Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)
– Тогда запомни, что я скажу. Ты псих похуже меня, если осознаёшь, на что идёшь и всё равно не отказываешься от этого. Это место, то, куда попала твоя подружка, самая глубокая, самая вонючая, страшная дыра. Помойка, куда стекается всё дерьмо со всех времён и пространств. Липкая темнота, тухлятина, уродливые души, одним словом – всё это болото, из которого не выберешься. Оно глушит все звуки – те, кто поневоле там оказались, больше никогда не смогут произнести ни звука, не смогут двинуться, даже пальцем пошевелить. И вот вязнешь там, в этом чёрном, гниющем дерьме целую вечность без надежды на хоть какое-то спасение, а вокруг гробовая тишина. Ни звука.
– Почему существует такое место? Для кого оно?
Рез пожал плечами и сел на кровати.
– Хрен знает. Давай по пиву?
Они спустились вниз и сели так же, как и сидели днём. Наверное, если хорошо подумать, так сидеть они могли бы целую вечность. Или это всего лишь им кажется…
– Тогда как же туда попадают люди? – спросил Шивон, ковыряя пальцем маленькую дырку на спортивках Реза. Тот вздохнул и подёргал Ши за пучок на голове.
– А ты сам как думаешь? Наверное, только она туда и может спокойно проникнуть и так же спокойно покинуть это место. Тащит туда кого попало, а там хуже, чем в аду. Это её дом. Она оттуда родом, это и есть её суть – грязь, тоска, боль, безысходность. Поэтому я и боюсь, поэтому и не хочу, чтобы ты туда спускался. А эта девка… Блять, как она вообще сюда попала…
– А мне больше интересно, как она достала то, что спрятала потом в кольце… Как такое возможно? У меня от одного только вида этого деда из глаз кровь хлещет, а она такое сделала…
Рез погладил Ши по шее сзади, тот повёл плечом и поймал его руку.
– Щекотно.
Рез сплёл с его пальцами свои и продолжил.
– Ну так это только у тебя так. Для меня этот мужик просто вопрос времени, но меня не это беспокоит. Я всё думаю, зачем ты ему нужен… Что он хочет сделать, для чего ему твоя душа… От этого незнания кошмарный нервяк, меня это очень сильно бесит.
– Если бы мы были в придуманной истории, то всё было бы проще… С одной стороны добро, с другой зло. А тут получается, что куда ни повернись – везде кошмар, боль и страдания. Если я выживу, если смогу вернуться к обычной жизни, то свалю нахрен куда-нибудь в горы, где полно снега и нет ни параллельных миров, ни чужих пространств.
Рез наклонился к нему, повернул к себе его голову и поцеловал.
– Возьмёшь меня с собой?
Шивон улыбнулся.
Тихая ночь за окном стелилась по городу тёплым, лёгким туманом, превращая свет уличных фонарей в мягкую, практически осязаемую дымку. Редкие прохожие медленно, то тут, то там бродили по городу, вдыхая запах уже желтеющих листьев – они никуда не торопились, спешить было некуда, впереди целая жизнь, и к тому моменту, когда она подойдёт к концу, они успеют совершить ещё сотню таких прогулок. Счастливые люди теряют счёт времени, не замечая порой, как вокруг рушатся целые миры, но только не для этих двоих. Они сидели в большой, тёмной гостиной, пили пиво и думали, что же лучше – вот такое обречённое счастье или полное его отсутствие?
========== Часть 30 Я боюсь забыть ==========
Комментарий к Часть 30 Я боюсь забыть
Когда люди подымаются с ложа сна, они воображают, что они развеяли сон, и не знают, что становятся жертвой своих чувств, что делаются добычей нового сна, более глубокого, чем тот, из которого они только что вышли.
Густав Майринк
“Я приду завтра в полночь. Будьте оба готовы, путь неблизкий. По дороге расскажу, как лучше действовать, чтобы получить максимальный шанс вернуться. Но иллюзий лучше не питать – твой дружок прав, вернуться оттуда не просто сложно – нужно настоящее чудо. Но ты, как я слышала, у нас особенный, уникальный, волшебный мальчик, так что я рискну и поставлю на тебя. А пока я добываю обратно кольцо, которое вы так легкомысленно просрали, будьте добры, выспитесь. А то выглядите, как покойники.”
Шивон вспомнил слова посторонней Юджил (так почему-то он её называл про себя), вздрогнул и сморщился.
– “Волшебный мальчик”? Что ещё за дерьмо, отвратительно звучит… – обратился он к Резу, который уже засыпал рядом, держа его за запястье. Тот вздохнул и сильнее сжал его руку.
– Спи блин, откуда в тебе столько энергии…
– Странно, что ты об этом говоришь, обычно наоборот бывает… – протянул Ши, повернулся к нему лицом и погладил по волосам.
Ночь только начиналась, но Шивон и Рез уже спали – впереди долгий день и не менее долгая ночь – возможно бесконечная, возможно последняя.
Шивону снилось, что он стоит на берегу реки, но не той, что снилась ему накануне – сильной и спокойной настолько же, насколько разрушительной, оглушительным раскатом несущейся среди скал и гигантских деревьев. Эта река перед ним была совершенно неподвижной, а воды чёрными и глубокими. По берегу тянулись поломанные, высушенные стволы деревьев. Казалось, что кто-то намеренно высосал из них всю влагу вместе с жизненной силой, превратив некогда зеленеющие кроны в пустые мёртвые тени. Над рекой повисло серое небо – тоскливое и тяжёлое, словно сочившееся самой печалью, и Ши ощутил, как сжалось от боли сердце, глядя на эту широкую, безмолвную гладь и это холодное небо.
Он подошёл ближе к краю воды и начал раздеваться. Хотелось плакать, прижаться к кому-то, ощутить чьё-то тепло, спрятаться от этой оглушающей тишины. Полностью голый, он медленно вошёл в воду, стало холодно и неуютно, но он продолжал двигаться вперёд, дальше, вглубь. Зайдя по плечи, Ши остановился и пристально вгляделся вдаль, пытаясь рассмотреть противоположный берег, но видно было только размытые очертания – настолько далеко он располагался.
Стоя в холодной воде, он слышал тихий голос, звучащий из глубины, с самого дна чёрной реки: “Ныряй.” И Шивон нырнул. Погружаясь с головой, он закрыл глаза и в этот момент понял, что плачет. По чему или по кому? Откуда печаль и почему сердце так чудовищно болит, словно пытаясь о чём-то напомнить? И что было до того, как Ши тут оказался?
Погружённый в мутную густую воду, он чувствовал внутри смутную тревогу и не мог понять, от чего. Так чувствуют себя люди, которые только что хотели о чём-то сказать, но тут же забыли, что-то застряло в голове, но вытащить это совершенно невозможно.
“Что я делал до того, как тут оказался? Кто был рядом со мной? По кому я так безумно скучаю? Если ты меня слышишь, помоги мне выбраться…” Мысли никак не удавалось собрать воедино, дно из под ног исчезало и Шивон продолжал медленно погружаться в эту пучину одиночества и истощённой печали. “Помоги, я не хочу забывать…” И в тот момент, когда в его голове со всем отчаяние пронеслось “Помоги”, вода резко пришла в движение и, набирая скорость, устремилась вдоль берегов, но Ши оставался неподвижным. И он вдруг понял – сейчас этот чистый, чудовищно сильный поток смоет его слёзы, защитит от всех угроз, вернёт его домой. Сквозь бушующие волны, разбивающиеся о камни, Шивон слышал еле различимый голос – не тот мифический, что поднимался откуда-то из чёрных глубин тоскливой реки, а почти реальный, просто далёкий.
– Открой глаза! – вдруг совсем разборчиво и совсем рядом прозвучал голос. Вода вокруг была всё такой же холодной, но чем быстрее двигался поток, тем легче становилось на сердце, боль уходила, на её место пришёл покой.
– Открой глаза, Ши, слышишь!
Шивон открыл глаза и сквозь прозрачную воду, унёсшую за собой куда-то в неизвестность тёмную, неподвижную тяжесть, увидел черты человека, который звал его по имени. Тот протянул руки, погрузил их в воду и ладонями коснулся лица Шивона. Тут же Ши вынырнул на поверхность, зажмурив глаза и тяжело дыша, а когда открыл глаза, то понял, что сидит в своей кровати, весь в поту, а напротив Рез – совсем рядом, держит руками его лицо и заглядывает в глаза. Ши поднял голову, приводя в норму дыхание и тихо произнёс: