Предварительное дознание (СИ)
— Душа поэта, — расхохотался Сайман. — Ну, немного запустил. На работе почти живу, не до уборки. Давно хотел уборщика нанять, всё будет отлично, Эдди, не переживай, — он хлопнул меня по спине, задержав руку, а потом ладонь скользнула к ягодицам, вызывая странное щекочущее тепло. Я дёрнулся в сторону, отчаянно понимая, что не готов для соития с ним, да и вообще ни с кем. — Пиво будешь? Или тебе что покрепче?
— Покрепче, — мне нужно было выпить, чтобы начать говорить. Сначала говорить, а потом... Прикосновения Саймана не вызывали отторжения, но меня пугало то, что за ними могло последовать.
Коньяк был неплохим, и через полчаса меня тоже потянуло к джойстику пострелять в инопланетных завоевателей вселенной. В полночь друзья Саймана разъехались перепившиеся и сонные, а я стойко держался, намереваясь всё же обсудить возможное оплодотворение. После пары стаканов коньяка и бутылочки вина, уверенности и твёрдости во мне прибавилось. Вполне чётко представлял, как начну разговор, представлю все имеющиеся факты и опишу в радужном свете положительные перспективы. После планируемого разговора с альфой в моей голове следовало яркое пятно, скрывающее все неприятные аспекты, и далее трогательная картина, где я уже с новорождёнными детьми подписываю государственные документы о выполнении долга.
Сайман сел со мной рядом на диване, откуда я скинул весь мусор. Без предупреждения он отобрал у меня пустой бокал и, положив руку на затылок, потянул к себе для поцелуя.
— Подожди, подожди, — я вырвался, но недостаточно быстро и успел почувствовать вкус его языка с настойчивым подавляющим запахом. Мысли разлетелись, настрой был сбит, а подготовленная речь забыта.
— Весь вечер хотел это сделать, — нагло заявил он с самодовольной улыбкой.
— Я вроде всё объяснил в прошлый раз... — на смену растерянности пришло привычное раздражение.
Сайман откинулся на спинку, попытался меня обнять и усадить рядом. Отчаянно хотелось сопротивляться, тело напряглось, все мышцы просто звенели от желания подраться. Но природа посмеялась над моими сексуальными пристрастиями: несмотря на то, что психологически я ощущал отвращение от близости с другим мужчиной, запах Саймана заставлял меня подчиниться и вызывал весьма определённую физическую реакцию. Я поддался, позволил притянуть к себе, и напомнил, что мне нужен Сайман для исполнения своего плана, а значит — ссориться с ним не следовало.
— Ага, объяснил, что ты по девкам. Только твою Лори на всё население Берлина не напилишь. Выбора у тебя немного, — он тяжело вздохнул и, наконец, ослабил хватку, позволяя мне сесть удобнее. — Я не настаиваю, но всю жизнь притворяться ты не сможешь — женщин нет, либо мужики, либо рука.
— Ты прям, как мой психолог рассуждаешь, — пренебрежительно заметил я, незаметно отстраняясь и оставляя между нами пару сантиметров воздуха. Его прикосновения не отталкивали, напротив — запах сильного тела кружил голову получше выпитого, и мне хотелось поддаться глупым инстинктам. К счастью, разум был у меня всегда сильнее эмоций.
— Что-то твой психолог плохо с тобой работает, раз ты до сих пор от мужиков шарахаешься! Тяготит, что я альфа? Хочешь, для тебя омегой побуду?
Вздрогнув всем телом, я задержал дыхание. Все прошлые мысли о гомофобии и неправильной тяге к своему полу в миг улетучились, внутренняя установка затрещала по швам. Продолжительное воздержание, отсутствие какой-либо возможности заняться сексом с представительницей прекрасного, но вымершего пола, сказались на моей выдержке. Мне была противна мысль прогибаться под общество, быть слабым омегой, которого употребляют. Но сейчас мне предлагали остаться мужчиной, получить желаемое и вести свою партию.
Голова закружилась и я довольно сильно сжал свое колено, пытаясь остановить желание, что горячими волнами охватывало тело. Выпрямив спину, заметил, как задыхаюсь от терпкого запаха Саймана и своих возбуждающих мыслей. Только представив его под собой – полностью потерял контроль. Ни разу в моих бредовых планах не было подобной расстановки сил. Я определённо хотел заняться сексом, хотел получить Саймана и сделать это на своих условиях, пусть даже Сайман – безгрудый волосатый мужик.
— Хочу, — сипло ответил я, понимая, что подписываюсь на что-то совершенно ненормальное. Ненормальное для меня, потому что понятия не имел, что и как надо делать, и как это будет для меня выглядеть утром, когда протрезвею.
Сайман снова притянул меня к своим губам, целуя настойчивей. Я не отвечал, стараясь не замечать щетины на его грубом лице и не хвататься за слишком крепкое и широкое тело. Внутри что-то гадко грызло, противилось, напоминая, что это неправильно, неприятно. Но, чем сильнее он прижимался к моим губам, чем настойчивее был поцелуй, тем меньше во мне оставалось здравомыслия.
Резко перевернув его на спину, я захватил первенство, начиная вести сам. Сайман был крупнее, сильнее, но легко поддавался, и это приятно грело самолюбие. Мне нравилось доминировать, нравилось контролировать его и не контролировать себя. Стаскивая с него одежду, я прикрыл глаза и глубоко вдыхал сильный запах самца: его подавляющий аромат заводил и толкал к действиям, заставляя напряженный член упираться в ширинку.
Всеми способами старался его не рассматривать, где-то в подсознании пририсовывая Сайману женственной мягкости и податливости. Прыгая на одной ноге, я стянул с себя штаны и вытащил из кармана дежурный презерватив.
— Стой, не спеши. Я же не омега. И давно снизу не был.
Сквозь туманную дымку похоти до меня с трудом дошло, что он говорит, приняв смазку из его рук, наспех подготовил, желая только одного – поиметь его, жёстко выебать и получить, наконец, разрядку. От первого проникновения перед глазами завертелись круги, я тяжело застонал от смеси сдавливающей боли и ослепляющего желания. Сайман приподнял бёдра выше, обхватывая меня ногами, и, рукой схватив за шею, подтянул для поцелуя. Его горячее дыхание, ставший ещё более сильным запах, всё это опьяняло похлеще алкоголя.
— Не тормози, — рыкнул он мне в губы, и я с силой толкнулся в него бёдрами...
Сердце медленно успокаивалось, прохладный весенний воздух из раскрытого окна трепал мне волосы. На душе было спокойно: никакой гложущей вины или отвращения при мысли, что переспал с мужиком. Генетики посмеялись над моими фобиями. Я не был геем – невозможно им быть в обществе, состоящем из одних мужчин. После случившегося чувствовалось лишь смущение от понимания, что мне это понравилось, и что с Лори было бы совсем иначе. С ней я был бы нежен и осторожен.