Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Вспомнилось, что Лев так и не узнал вкуса Женькиной крови. А ведь так хотелось. Захотелось ещё тогда, в туалете, когда Женя, шипя от боли, прикладывал к разбитому носу пригоршню мокрого снега.
«Может, укусить его?..» — плотоядно подумалось Льву.
Женя почти ёжился под пристальным, изучающим взглядом, хотя причиной, скорее всего, был холод, который ощущался довольно остро. Казалось, будто сейчас Лев увидит в нём кучу недостатков и разочаруется. Отделаться от таких странных, по-своему пугающих мыслей никак не получалось.
— Ну как? — тихо спросил Женя. Голос предательски дрожал. — Ты не разочарован?
— Наоборот! — в голосе Льва поступило лёгкое жадное возбуждение, от чего выдох прозвучал вибрирующие низко. Лев сам едва не вздрогнул от того, что услышал себя как будто со стороны.
Подрагивающими от нетерпения пальцами Лев стал расстёгивать свою черную рубашку, распахнул её, прижался к Жене горячей грудью, целуя снова.
— Ты идеальный, Женя, — прошептал он. — Я даже никогда не мечтал о таком.
Лев заполнял все мысли, чувства и ощущения. Его низкий голос отдавался в ушах, тепло его кожи распространялось по телу, согревая почти до жара, а поцелуи заставляли думать только о нём, выбивая все плохие мысли.
— Я так рад это слышать, — тихо ответил Женя. На его губах наконец появилась улыбка.
Лев провёл кончиком языка по этой улыбке.
— Подаришь мне ещё один подарок? — спросил Лев. От желания его взгляд стал мутным.
Женя мягко кивнул в ответ.
— Если ты хочешь, то подарю, — тихо ответил он.
Мысли о том, что соседи потом будут смотреть косо, если не отчитают в перемешку с оскорблениями. Сейчас это уже не важно.
Лев улыбнулся и порывисто поднялся с дивана, стремительно исчезая в тёмном коридоре.
От наркотика в крови зрение было чуть размыто, особенно по краям, как будто через линзу. Лев дошел до прихожей, порылся немного в сумке и вскоре вернулся, держа что-то в ладони так, чтобы Женя не видел.
— Повернись ко мне спиной. И ничего не бойся, — попросил он.
Женя проводил уходящего в коридор парня взглядом, пробежался глазами по его спине. Лев, кажется, что-то прятал в руке, но Женька не успел обратить на это внимания, послушно разворачиваясь ко Льву спиной. Внутри он сходил с ума от страха, но проявить его хоть как-то не мог, и словно сходил с ума от этого. Ему оставалось только довериться, потому что Лев остался единственным, кому он еще мог доверять.
Лев приблизился сзади. От запаха Жени он почти сходил с ума. Запоздало подумалось, что сейчас, под травой, он, возможно, не совсем хорошо будет контролировать свои руки, но с другой стороны — только так Женя и мог позволить Льву сделать такое.
Он вжался лицом в изгиб Женькиной кожи, проложил дорожку поцелуев вдоль шеи и плеча, нащупывая место, где собирался оставить свою метку. Конечно, она сотрётся через неделю без следа. Но память не сотрётся точно.
— Держись за диван, — посоветовал Лев.
Лезвие откинулось с громким стальным щелчком, и Лев замер за некоторое время, впитывая момент.
От резкого стального щелчка по позвоночнику пробежала мелкая дрожь. Неужели нож? Но что Лев собирается делать?
Задавать вопросы Женя не решился. Но и пытаться хоть как-то уйти не стал, лишь крепко схватился за твёрдый диван. Плечи невольно напряглись.
Лев провёл кончиками пальцев по напрягшимся мышцам. Умом он понимал, что то, что он собирается сделать, — неправильно, но он хотел этого так сильно, что ни единой мысли о последствиях в его голову не закрадывалось.
Что потом? Да разве это важно?
Правой рукой Лев жёстко взял Женю за плечо, чтобы удержать, если Женя вздумает дёрнуться, а Левой взял нож и выдохнул. Это был тот же клинок с изогнутым лезвием, который Лев использовал тогда: совсем новый и очень острый. Может, будет даже не больно. По крайней мере, не сразу.
Рука не дрогнула, пока Лев резким движением вёл по бледной коже кончиком ножа, погружая его в податливую плоть совсем едва, на пару миллиметров. Пару секунд ничего не было видно, словно тело ещё не знало, что произошло, а потом надрез покрылся тонкой бисерной ниткой крошечных алых капель. Они стремительно набухали, и вскоре собрались внизу в крупный блестящий шарик, и Лев длинно слизнул его.
 
Надрез вышел идеальным, как по линейке. Лев полюбовался им пару секунд и быстро, пока Женя ещё не пришёл в себя, провёл второй, чуть наискосок. Получилась немного неровная, но определённо узнаваемая буква «Л».
Как только нож вошёл в плоть, Женя резко зашипел и было дёрнулся, но Лев держал крепко, не давая сдвинуться. Боль была не самой сильной, Жене приходилось терпеть и сильнее, но всё равно здорово отрезвляла. Сейчас как никогда было велико желание сбежать. Непонятно, правда, от кого: от Льва или просто от боли.
Место пореза болело, и по всему телу распространялись неприятные ощущения. На глазах невольно выступили слёзы, а плечи вздрагивали, но повернуться и посмотреть на Льва Женя так и не решился.
Нож, кончик лезвия которого оказался всё-таки выпачкан в Женькиной крови, выпал из руки, потерялся где-то на диване. Лев немного надавил на порезы, заставляя кровь течь сильнее, провёл губами.
Кровь тёплая, очень жидкая, оставляла на языке терпкий и острый металлический привкус, стекала глубоко в горло. Кажется, можно было проследить весь её путь по пищеводу — таким ярким было ощущение. Кончиком языка Лев несколько раз провёл по порезам, болезненно надавливая, и только тогда понял, что его всего слегка встряхивает от незнакомого удовольствия, а пальцы всё ещё сжимают Женькино плечо, да так плотно, что отняв руку, он увидел на Женькиной коже яркий след от своей ладони.
Прикосновение губ, языка отзывались болезненными вспышками. Неужели это именно тот Лев, заботливый и нежный? Или именно этот Лев, который причинил ему боль сейчас, настоящий?
— Прости, — едва слышно шепнул Суворов, завороженно глядя на оставленные им на Жене метки. Как подпись, как клеймо: моё, и ничьё больше.
Шёпот Женя едва услышал. Лев просил прощения. Женя, впрочем, кажется и не обижался. Чувств сейчас почти не было — лишь страх, снова постепенно заполняющий душу.
— Пусти меня, пожалуйста, — едва шевеля губами, попросил Женя.
— Не пущу, — Лев покачал головой. — Ты же сбежишь.
Он притянул парня к себе, плотно вжимая его спиной в свою грудь.
— Там даже крови нет, не переживай. Через час заживёт. Было больно?
Голос у Льва был ровный, ни единой эмоции, хотя сердце в груди колотилось так, будто отчаянно пыталось пробиться наружу. Женя спиной ощущал его биение, и это почему-то успокаивало его.
— Больно, — тихо ответил Женя. — И кровь была, я почувствовал. Зачем?
— Это был твой мне подарок, — так же спокойно пояснил Лев, а потом, приблизив губы к женькиному уху, выдохнул с плохо скрытым удовольствием: — Твоя кровь очень вкусная, ты знал? Я с самого начала хотел её попробовать. С нашего самого первого разговора.
Уши у Жени отчего-то были горячими, и Лев коснулся их губами. Бешеный ритм его сердца постепенно затихал, кровь циркулировала в венах всё медленнее, Лев почти чувствовал её ток: он был сейчас полностью удовлетворён и очень спокоен. Но кое-что было для него по-прежнему неясно.
— Если тебе было больно, почему ты не кричал? — спросил он.
Вопрос заставил Женю задуматься, а ответ всё не находился. Тихо тикали часы на стене, за стенкой что-то скреблось. В сероватом воздухе клубилась пыль. Лев терпеливо ждал.
— Здесь нельзя кричать, — тихо ответил Женя, когда подобрал нужный ответ.
В этом доме он всё делал молча: терпел побои, выполнял поручения, залечивал раны. Это было глубоко внутри него, молчание стало его привычкой.
 
— Здесь. Нельзя. Кричать… — с расстановкой повторил Лев.
Странные слова, как будто где-то когда-то уже слышанные, и Лев пытался припомнить, когда и где, а воспоминание его дразнило — болталось где-то на поверхности, вот-вот готовое ворваться в сознание, но ускользало раз за разом.