Предварительное дознание (СИ)

 Still 
  Bitte denk' an nichts. Mach' die Augen zu 
  Bitte denk an nichts. Sei still. Still 
  (DAF - Alles Ist Gut) 
 Пятница – особенный день в Ди Вельт. Пятничный номер готовят целую неделю, и выпускают на час раньше. В сети его можно скачать уже в четыре ночи, а переведённый на все языки вариант появляется к восьми утра. Пятница – последний рабочий день в обычной неделе обычного труженика, и люди покупают пятничный номер, чтобы прочитать его на работе, принести домой, показать друзьям и знакомым во время пятничной вечеринки и все выходные перечитывать понравившиеся статьи, расслабившись на диване или в туалете.
 В субботний выпуск собирают материал всю неделю, и к пятнице он обычно уже готов. Для воскресенья пишут самые лучшие – времени даётся на подготовку мало – воскресный номер покупают только настоящие ценители.
 Подготовка к понедельничному выпуску тоже начинается в пятницу. Ведь в понедельник выпуск расходится очень большим тиражом, хоть и читают его невнимательно. Статьи там больше развлекательного характера – трудяг следует взбодрить и настроить на рабочий лад. Поэтому утром в пятницу в Ди Вельт пусто как на кладбище. После напряжённого вечера или даже ночи четверга, работники прибывают ближе к обеду. Даже главный редактор задерживается, надеясь появиться в офисе, когда статистический отдел закончит свою работу и сообщит ему данные о продажах и рейтинги.
 И пятница – это мой день с Лори.
 Привычно прогулявшись и насладившись прохладным утром, я пришёл в редакцию к восьми. Присел на диване, просматривая последний номер, одобрительно покивал на свою статью, развернувшуюся на первой полосе, и размытое фото последнего место преступления – идеальная экспозиция: труп почти не виден, лица затемнены. Без лишней информации, без имён и данных – только образ и эмоции, заставляющие сердца читателей вздрагивать от ужаса. Конечно, люблю себя хвалить.
 Лори принесла настоящий кофе. Не знаю, где она его добывает, но настроение сразу подскочило стократно. Люблю этот бодрящий обжигающе горький напиток, и Лори любила, хоть и разбавляла его молоком и сахаром. Больше часа мы болтали ни о чём, даже не заикнувшись о работе и о том, что надо начать готовить материалы. Я знал, что Берн уже составил нам список тем, да и свои наброски у меня были. А Лори... она – пропускной билет в любую организацию.
 Если мне нужно срочное интервью с министром финансов, то звоню его секретарю и сообщаю, что Лори Дёфнер желает пообщаться на отстранённые темы, и нам назначают время через час. Проехать в закрытую зону? Получить свежие данные из полицейской базы? Пропуск на международный саммит? Я писал для Лори вопросы, и она с кукольной улыбкой вела меня под руку через любые закрытые двери. Лори – козырная карта Ди Вельт. Уверен, что газета в наш современный век столь популярна и покупаема только благодаря её имени.
 — Берн вчера сказал, что вы взяли подозреваемого в убийстве, — Лори не напоминала о моей ошибке, вела себя, как и прежде, а я же старался не испортить вновь полученный шанс и не разрушить столь ценную связь. Только смотря на неё, чувствовал тоску и разочарование. Хотелось сесть ближе, обнять её узкую талию и запустить пальцы в густые шёлковые локоны. Эх, Лори...
 — Да, мужчина лет сорока. Уже сидел за изнасилование. Сегодня поеду на его допрос.
 — Ужас какой. Ты не боишься?
 — Я останусь вне допросной комнаты. Не беспокойся.
 Лори ласково погладила меня своей заботливой рукой, словно закрывая от ужасов мира, и я глубоко вдохнул её тёплый запах покоя и молока. Запах божественного покровительства и недостижимого превосходства. Понятно, о чём говорил Герман, пытаясь отвадить меня от женского пола. Вопрос не только в их малом количестве, недостижимости и недоступности. Чётко осознавая свои влечения и желания, осквернить Лори своей похотью я не посмел бы...
 В полицейский участок приехал к двум. За это время сделал пару набросков, закинул на сайт уже готовые статьи, и помог Лори набрать небольшой обзор о новых выдвинутых законах в Бундестаге. Петиционный комитет взял в рассмотрение предложение о полиандрических браках. В связи с малым количеством омег, поднялся вопрос о возможности сочетаться браком трио. Меня эта история с возможным многомужеством позабавила, и пока мы с Лори обсуждали словесные обороты и пытались сделать текст серьёзным, насмеялись от души.
 Сайман был мрачным, его недовольный вид плохо сочетался с коробкой пончиков, привезённых мной полицейским. Пока он жевал, я сделал тайком пару снимков на телефон, запечатлев его по-детски обиженное лицо.
 Причиной недовольства Саймана, как выяснилось, стал адвокат Рудольфа Тартотье, да и сам преступник — оба утверждали, что Дитер Гайсберг добровольно отдался тому в половую охоту. Доказательств причастности Тартотье к убийству у нас нет. А вот у Рудольфа, а точнее его адвоката, нашёлся свидетель, что видел, как тот привёз Дитера в КатцАуге и оставил живым и невредимым.
 — Свидетеля мы пригласим на слушанье. Если вы собираетесь его устраивать. Вам ведь нечего нам предъявить, — пожилой государственный защитник работал с Рудольфом не в первый раз и, видимо, был с ним в хороших отношениях.
 — На записи с камер Гайсберг не оказывает сопротивления, он садится в машину Рудольфа и добровольно занимается с ним сексом, — доводы адвоката подтверждались снимками, выписками, фотографиями.
 — По вашим же бумагам у Гайсберга был второй половой акт. Вот он и был насильственный. С моим клиентом Гайсберг был добровольно и получил заслуженное удовольствие.
 Тихий, недовольный рык заставил меня посмотреть на разозлённого Саймана. Мы сидели рядом с комнатой допроса и наблюдали за потугами Конна вывести Рудольфа на чистую воду. Допросная была крошечной, и места там пятерым не хватало, но и тут развернуться было сложно. Обзорное окошко – не больше экрана монитора, и звук голосов был приглушён. Помещение старое, его не обновляли лет семьдесят, а все другие допросные оказались заняты участниками какого-то митинга.
 — Не согласился бы Дитер трахаться с этим уродом! — твёрдо заявил Сайман. — Дитера дома муж ждал, и у них общие дети.
 — Адвокату этому ушлому такого не говори, — я отвернулся от окошка и привалился к стене спиной. Рудольф вызывал у меня твёрдое раздражение. — Он покажет тебе фото мужа с его медвежьим лицом и заявит, что ни один здравомыслящий омега не спешил бы к такому борову.