Вниз по инерции (СИ)

========== Часть 1 ==========
С высоты балкона дворца лес прекрасен: темная зелень крон деревьев утопает в плотных объятиях тумана, а огромные водопады, каскадом спускающиеся с гор, чарующими звуками дополняют картину. Эльф, прекрасное создание, опирается на массивные каменные перила и всматривается вдаль, его алмазные глаза широко распахнуты и с необъяснимой жаждой впитывают малейшие черточки открывшегося вида. Полы длинной светло–бежевой мантии степенно колыхаются под легким ветром, золотые нити, переплетенные по ткани растительными узорами, мерцают и сияют на солнечном свете яркими цветами и листьями. Передние пряди пшеничных волос заколоты сзади, открывая взору все детали красивого и точеного лица.
Леголас потягивается, при этом его губы растягиваются в мягкой блаженной улыбке. Давно у него не было возможности хорошо выспаться - война, закончившаяся совсем недавно, превратила это в невиданную роскошь. Удобные пуховые перины идеально принимали в себя измученное долгими боевыми действиями тело, сны становились чистыми и спокойными, кошмары уже практически не посещали его разум. На время ушли в прошлое холодные скалы, мокрые леса, кишащие страшными тварями, и пропащие болота. Втянув свежий воздух, наполнив им легкие, Леголас громко выдыхает и прикрывает глаза – не стоит надолго задерживаться, скоро завтрак, а отец не любит, когда он опаздывает.
Пройдя через богато обставленную спальню, эльф выходит в длинный коридор, по длине коего большие окна, окруженные причудливой резьбой рам, пропускают внутрь пока еще слабое солнце и несущий прохладу и свежесть утренний бриз. Теперь он на огромной террасе, из мраморного пола по периметру ввысь стремятся колонны, наверху которых в настоящий рост красуются статуи эльфов. Плотные стебли алых роз спиралью обвивают каменные постаменты и изгибы искусственных тел, источая тонкий аромат.
Трандуил восседает на высоком кресле, слишком напоминающем трон. Леголас всегда восхищался своим родителем: высокий, статный, излучающий уверенность и власть, даже сейчас, во время обычной трапезы, он держится как истинный владыка Лихолесья. Золотые пряди аккуратно зачесаны за прямую спину, тонкие пальцы изящно держат приборы, а глаза цвета пасмурного неба не выражают лишних эмоций.
– Ты все–таки пришел, сын,– низкий и холодный голос.– Я уже решил, что ты предпочел сон моему обществу.
Серые глаза спокойно смотрят на наследника, ни капли не выдавая, что их обладатель крайне недоволен.
– Прости, отец,– Леголас слегка наклоняет голову в вежливом поклоне.– Отныне такого не повторится.
Трандуил сдержанно кивает и указывает на противоположный конец стола, предлагая сесть.
Несмотря на то, что они – одна семья, вольностей в отношениях отца и сына никогда не было. Леголас, даже будучи еще малым ребенком, никогда словно и не имел права просто подойти и обнять старшего эльфа - Трандуил всегда считал это слабостью, не достойной будущего правителя Лихолесья. Поведение на глазах у посторонних, впрочем, как и наедине, требовало одинаковых строгих правил, а проявление лишних эмоций каралось наказанием. Конечно, бывали времена, когда в Трандуиле просыпались отцовские чувства, правда, это происходило настолько редко и в такой скудной мере, что Леголас мог пересчитать эти моменты по пальцам. Порой, после рассказов о похождениях отважных предков, которые маленький эльф слушал на коленях у отца, Трандуил укладывал его спать и иногда даже целовал в лоб. И мальчик, уже впоследствии ставший зрелым юношей, часто вспоминал эти короткие, но такие теплые сердцу мгновения. Обычно после такого вновь наступали холодность и отстраненность, но Леголас хочет верить, что отец способен на проявление чувств, а ледяная маска хоть на время может растаять, являя лицо любящего родителя. Этого так ему не хватает!
– Почему ты не ешь?– раздается голос Трандуила.– Тебе сейчас нужно хорошо питаться, мой мальчик.
Мой мальчик. Леголас прикладывает титанические усилия, чтобы не выдать улыбки. Так его отец звал всего два раза: когда провожал на войну и сейчас. Сердце бешено стучит, так и норовя вырваться из груди.
 
– Прости, отец, я задумался,– негромко бормочет эльф в свое оправдание.
– И о чем же?– ему и вправду интересно, или он просто пытается поддержать разговор?
– Розы цветут особенно красиво,– врет Леголас. Он не откроет правды, никогда и ни за что.– Давно не было такого изобилия красок во дворце.
– Война и не такое свершает, слава Эру, Лихолесье не пало, иначе нас бы с тобой здесь не было.
Дальнейшая трапеза проходит в молчании. Леголас без особого энтузиазма ковыряется в еде, пока Трандуил педантично собирает последние малые кусочки, оставшиеся от завтрака. Когда с последним покончено, он встаёт из–за стола и направляется к террасе, задержавшись возле сына.
– И все–таки, следи за своим здоровьем, многие воины умирают после того, как все великие битвы прошли, именно по этой причине.
Перед уходом он запускает пальцы в шелковистые волосы Леголаса и легонько взъерошивает их. По телу последнего от этого жеста проходит странная волна. Как дикий зверек, волей случая почувствовавший впервые в жизни ласковое, неизведанное доселе, прикосновение, так и он подается вперед под теплую руку. У молодого эльфа моментально пропадает аппетит, он не знает, что его больше волнует – очередное проявление заботы, либо же странная реакция на нее, взрывающаяся в груди вулканом не передающихся словами чувств. Никогда острое одиночество не резало так сильно, отчетливей клинка, заново вскрывая все раны прошлого и детские недосказанные обиды. Он смотрит на тарелку так, словно она появляется из воздуха, не замечая ее широко раскрытыми глазами. Тонкие пальцы покидают золотистые пряди, и Леголасу кажется, что он теряет что–то важное.
А ведь Трандуил прав. Война достаточно отразилась на нём не только морально, но и физически: мышцы тянет, кости неприятно ломит, а места недавних ранений настойчиво ноют. Однако Леголас мало обращает на это внимание, он считает щедрейшим подарком судьбы то, что остался в живых, а остальное – не так уж важно. Да и сам Трандуил, наверное, так сильно изменился вследствие войны, страх потерять сына оказал сильное влияние на него. Именно так Леголас пытается весь оставшийся день объяснить себе столь необычное поведение отца за завтраком, это занимает все его мысли, об остальном он уже не хочет и не может думать.
К вечеру Леголас уже сильно утомляется и проходит в свою спальню. Скопившаяся за день усталость дает о себе знать, и как только эльф садится на постель, по телу разливается приятная нега. Расслабленность момента нарушается скрипом открывающейся двери, Леголас вздрагивает и резко поворачивается – война воспитала в нем излишнюю настороженность.
В покои входит Трандуил, его сын облегченно выдыхает и откидывается на кровать.
– Слуги мне передали, что ты так ничего и не ел,– голос владыки строг, и Леголас чувствует себя провинившимся ребенком.– Раз ты не можешь контролировать свою жизнь самостоятельно, то это остается только мне. Сейчас ты ляжешь спать.
Тон, не терпящий любых возражений. Такой контроль уместен был в далеком детстве, сейчас же – нелеп и удивителен, но вполне объясним; эльф кивает, ожидая, что отец выйдет, давая ему раздеться, но Трандуил стоит неподвижно и не сводит с него глаз.
– Живо! Думаешь, у меня столько свободного времени?
Сердце пускается вскачь, Леголас отворачивается и дрожащими руками начинает расстегивать многочисленные крючки, постепенно освобождаясь от накидки. Свечи освещают его дрожащую от смущения фигуру, кидая на нее причудливые абстрактные блики, а Трандуил все еще смотрит, это эльф чует буквально кожей. Наконец, когда на нем остаются лишь штаны, Леголас шарит взглядом по комнате – где–то осталось его спальное одеяние, но искать не хочется, не здесь и не сейчас, вызывая на себя еще большее раздражение. Младший эльф неуверенно бредет к кровати, чтобы под одеялом избавиться от последнего предмета одежды; Трандуил усмехается, и все освещение гаснет.