
— Вот так просто? — вскинул бровь Лев. — А как же «О, господи, Лев, ты хоть знаешь, что такое личное пространство?».
Он с любопытством пролистал несколько страниц. Казалось, будто Женя делал эти записи второпях и в полутьме.
— И что ты искал здесь? Нашёл?
— Я просто знаю, что ты навряд ли что-то поймёшь, — хмыкнул в ответ Женя и аккуратно забрал назад свою записную книжку.