Предварительное дознание (СИ)
Запершись в своём кабинете, я с отчаяньем сжал голову ладонями. Мои чувства и последняя стычка с Дёфнером показывали, что я не просто мечтатель, стремящийся добиться расположения Лори, а, как последний идиот, посмел желать большего, ожидал от неё ответа и даже на что-то рассчитывал. Влюбился, выкрал поцелуй и теперь ревную к её собственному мужу. Схожу с ума от этой ревности и хочу получить девушку только для себя. Но что я могу ей предложить? Свои чувства и своё неполноценное тело, которое через две недели даже нельзя будет назвать мужским. От бессилия хотелось сделать что-то глупое. И я позвонил Сайману.
В Крипо за последнюю неделю меня почти не видели: поиски не продвинулись, и делать мне там было нечего. Кроме того, я злился и малодушно боялся попадаться Сайману на глаза. Мне было неприятно вспоминать и думать о случившемся; если бы не наша совместная работа, вычеркнул бы его из своей жизни. Воспоминания не вызывали брезгливости, но в его обществе мне становилось некомфортно, хоть Сайман и не подавал виду, что пытался меня клеить и затащить в постель. Вёл себя, как и прежде – нахально и бестактно, временами даже чересчур. Дразнил меня, словно школьник, доставал глупыми расистскими шуточками и при каждом удобном случае пихал локтём или хлопал дружески по спине. Даже начинало казаться, будто он намеренно выводит меня из себя, чтобы вытянуть хоть какие-то эмоции. На провокации я стоически не поддавался.
С Альбертом Конном тоже общаться не выходило. Он был на нервах, жаловался и ныл, как подросток. Совершенно внезапно взрослый мужчина решил развестись, бросил свою состоявшуюся семью и ребёнка. Надин событию не был рад и развода не давал, отчего спокойный и уравновешенный детектив превратился в истеричку. Причиной развода стал тот тщедушный мальчишка из КатцАуге – Клим Байер. Что именно произошло у них за время коротких встреч, я не знаю, но похоже, приятный запах парня сыграл немалую роль, раз Альберт решился на столь серьёзный и необдуманный поступок. Новость меня так шокировала, что ничего умнее в голову не пришло, кроме как спросить, что будет с сыном, ведь ему нужен отец.
— Нэд будет ему отличным отцом, если вылезет из женских тряпок! — срывающимся голосом ответил Альберт. Возразить на это мне было нечего. Если только – детям нужна и мать. Но где её теперь взять?
Сайман на звонок ответил почти сразу, говорил сначала прохладно, но после предложения встретиться, посидеть, выпить вина и пообщаться, он сразу оттаял и пригласил поехать к нему. Нервная встряска, видимо, совсем лишила меня разума – согласился вместо того, чтобы настоять на нейтральной территории. Сайман назвал адрес.
Почему столь внезапно изменилось мнение о мужчине, который намеренно задел мои комплексы и перешёл границу моего личного пространства, до меня дошло, как только закончил звонок. Я оказался в безвыходной ситуации, унизительной, уничижительной для моей состоявшейся личности. И Сайман, будучи лицом невысокой морали и имеющим на меня виды, показался тем самым буём, на который можно кинуться в минуту полного отчаянья. В голове сформировался пока нечёткий план, но я поставил себе целью сделать Саймана отцом моих детей.
Перед встречей захотелось немного прогуляться и проветрить голову в Тиргартенe. Не доезжая до назначенного адреса, я вышел из автобуса рядом с Берлинской филармонией, свернул в парк и по дорожкам направился к замку Бельвю, рядом с которым снимал свою квартиру Сайман. Люблю ходить пешком, и пара километров подняла мне настроение. Липы ещё не цвели, но я с силой вдыхал прохладный весенний воздух, улавливая запахи прохожих, сырой травы и коры деревьев. Запахи не смешивались, не отталкивали своей резкостью, а аккуратно раскладывались как цветовая гамма на палитре художника. Сладкие, горькие, пряные ароматы, ничем не схожие с запахами человеческого тела, с разнообразными амбре феромонов мужчин и сногсшибательным запахом Саймана. Действительно, думая о нём приходилось признаваться, что именно этот аромат всегда меня привлекал.
Ещё в прошлом столетии, когда наше обоняние было не таким сильным, а ароматы не отличались яркостью, учёные-одорологи пришли к выводу, что люди способны выбирать себе пару по запаху. И притягательным запах казался у того партнёра, чьи гены имели больше всего различий, и от кого можно было получить здоровое потомство. Теперь, когда запахи стали играть значительную роль, природа дала нам возможность подбирать идеальных кандидатов. Сайман с первой встречи цеплял мои рецепторы, и не удивительно, что у меня возникла стратегическая мысль предложить ему сотрудничество.
Я не изменил свои сексуальные предпочтения в одно мгновение, и вообще не задумывался о сексе с мужчиной. Мысли о подобном дёргали, и хотелось стереть из моего богатого воображения тошнотворные картинки сладких поцелуев и двух мускулистых тел под покрывалом. За последние годы, подобных видео волей-неволей насмотрелся в интернете.
Как именно будет происходить необходимое для беременности зачатие, не обдумывал, просто строил мысленно фразы, в которых доносил до потенциального донора спермы и отца моего потомства сию мысль. Передо мной стояла серьёзная проблема, и нужны были способы её решения. Мысли же об ЭКО вызывали отвращение. Мне не хотелось, чтобы ни я, ни мои дети никогда не узнали, кто второй отец.
К девяти, когда подошёл к дому, монолог уже успешно сформировался в голове, и я был готов говорить, но не спариваться. Поэтому, обнаружив в доме, помимо хозяина, ещё Марка и Константина, облегчённо выдохнул.
Студия на последнем этаже новостройки впечатляла размерами и грязью. Мой педантизм орал, умирая в муках, любуясь на разводы плесени под потолком, пятна жира на кухонной стойке и развороченную постель в углу. На другой стороне студии расположилась гостиная, больше напоминающая мусорную яму с набором мебели, пуфиков и плазмы. Тридцатилетние мужики, как подростки, играли в приставку, хлебали пиво и временами отвлекались на какую-то настольную игру времён ГДР.
Мне быстро стало скучно, захотелось достать телефон и хотя бы на нём начать писать новую статью. Благо идей в этих зарослях грязи и скопище помоев родилось предостаточно. В телефон я всё же залез, но не для того, чтобы писать, а проверил почту, с ужасом обнаружив, что маклер уже подтвердил аренду Сайману Сабовскому. Это была катастрофа, которую не отмоет ни одно чистящее средство. Передо мной, как живая, предстала отвратительная картина, как эта грязь вместе с хозяином перекочует в мой родной дом.
— Сайман, у тебя яичница на плите присохла, — дрожащим голосом прошептал я, осматриваясь, в надежде найти чистый бокал.
— Вот, одноразовая посуда, — сержант протянул мне пакет со стаканчиками.
— Протестую, чтобы ты жил в моём доме, — сдерживая рвотные порывы, выдавил я из себя. — Такую грязь моя душа не вынесет...