Предварительное дознание (СИ)

 — Никто не запрещает распоряжаться телами! И даже свободой выбора. Ведь омеги могут выбирать: зачать от своего партнёра или прибегнуть к помощи государства. Вы сами прекрасно понимаете, что если мы не будем использовать столь жёсткие меры, то человечество вымрет! — Альбрехт говорил покровительственно, и только присутствие Лори удержало меня от того, чтобы не разбить ему лицо. Лоб у него был большой и широкий, а веки имели форму «глаза дракона» – черты карьериста и властного человека. Эта властность чувствовалась в голосе, в интонациях и в его вербальных посылах.
 — Липасмы имеют матку и могут выносить плод после экстракорпорального оплодотворения и курса гормонов, почему альф не призывают рожать детей и спасать популяцию гомосапиенсов?
 — Для этого нам потребуется сложная операция, постоянная поддержка врача и яйцеклетка из организма Партогенов...
 — Но для омег вы же берёте семенную жидкость из организма альф! — продолжал давить я. — Нет никакой разницы, кто будет донором второго генетического материала – в любом случае нужно двое, — вспомнив один нелепый труд, я ухмыльнулся и привёл его в пример: — Впрочем, доктор Сальмберг, анатом Шарите, утверждает, что омега способен оплодотворить сам себя.
 — Давайте не будем бросаться в крайности, — чиновник всеми способами пытался уйти от неприятного разговора. — Вот вы, господин Эдвард Мюллер, имеете прекрасные данные, — Альбрехт листал моё досье на своём планшете, которым доставал меня уже несколько часов, противопоставляя моим доводам. — Вам двадцать шесть, наследственных или приобретённых отклонений не имеете, но при этом уже несколько раз отказывались от возможности принести государству пользу, ещё с первого курса университета вам предлагали зачать ребёнка…
 — Теперь не предлагают, а настаивают, — зло прошипел я, вспомним присланное извещение.
 — Если вам лично не нужны дети, вы можете передать их в патронажную семью…
 — Господи! Что за чушь! — теперь не выдержала Лори. — Конечно, Эду нужны дети! Но у него много работы, и Ди Вельт зависит от его статей!
 — Этот разговор вообще не должен был меня касаться, — сухо заметил я, стараясь вернуть Альбрехта к прежнему разговору.
 Защита Лори была мне приятна, она чувствовала и понимала меня, как никто другой. Покинув министерство, я жарко поблагодарил её, даже обнял и осторожно прижался губами к мягким волосам. Лори лишь подмигнула и попросила пригласить на свадьбу. Ведь детей рожать мне всё равно придётся, и в её наивной головке всё складывалось в привычную картину семьи: муж, дети... но только какую роль в этой семье будет играть омега?
 Статью я нарочно сделал агрессивной и конфронтационной. Добавил все возможные пути для спасения от навязанной беременности, объездил кучу врачей, что подсказали мне, какие справки спасут мужчину от этой унизительной процедуры. Но для себя спасения не нашёл. Оставалось только уповать на случай. Например, длительную командировку в Сирию, неизлечимую болезнь, или что какой-нибудь омега свалится мне на голову и предложит разделить с ним быт и рождение детей. Сделать кому-то другому ребёнка я, наверное, смогу…
 В связи с тесной совместной работой, отношения с Лори сделали новый виток. Каждое утро она угощала меня кофе, и мне казалось, что схожу с ума от счастья. Её внезапные внимание и забота окутывали душу коконом уверенности в себе и в завтрашнем дне. Словно окунулся в мечту и мог остаться там навсегда. Доброта и участие, которыми окружала меня девушка, заставляли парить в облаках, и впервые ощутить себя героем исторического романа, готовым горы рушить ради своей возлюбленной. Я ухаживал за ней, как умел. Мой скромный опыт взаимоотношений с девушками не мог помочь в этой деликатной ситуации, но при старании находились подсказки в интернете и старых журналах. Лори сперва казалась благодарной и цветам на её столе, и скромным подаркам в виде украшений и других безделушек, но с каждым днём её улыбка становилась всё холоднее, а моё сердце медленно умирало.
 В четверг, ближе к девяти вечера, после напряжённой рабочей недели, в офис на шестом этаже заглянул Матиас Дёфнер, прошёлся по мне ледяным взглядом и равнодушно приветственно кивнул. Это вызвало ощущение падения в пустоту. Кажется, я забыл, что моя прекрасная Лори замужем. И этот муж – владелец корпорации, в которой у меня должность обычного журналиста. Все мечты рассыпались карточным домиком и, когда Матиас вызвал меня в кабинет Курце, передо мной забрезжил (во всей своей неотвратимости) конец моей звёздной карьеры.
 Берн, сжавшись, сидел на своём кресле, а гендиректор расхаживал взад-вперёд, тряся перед моим носом черновым номером. Газета закончила вёрстку, день подходил к концу, и менялись только последние штрихи корректорами. Я знал, что Матиас недоволен моим критическим обзором политики министерства населения. И даже знал почему. После интервью с Альбрехтом Эггелингом, мной было вставлено краткое содержание моего разговора с Тимо Моебусом – последней жертвой. Изнасилованный и полузадушенный омега, который лишь по счастливой случайности смог спастись, получил уведомление на обязательную беременность. Его история оказалась крайне неприятной и с личной, и с общественной позиции, и мне стоило бы замять детали. Но я не из тех, кто отказывается от правды и идёт на компромиссы, отстоял своё право опубликовать материал перед главным редактором, и не собирался шаркать ножкой перед мужем Лори.
 — Кто допустил такое в печать? Как можно выдавать личное мнение за позицию газеты? Тебя в университете чему учили? — Дёфнер разошёлся не на шутку, но и в меня словно бес вселился – спорил с ним, словно от этого зависели мои отношения с Лори.
 — Это не моё мнение! Моебус сам несколько раз повторил, что если бы не приказ государства, он никогда бы не оказался в том баре, не встречался с тем мужчиной и не оказался на больничной койке!
 — Мы — не жёлтая пресса, чтобы строить предположения! В Ди Вельт не может быть статей основанных на «что, если?». Тимо стал жертвой не по вине министерства населения, а потому что ему просто не повезло! Эдвард! — Матиас стукнул кулаком по столу, потому что я показательно отвернулся, делая вид, что не слушаю. — Берн, найди автора, который исправит статью! И в Копенгаген на Международный съезд журналистов отправь кого-нибудь другого!
 — Я всё равно не смог бы поехать, — желчь во мне кипела, хотелось плеваться ядом, не обращая внимания, что карьера и моё доброе имя полностью зависят от этого человека. — У меня течка в то же время!
 — Ах, ну да, ты же омега, — презрительно усмехнулся Дёфнер, а Курце снова сжался, зная мою обычную реакцию на подобное пренебрежение. Но вместо ожидаемого скандала, я лишь скрипнул зубами и молча удалился. Устраивать разборки с Матиасом Дёфнером – равносильно самоубийству, и, к счастью, здравый смысл переборол желание препираться. Но мне хотелось закатать рукава и показать, на что способен омега в гневе. И даже не статья тому была виной, а его связь с Лори.