Прости мне мои грехи. Книга 2

      Если до этой истории я думала, что это у меня было беспросветное детство, то теперь поняла, что ошибалась. В то время как самым страшным моим кошмаром была диктатура матери и боязнь за сантиметры на талии, Эмили прошла через настоящий ад.
      Как это не сломало ее? Почему она не стала мстить всем мужчинам в одном лице и позволила себе вновь завязать отношения?
      Это так и оставалось для меня загадкой. Я была слабее, слабее чем эта крохотная, даже в сравнении со мной, девчонка. И это невыносимо раздражало.
      - Проехали эту тему. Тогда меня спас Макс. Это послужило толчком для наших чувств. Каким бы ни было мое прошлое, и какие бы повороты не преподносила судьба, случайности привели меня к счастью.
      Она улыбнулась так искренне, что захотелось то ли стереть эту блаженную улыбку, то ли перенять эту привычку.
      - Поражаюсь твоей наивности, но я рада, что ты с Кенингом вместе. Хотя, поссорились говоришь...
      - У нас это часто бывает. Что мы с Максом только не пережили... Главное, что прошли через это вместе.
      Захотелось крикнуть: расскажи! Расскажи, каково это - любить?
      - Ссоры лишь сближают нас. Уверена, он сейчас где-нибудь у пляжа. Смотрит на океан и ненавидит себя за то, что отпустил меня ночью одну. Сейчас я вернусь, и он обнимет меня, как прежде... Знаешь... Так, как будто боится потерять. Больше всего на свете.
      Эмили вдруг сама обхватила свои плечи, наверное, представляя Макса.
      Я решила молчать, уж слишком царапали меня эти разговоры о их любви.
      Невооруженным глазом я видела: их чувства были настоящими. Еще одна, не такая как мы с НИМ, пара.
      "Ты же знаешь, мы не будем, как все, Ребекка. Это не про нас».
      Изгой наотрез отказывался сходить с престола в моих мыслях и сердце.
      - А с тобой что? - Ее пальцы коснулись своих щек, и она оглядела мои ключицы. Черт, совсем забыла накинуть что-нибудь сверху. Хотя, разводы от туши разве что противогазом прикроешь.
      - Лучше тебе не знать.
      - Не мое дело, конечно. Но я слишком хорошо знаю, как выглядят метки после насилия. К сожалению.
      Я сделала музыку громче, не желая об этом говорить. Эмили повернула бегунок назад, убавляя звук.
      - Это... Не совсем так. - В душе я рассмеялась, до чего все было абсурдно: я ехала с девушкой, которую считала заклятым врагом. И вот мы обсуждаем подробности нашей интимной жизни, как закадычные подруги.
      Докатилась.
      - Он... Не рассчитал силу. Мы... Трахаемся. Просто трахаемся.
      Эми не была удивлена, лишь в очередной раз изрекла слова, продирающиеся мне в мозг как бабочки, олицетворяющие надежду.
      - А разве можно просто трахаться? Это совсем не просто. Секс - это лишь физическое проявление одного и того же чувства.
      - Оставь эти сказки для детей, Бломен. Или хочешь сказать, тебя от великой любви изнасиловали?!
      - Бывают исключения. Бывают, не спорю. Перепихон в туалете Макдональдса, например, вряд ли можно назвать любовью. Но вот регулярно повторяющийся секс не может ничего не значить. Это я так, к примеру. И если уж на то пошло, то да. Даже мой насильник любил меня, он был одержим мной, болен. Я называла это кошмаром. Он называл это любовью.
      Одержим, болен.
      Ситуация напоминала мою, несмотря на то, что Стоунэм находился в трезвом уме и вряд ли являлся серийным маньяком.
      И всё же, Эмили ошибалась. В нем уж точно не было любви. Лишь беспрекословное желание подменить, покорить, нагнуть волю и характер.
      - Подумай, может ты даешь ему причины проявлять свои чувства так? Ты можешь сделать первый шаг, показав ему, как надо. Для этого нужно не так много - забота и доброта.
      Мы остановились, и я больше не желала слушать ее проповеди. Конечно, ласка ему нужна. Я пыталась. Я правда хотела сблизиться с ним. Но теперь хотела сжечь его на костре, как средневековая инквизиция.
      - Пока, Бломен.
      - Спасибо, Картер. - Как только Эмили произнесла это и собралась выходить из машины, я услышала звуки рока, издаваемые ее телефоном.
      На большом ярком экране четко подписывались лишь три яркие буквы MAX.
      Звонок от Макса.
      Она прижала руку с трубкой к уху, и я расслышала какой-то шум, голос, что что-то непрерывно ей объяснял.
      Когда Эми вышла из машины, последним, что удалось услышать, было:
      - Нет, это ты меня прости. Я идиотка, безумно соскучившаяся по тебе.
      Глава 7.
      POV Коул
      - Сука!
      Я с силой ударил кулакам по зеркалу, что висело в ванной. Злость на самого себя была густой, почти физически ощутимой. Вздувалась где-то внутри, будто требовала срочного устранения.
      - Отпусти меня!
      Я обращался к самому себе, к своему побелевшему отражению. При свете ламп мои глаза выглядели болезненно, жутко. Они такими и были. Словно у изголодавшегося вампира.
      - Какого хрена ты снова сидишь внутри... ПОЧЕМУ? - Вены бледного юноши из зеркала с мокрыми от пота каштановыми волосами так и норовили взорваться.
      Я боялся смотреть в собственные глаза, зная, что увижу там непроглядную тьму.
      Мне нравилось причинять боль.
      Гидеона я избил с неподдельным наслаждением, до крови, до фиолетовых синяков и крупных ссадин.
      Он умолял меня остановиться, а я все продолжал, бил его и бил, стараясь выпустить из него дурь.
      Дон не смел трогать ее. Он не должен был пускать свои грудничковые слюни в сторону Бекки.
      Брат за брата, а ее я никому не отдам. Погружу землю в пекло, сотру в порошок, но она МОЯ и точка.
      Тело Ребекки мое, и губы тоже мои.
      Зажмуриваюсь, представляю ее влажный, терпкий и чувственный рот. То, как губы дрожат, когда целую ее, погружаясь глубже, толкаясь в нее уверенно, быстро.
      Запах ее возбуждения, безумного секса, солоноватого пота и пряной кожи.
      Волосы. Как зарываюсь в волосы, ощущая жасмин и карамель.