Прости мне мои грехи. Книга 2

      Трава на трассе была украшена маленькими круглыми светильниками, от которых исходил приглушенный неоновый свет. Они образовывали небольшую дорогу, которая вела меня прямо к столу, где стояли чаши с ягодами, шоколадом и вино.
      Несмотря на то, что на улице было темно, я отлично видела лицо Коула и то, как в его глазах отражаются новые, невидимые для меня раньше языки пламени.
      Только вот желание взять горящую свечу немедленно и воткнуть ему прямо в грудь так и не пропало, несмотря на всю эту обстановку, которая поразила бы любую девушку.
      Я была впечатлена.
      Но это не значит, что я буду настолько глупа, чтобы поверить в очередной спектакль Коула, который он для меня приготовил.
      - Ты выглядишь, как маленькая девочка. – Коул провел ладонью по своему лицу, намекая на то, что я почти не накрашена.
      Я посмотрела на него, слегка прищурившись.
      - Что за хрень? – Я оглядела его пренебрежительным взглядом, чувствуя себя сильной, как прежде. Страх вдруг пропал, испарился.
      Губы Коула вздрогнули, и он как-то не по-своему нервно поправил и так неуправляемые каштановые волосы. Мы обменялись между собой долгим взглядом, и я вдруг поняла, что конский хвост, отсутствие косметики и спортивный костюм вряд ли можно считать сексуальными.
      Зато вот мистер, мать его, зло, выглядел, как всегда, с иголочки.
      Разве что одет был совсем иначе – я уже привыкла видеть его в рубашке, но сегодня, несмотря на такую обстановку, он был одет в джинсы и простую черную футболку, что слегка задралась из-за пояса. От моего взгляда не ускользнула полоска боксеров, торчащая поверху джинс, и неприкрытые косые мышцы, прикосновение к которым я почти забыла.
      Я забыла каково это - прикасаться к нему. Забыла и не хочу вспоминать.
      - Садись, - намного мягче, чем обычно, произнес он, взглядом указывая мне на стул.
      - Ты серьезно? Клубника, шоколад? Ты думаешь, я поверю, что это не очередные орудия для пыток?
      - Успокойся, Ребекка. – Голос Коула был спокоен, а взгляд – пустой и отсутствующий. По расслабленным желвакам я поняла, что с ним что-то не так.
      Это был не совсем тот Коул, которого я знала.
      Другой… Чужой какой-то. И далекий.
      Неужели его последняя выходка подействовала? Неужели вот оно – долгожданное равнодушие, отпущение грехов и одержимости, которого я так ждала?
      Почему-то эта мысль не принесла мне радости.
      - Успокойся? Засунь эту клубнику себе в задницу, понятно?
      Коул со всей дури вмазал кулаком по столу - так, что я встрепенулась всем телом, не ожидая такого. Уже в следующую секунду он закрыл глаза и поднес пальцы к вискам, разминая их.
      - Не зли меня, – тихо прошептал он, по-прежнему не поднимая веки. – Разве ты не этого хотела?
      - Чего? – Я совершенно не понимала, что происходит. Единственное чего желала моя душа - это сделать два шага к нему и разбудить. Разбудить в нем зверя, которым он всегда был. Пробудить дьявола.
      - Чтобы я открылся тебе. Ты же хотела узнать меня, не так ли?
      - Это было до того, как ты чуть не спалил меня заживо.
      - Не преувеличивай. Тебе понравилось. К тому же… Теперь все будет иначе.
      Зевс стоял между нами и изредка скулил, бросая на нас любопытные взгляды. Отличная картина, ничего не скажешь.
      - Ребекка, ты можешь задать мне любой вопрос. Я должен дать нам шанс.
      - Нет никаких «нас».
      И тут он поднял глаза, полные нестерпимой боли.
      Я только сейчас заметила, что все-таки что-то с ним было не так. Одна рука, что до этого он прятал в кармане, была перевязана бинтами, и, заметив, что я смотрю на нее, Коул вновь убрал ее туда, будто бы не хотел, чтобы я знала, с чем это связано.
      На обычно гладковыбритом лице красовалась щетина, которая ему все равно шла, но делала старше.
      - Больше никаких угроз, Бекка… Больше ничего этого не будет. Я сдаюсь. – Он поднял руки в воздух и раскрыл свои ладони. Я прекрасно видела, что на бинте выступали капельки крови.
      Я не верила ему. Все это была постановка, актерская игра. Что ж, браво, Стоунэм, но премии от киноакадемии тебе не видать.
      - У меня к тебе только один вопрос: зачем ты терзал меня все это время? Зачем шантажировал? И почему, вдруг, перестал?
      - Это три вопроса. – Уголки его губ поползли вверх, несмотря на прежний отсутствующий «некоуловский» голос.
      - Не важно.
      - Потому что… Ты нужна мне. Но я не умею иначе. Не умел.
      Я затрясла головой, не веря своим ушам. Унижение, что я испытала, все потому, что он, видите ли, не мог иначе?
      - Со временем ты узнаешь обо мне все, если захочешь. Просто не нужно закрываться от меня, Ребекка… Просто будь со мной. Спаси меня от самого себя.
      Я смотрю на Коула, а потом на стол, что разделяет нас. Волны злости одолевают меня, накапливая внутри лаву из горечи, что готова прорваться в любой момент.
      Чем больше смотрю на Коула, тем сильнее понимаю, какой фарс это все.
      Мне совершенно не жалко его руки, которые были в крови. Не жаль его опустевшую душу с отсутствующим взглядом.
      Я не верю человеку, что стоит передо мной, а самое страшное, что я… ничего не чувствую. Абсолютно н-и-ч-е-г-о.
      А потом я вспоминаю то, как он возвышается надо мной, заламывая руки. То, как кусает губы, безудержно пробуя их на вкус. То как, шантажирует меня, заставляя меня беспрерывно падать, хватаясь за воображаемые скалы.
      Я вспоминаю настоящего Коула, а не это, напичканное чем-то, существо.
      И того реального Коула я ненавижу всем сердцем. И нет ничего пленительнее этого чувства.
      - Спасай себя сам! – Накопившийся в жерле души адреналин вырывается наружу в виде непроизвольно тянущихся к столу рук. Через секунду я опрокидываю его на траву, и вся клубника летит к чертям. Как только Зевс слышит звуки бьющихся бутылок, начинает выть во всю глотку.
      Я с силой бью Коула в грудь, да так, что мне действительно удается сдвинуть его на пару шагов назад.
      - Урод…
      Толчок.