Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)

— Какой ты жестокий.
— Жестокий? Может быть. Но оно живёт в каждом из нас. И в тебе, и во мне. Люди в большинстве своём подавляют это внутри себя, запирают на сотни замков, но уничтожить, вытащить это, избавиться от него невозможно. И мы с этим живём. Кто-то больше, кто-то меньше, кто-то пользуется этим, как например твой одноглазый дружок, кто-то игнорирует, думая, что от этого они больше похожи на людей. Тебе знакомо слово Самхейн? Это то, что есть внутри каждого человека. Безоговорочная тьма, безусловное зло, что-то, что существовало всегда и будет существовать, то, что люди научились прятать внутри, но не научились контролировать, это абсолют. Демон есть в каждом из нас. И только вопрос времени, когда каждый живущий на земле обнаружит это в себе, и только вопрос времени — поддаться ему. И это случается по разным причинам. То, что однажды блондин встретил тогда, в самом детстве — вот его личная, персональная тьма. И сейчас оно глубоко внизу, пытается восстановить силы, чтобы вновь его увидеть. Оно не уйдёт, ему некуда идти, оно — его часть.
— Вот как… А есть ли противовес этому злу?
— Кто знает, подруга, кто знает…
— А ты хорошо осведомлён. Откуда столько знаешь?
— Я дал согласие, и вот мне открылась вся правда. Стоило ли оно того? Даже не смотря на мой конец, такой уродливый и унизительный, — стоило. Возможно, умереть где-то в неведении было бы куда проще и легче. Но это знание, там, внутри, на абсолютно новом уровне, оно ни с чем не сравнимо. Я понимаю, почему древние так поклонялись своим идолам. Они не поклонялись чему-то конкретному, они поклонялись знанию, мироощущению, их ментальное восприятие было на совершенно ином уровне. А теперь связь утеряна, мы позабыли самое главное - кормить свою внутреннюю тьму необходимо, иначе произойдёт беда.
— Так ты что-то вроде язычника…
— Дура, этот термин слишком простоват. Хотя, мир в целом простоват. Поражаюсь, как кто-то вроде тебя смог заполучить эту силу.
— Может просто мой Самхейн сильнее твоего?
Привыкнуть к такому невозможно. Это может случиться десятки, сотни раз, но каждый из них — словно впервые. Чистейшая, откровенная боль, проникающая внутрь и переворачивающая внутренности, плавящая мозг, парализующая мышцы. Обжигающее пламя, разливающееся по всему телу, выталкивая из него жизнь, заполняло вены, заставляя кровь останавливаться, застывать, и сердце тоже переставало биться. Но как только она отпускала его, как только её зубы разжимались, как только губы отрывались от его кожи, тогда кровь снова начинала циркулировать, сердце медленно начинало качать кровь, и даже казалось, что лёгким снова необходим воздух. Мин не знал, сколько прошло дней, а может быть недель или лет, он не знал и не мог увидеть, где он находится. И если бы Ю вернула ему его глаза, то он бы понял. Это место он знал. Это место знал Шивон и Рез. Это река, бесконечно простирающаяся над самим адом. Самое унылое, самое забытое всеми место во всех вселенных. Попадая сюда, обычные люди забывают, кто они такие, забывают любимых и родных, забывают врагов и обиды, и остаётся лишь невысказанное, тоскливое сожаление. Это место печали и забвения. Может быть оно существует, потому что дьявол не так уж и жесток? Избавить людей от их привязанностей, воспоминаний, заставляя забыть, кто они есть, перед тем, как бросить их на мучения, не самая плохая идея.
— Эй, Мин. Помнишь меня? Помнишь, какую сделку мы заключили?
— Откуда ты тут? Я думал, ты сдохла давно в своём вонючем болоте.
— Нет, Мин, ты и сам это недавно сказал, мне лишь нужно время, чтобы вернуться в прежнее состояние.
— Как ты поднялась сюда? Если кудрявая тебя увидит, то просто высосет из тебя всё, что у тебя там внутри есть.
— Она меня никогда не найдёт, если не спустится туда, ещё ниже. Но она туда не пойдёт. Ей страшно.
— Я хочу назад свои глаза.
— Потерпи. Я всё устрою. Ты единственный, кто может помочь мне, а я единственная, кто может помочь тебе. У нас есть только мы, Мин, поэтому и придётся немного подождать. Но мы-то оба знаем, что ожидание будет оправдано.
 
— Девчонка меня убьёт, и что тогда?
— Не убьёт. Она забирает у тебя совсем понемножку. Ей нравится тебя мучить. Не ожидала от неё такого. Наверное, потеряв часть собственной души, она и сама обнажила кусочек собственной тьмы. Приоткрыла маленькую дверцу.
— Всегда хотел спросить. Если в каждом человеке внутри кроется такое зло, если невозможно от него избавиться, то почему ты существуешь самостоятельно? Почему ты покинула его тело?
Если бы Мин мог открыть глаза и оглянуться вокруг, то понял бы, что подвешен распятым на огромной чёрной рекой, воды которой были так неподвижны, что казались нарисованными. Если бы он мог открыть глаза, то увидел бы, как из воды с ним говорит существо, покрытое чёрной вязкой жидкостью, густой, как смола, как оно вращает огромными зрачками, и, открыв рот — или то, что его напоминает — погружается в мутную воду, возвращаясь туда, откуда оно пришло. Возвращается, чтобы подлечить себя, чтобы совсем вскоре подняться наверх, туда, откуда оно родом, и снова занять своё место.
Комментарий к Часть 56 Samhein
Я взяла слегка альтернативную версию названия Самайн. Кельтский праздник с жертвоприношениями и всякое такое. Но мне понравился вариант интерпретации этого слова в старом Хэллоуине. Старые ужастики восхитительны.
========== Часть 57 Глаз Гора ==========
Шивон медленно шёл по улице, недалеко от центра города, разглядывая витрины магазинов, фасады кафешек и ресторанов, окна, пороги и карнизы домов, вдоль которых по тротуару тянулись высаженные уже давным-давно вязы. Ши всегда думал, что от этих деревьев никакой эстетической пользы: поздно распускаются, от них летят мелкие семена, которые в дождливую погоду липнут к обуви, от чего в доме всегда грязь, да и на вид они не самые изящные. Словом, прекрасными вязы Ши не назвал бы. Но почему-то сейчас ему хотелось пройтись именно по этой улице, вдоль которой были высажены именно вязы.
Он шёл вдоль домов, засунув руки в карман и нацепив на голову капюшон толстовки, думал о чём-то отвлечённом, и иногда поглядывал на деревья. В части города, в которой он прогуливался, было полно старых книжных магазинов, винтажных заведений, ателье одежды, баров и прочего забавного барахла, который так нравился приезжим. Шивон, прожив всю жизнь в этом городе, был абсолютно равнодушен к подобным развлечениям, но сейчас, проходя мимо знакомых вывесок, на глаза попалось что-то новое, и Ши затормозил, рассматривая дверь.
Обыкновенная деревянная дверь, каких было на этой улице полно, немытые окна по обе стороны от неё, закрытые решётками, и никаких опознавательных знаков, кроме древней вывески над дверью, которая покрылась дорожной пылью и выгорела на летнем солнце так, что её даже заметить было трудно, но Ши прочитал: тату-салон. И всё, ни названия, ни адреса на здании, у этого места вообще не было ничего, что его хоть как-то бы определяло.
Шивон стоял перед входом несколько минут, разглядывая дом, построенный из обычного красного кирпича, и думал о том, что это довольно странное место, но странное — не всегда враждебное. Было ли оно тут раньше? Чёрт его знает, вряд ли Ши мог бы с уверенностью сказать, что тут неделю или месяц назад было что-то другое, так что вполне возможно, что оно тут было всегда.
Постояв так, Шивон покачал головой, пожал плечами и произнеся вслух “почему бы и нет”, толкнул деревянную дверь. Перед ним оказался небольшой коридор, на стенах висели фотографии людей, демонстрирующих свои татуировки. Фотки были абсолютно разных эпох, люди, запечатлённые на них, были разной национальности, социального статуса, разной культуры и, судя по всему, вероисповедания. Шивон мельком окинул взглядом людей, взирающих на него сквозь время из-за стекол, и направился к единственной двери, располагающейся напротив, тоже деревянной и старой, почти такой же, как входная. Толкнув её и сделав шаг вперёд, Ши оказался в небольшом помещении, плохо освещённом и пыльном. Внутри стояли две кушетки, несколько столов с полками для инструментов, лампы и огромный шкаф, заполненный пузырьками с краской, рулонами полиэтиленовой плёнки и бумажных полотенец, вазелином, пантенолом и прочим нужным барахлом. На самой нижней полке были свалены старые тату-машинки. Какие-то выглядели пригодными для использования, а какие-то явно никто не трогал уже много лет. Шивон остановился у входа, осматривая взглядом комнату и вдыхая витающую в воздухе пыль. В помещении было пусто, но Ши заметил ещё одну дверь по правую руку.