Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Да пока ничего, я только пришёл напомнить о своём существовании, — спокойно стал рассказывать Женя. — Но мне сегодня уже сделали ЭКГ, так что в четверг я снова пойду в поликлинику, за результатами. А ты чем занимался?
— Делами, — мурлыкнул Лев, касаясь губами Женькиной шеи, и поморщился: от парня опять пасло больницей. — Вполне успешно, но в следующий раз делать это из дома будет нельзя. В твоём кафе есть вай-фай?
— М, есть, — тихо ответил Женя. Переспрашивать, почему в следующий раз «делами» нужно заниматься вне дома и что это за «дела» в принципе. Лев бы всё равно не ответил, а Жене не хотелось мучить себя догадками. Всё же поговорка «меньше знаешь — крепче спишь» действительно работает.
— Отлично, — улыбнулся Лев. — Тогда завтра я приеду с ноутом, посижу подольше. Ты допоздна завтра работаешь?
— Да, до десяти, — кивнул Женя и положил голову на плечо Льву, ища самой простой ласки.
— Я буду там часов в восемь. Как-нибудь придержи мне маленький столик на одного в углу, рядом с розеткой.
Лев запустил пальцы в волосы Жени, нежно их расчёсывая, а другой рукой гладил Женю по бедру.
— Хорошо, я постараюсь, — Женя прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Так и уснуть можно. — Но обещать не могу — столики не в моей компетенции.
— Я знаю. Если что, займу розетку за стойкой у Макса, он против не будет.
При упоминании Макса Женька едва уловимо вздрогнул, но быстро взял себя в руки и виду не подал.
Лев нежно откинул чёлку со лба Жени — его волосы снова уже отросли и чертовски мило вились даже сухими.
Лев подхватил Женю под спину и колени и поднялся, держа Женю на руках.
— А ты потяжелел! Думаю, это хороший знак. Ещё немного — и разрешу ходить со мной на короткие пробежки. Я читал, что умеренные нагрузки полезны для сердца.
Когда Лев встал с кресла, Женя обвил его торс ногами и обнял за плечи, для поддержки.
— Если я тяжёлый для тебя — отпусти, — почти заботливо проговорил Женя. — Мне врач тоже говорила об умеренных нагрузках, но я ещё уточню насчёт бега, хорошо?
— Хорошо, — Лев состыковал кончики их носов, потираясь так нежно, будто бы в самом деле любил. — А отпущу я тебя разве что так.
Лев в несколько шагов пересёк комнату и без особой аккуратности уронил Женю спиной на диван. Где-то глубоко в его недрах жалобно взвизгнули пружины.
— Осторожнее, Лев! Пожалей диван.
— Это же вещь, у неё нет чувств, — изумился Лев. — Как ты можешь ей сопереживать?
— К вещам нужно относиться бережно, — так же изумлённо пояснил Женя. — А то сломается диван — и на чём мы будем спать?
— А, ты об этом… С тобой хоть на полу. Я стоик своего рода.
Лев оседлал бёдра Жени и склонился над ним, покрывая лицо мягкими поцелуями. Словно в противовес тому, каким жёстким и непримиримым он был пару минут назад в переписке, сейчас ему хотелось быть нежным и ласковым, как котик.
Такое настроение не ускользнуло от внимания Жени.
— Ты сегодня такой нежный, — наконец прошептал он. — Хорошее настроение?
Лев толкнулся головой в ладонь Жени, напрашиваясь на более активные поглаживания и почёсывания.
— Хорошее, — кивнул Лев. — Ты рядом, дела идут неплохо, объективно жаловаться не на что. Учёба только уже поперёк горла.
Женя послушно стал гладить Льва активнее, перебирая рыжие пряди и массируя кожу головы. Пару раз не сдержался и почесал Льва за ушком, как большого кота.
— Ну, с учёбой ничего не поделаешь, — Женя пожал плечами. — Её никто не любит. Остаётся потерпеть до весны, там каникулы будут, отдохнём чуть-чуть.
— Может, поедем куда-нибудь на каникулах? — Лев поставил локоть на матрас рядом с головой Жени и мечтательно подпёр ладонью подбородок. — На пару дней. Куда-нибудь глубоко в лес или к озеру. Можно арендовать палатку…
— Только вдвоём? — утонил Женя, легко обнимая Льва и поглаживая его спину. — Было бы здорово. Главное, чтобы снег к тому времени растаял. Иначе земля будет холодной и мокрой.
Лев отыскал руку Жени и молча поцеловал его ладонь.
***
Понедельник выдался тоскливый и, что необычно для февраля, дождливым. Хлопья мокрого снега и капли дождя вперемешку валились из серой пелены туч, стучали в окно. Картина за окном была удручающе серой, но Эд никак не мог оторвать взгляда от черных силуэтов деревьев, которые покачивали своими голыми, острыми сучьями, словно пытаясь исцарапать низкое небо в кровь. Детей в такую погоду, конечно, не было.
 
С утра пришлось осмотреть двух грудничков, которых привезли совсем молодые, но такие заёбанные родители, после чего медсестра сбежала в сестринскую, гонять чаи со своими коллегами, а Эд остался один и, глядя на унылый пейзаж, с тоской размышлял об ушедшей молодости, которой у него, кажется, вовсе не было.
Эд всегда был очень тихим, больших компаний и клубов побаивался, и проводил свои дни, по большей части, с книгами. Всё изменилось даже не тогда, когда Эд встретил Инну, а когда познакомился со Львом. Стояла тёплая ранняя осень, Льву было восемь, и он выглядел как обычный ребёнок — трогательно пухлые щёки, встрепанные волосы, содранные в кровь коленки, торчащие из коротких шорт. В руках у него была мёртвая птица-синица, которой он размахивал столь же беззаботно, как если бы это была машинка или пластмассовый супергерой. Это только потом Эд узнал, что Лев на диво равнодушен к неживым игрушкам, и расчленённые пластмассовые супергерои обычно покоятся с миром на самом дне ящика, а тогда Эд долго не знал, что сказать.
— Что это у тебя?
— Подарок. Мне лес это подарил.
— Зачем?
— Думаю, лес хотел, чтобы у меня это было.
Эд, помолчав, забрал из перепачканных пальцев птицу и рассказал Льву про строение тела птицы. Лев внимательно слушал.
Эд долго присматривался к нелюдимому ребёнку. Ему самому было всего девятнадцать, и он не ощущал, что так уж старше Льва. Мальчик не казался ему странным, только другим. В конце концов Эд уже не знал, кого из Суворовых любит больше.
Теперь Лев вырос, и Эд больше ему не нужен. Это было ожидаемо, и всё равно — тоскливо. Но Эд ни о чём не жалел, и вообще считал, что как воспитатель вполне состоялся.
Ладно, хватит уже думать об этом ребёнке.
Раздался бодрый стук в дверь, и Эд пугливо спрятал в стол кружку с ромашковым чаем.
— Эдуард Андреич? Здрасьте! — в дверном проёме показалась голова заведующей отделением — низенькой бойкой дамы в богемных очках. — А я к вам практиканта привела, помните, я в пятницу говорила?
Эд закивал. На самом деле, в пятницу они здесь так зашивались, что ничего он не помнил. Может, она и не говорила, но не отказывать же теперь?
— Вот! — заведующая открыла дверь шире и втолкнула в кабинет молодого студента в белом халате. При его виде у Эдика сердце явственно издало лишний гулкий удар. Машинально облизнув губы, Эд мысленно сделал себе пометку пропить курс магния, для сердца. На всякий случай. — Знакомься, дружочек, это Самойлов Эдуард Андреевич, свет нашего педиатрического отделения. Он будет твоим руководителем. Всё, я вас оставляю!
Прощебетав это, женщина сочно хлопнула дверью и скрылась.
Студент застыл у двери, словно не верил своим глазам. Очевидно, он представлял себе «свет всего нашего педиатрического отделения» не таким… неформальным. Длинные волосы, собранные в низкий хвост, золотые «гвоздики» в обоих ушах, тонкое, длинное лицо и стильные очки. Педиатры так не выглядят.
Эд в это время разглядывал студента. От взаимного безмолвия Эд очнулся первым, достал из ящика стола кружку с чаем и обхватил её ладонями, грея руки.
— Ну, садись, — Эд кивнул на место медсестры. Не сажать же будущего коллегу в кресло для пациентов. — Рассказывай о себе: как зовут, хорошо ли учишься, надолго ли к нам?
 
Станислав уже проходил практику в этой поликлинике. Было это два года назад, на третьем курсе, и был он всего лишь помощником медицинской сестры, но, тем не менее, смог узнать большую часть персонала лично и благодаря сплетням. Но этот «свет всего педиатрического отделения» видел впервые и не смог скрыть удивления.