Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)

Рез явно начинал злиться – он сделал два больших глотка прямо из бутылки и упёрся руками в стол.
– Ты нихрена не знаешь о том, что тебя ждёт по ту сторону. И это похуже того, что видел я. Оттуда никто не возвращается и если ты туда попал, то это конец. Смекаешь? Вообще конец, всё, пиздец.
Шивон поднял голову и устало на него посмотрел, сложив ладони на уровне лица и уткнувшись в них носом.
– Ты не должен со мной идти. Но если есть шанс, то пусть она меня проводит. Иначе я себе не прощу. Если я упущу эту возможность, то даже если я выживу, то какое это будет иметь значение? Её жизнь за мою? Таким я хотел всегда быть?
Ши вздохнул и тоже глотнул из бутылки.
– Если сдохну, то значит вот таким и должен быть мой конец.
Рез постоял молча несколько секунд, обхватив себя за шею руками, поднял голову и, обойдя стол, обнял его сзади за плечи. Прижимаясь лицом к его шее, он тихо проговорил, касаясь кожи губами:
– Я не сказал, потому что мы всё равно не успели бы вовремя. А не сказал потом, потому что мне страшно. Даже мне страшно туда идти, и вдвойне страшно, если туда пойдёшь ты. Она, эта тётка, права конечно, я засранец конченый, и внутри так и подгорает “скажи ему - или я, или она, выбирай”, но с моей стороны это было бы последним скотством. Заставить тебя выбирать ещё страшнее.
Шивон повернулся к нему лицом, взял его руку и приложил ладонь к своим губам.
– Тебе нельзя со мной. Ты должен остаться тут. Только если ты будешь по эту сторону, я смогу выбраться. Покажешь мне путь, я тебя увижу оттуда и буду знать, куда идти. Понимаешь? Наблюдай за мной, умоляю. Потому что мне тоже страшно.
Рез только молча кивнул. Они постояли так несколько минут – полдень давно миновал, ещё совсем немного и палящее солнце сменят вечерние сумерки.
– Давай поедим? — тихо спросил Ши, – У нас есть чуть больше суток, хотя бы на это время давай забудем о том, в какое говно превратилась наша жизнь, окей?
– К слову о говне. Если не сегодня, то завтра точно заявится этот тип, детектив с унылой рожей. Могу поспорить, притащит повестку в суд.
Шивон сморщился и помотал головой.
– Господи, он никогда от меня не отстанет, честное слово… Как только его вижу, сразу думаю, что лучше бы сдохнуть, чем находиться с ним в одной комнате. Почему после него такое душное ощущение? Как будто весь воздух выкачали…
– У него работа такая, ничего не поделаешь. Но я бы всё же предпочёл с ним встречаться как можно реже…
– Хочу пиццу.
Остаток светового дня они валялись в кровати, не говоря ни о чём, хоть немного напоминавшем о предстоящем кошмаре. Они с удивлением обнаружили, что их воспоминания – практически одно целое на двоих, и все события, произошедшие до их встречи, будто медленно утопают в зыбучих песках, тая и растворяясь, теряя своё значение, уходя в какой-то другой мир. Тонкая грань, разделяющая их жизни на “до” и “после”, крепла, понемногу закругляясь и сильнее отгораживая их от привычного мира. Теперь прожитая до текущего момента жизнь казалась такой долгой, почти вечностью, но в то же время, возможно по этой же причине, тем сильнее не хотелось, чтобы она заканчивалась. Теперь, когда они могут вот так прикоснуться друг к другу, запустить пальцы в волосы, поцеловать губы, когда можно сказать всё, что казалось невозможным все десять лет, теперь умирать не хотелось так же отчаянно, как и жить по одиночке. Наверное, Юджил тогда сказала верно – то, что есть между ними, определено чем-то фатальным, какой-то другой судьбой, той, на которую не в силах повлиять ни сам Рез, ни мироздание, ни боги. И они оба это ощущали, но их это не интересовало совершенно, ведь какая разница, во имя чего? Главное, что они нашли своё освобождение – каждый друг в друге, и если же не удастся обойти смерть на этот раз, то и в ад они отправятся вместе.
– Заживают раны?
Ши сидел у Реза на животе и гладил рукой его шею и плечи.
– Если будешь вот так каждый раз на мне сидеть, то не заживут никогда.
 
Шивон наклонился, обнял его за шею и ласково поцеловал, немного подвинувшись вперёд. Рез глубоко вдохнул, закрыв глаза, и засунул руки ему под футболку, сжимая пальцами лопатки и рёбра.
– Если не перестанешь двигаться, то придётся решать вопрос с моим стояком.
– Так ведь это вообще не проблема.
– Снимай. – сказал Рез, стаскивая с Ши штаны. – Двигайся ближе, хочу тебя облизать.
Ши нравилось, когда он говорил так прямо, нравилось, как он руками гладил его член, когда сжимал его сильнее, нравилось держать его голову, когда тот ему отсасывал, и когда Ши кончал ему в рот, то казалось, будто никогда и ни с кем раньше он вообще не кончал.
– Сожми сильнее, пониже, иначе я прям щас кончу. И не останавливайся. – Ши стоял на коленях, держа одной рукой свои волосы, а второй упираясь в стену. Рез, отпустив его член, двумя руками держал его за бёдра, иногда двигая его поближе, и тогда Ши чувствовал, как член полностью оказывался внутри, чувствовал, как внутри двигается язык и от всего этого он, закрыв глаза, глубоко вдохнул, кончил и медленно выдохнул.
– Трахни меня. Хочу тебя… – говорил Ши тихо и потянул Реза за руку. Тот лёг на него сверху и, держа его руки за запястья, выплюнул сперму ему на живот, облизал соски, плечи и шею, а на ухо спросил:
– Можно без презика?
– Как будто раньше мы так не делали. – Ши обнимал его за шею, прижимая его голову сильнее к себе, и закатил глаза, чувствуя запах его волос, – Господи, от тебя так пахнет… Ты точно не человек.
– Блин, постонешь для меня?
– Засовывай свой член, а я сделаю всё, что захочешь.
За окном уже давно стемнело, не смотря на то, что до полуночи было ещё далеко – осень давала о себе знать. Только этим двоим было плевать и на вечер, и на осень. Кому какое дело до того, что происходит за окном, когда человек, которого ты любишь целует твоё лицо, горячо дышит тебе на ухо, двигается вместе с тобой? И как можно думать о чём-то, кроме друг друга, если каждое прикосновение будто последнее? Что если больше никогда они не смогут поцеловать друг друга, почувствовать дыхание и тепло тела друг друга? Если это так, то каждый из них сохранит глубоко внутри воспоминание об этих моментах, и эти воспоминания – где-то далеко внизу, в месте, которое не соприкасается ни с одним из реальных миров – будут доказательством того, что когда-то существовала обычная жизнь, в которой они могли чувствовать себя обычными людьми.
– Я щас кончу. – Рез наклонился к Ши и руками схватил его за волосы, двигаясь чуть быстрее, он дышал часто и влажно.
– Если немного мне подрочишь, то я кончу с тобой.
В этот раз этот секс для них был совершенно особенным, и не потому, что они кончили вместе, – это для них не редкость, – а потому, что опасность, отчаяние и чувство приближающегося конца возводили физическое возбуждение на другой уровень, и чем больше они брали друг от друга, тем больше хотелось взять ещё, тем сильнее росло желание не отпускать, тем глубже был каждый поцелуй и тем приятнее каждый оргазм.
– Если я не сдохну через сутки, то заставлю тебя повторить всё это ещё раз. – сказал Ши, сидя на полу и натягивая штаны. Он закурил и посмотрел на себя в зеркало.
– Блять, паршиво выгляжу.
Рез лежал, глядя в потолок, и задумчиво вытирал его сперму с живота его же футболкой.
– Есть смысл в последний раз попросить тебя остаться со мной? Если согласишься, я могу повторить прямо щас…
Шивон, стоя перед зеркалом, собирал волосы в хвост, держа зубами резинку.
– Ммм… – он сделал на голове пучок, взял из пепельницы недокуренную сигарету и сел на край кровати, согнув ногу и облокотившись о неё рукой, – Не вздумай меня шантажировать, я не имею права сомневаться. Ты и сам знаешь.
Рез вздохнул, немного потянулся и закрыл двумя руками глаза.