Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя долго молчал, но всё-таки рискнул озвучить свою мысль.
— А вдруг он убьет его?..
У Эдика по спине от этих слов пробежал холодок и в горле непроизвольно защемило.
— Кто кого? — на всякий случай уточнил он.
Женя опустил голову еще ниже. На самом деле, ответ на этот вопрос был не так прост.
— Не знаю…
— Пора спать. Завтра поедешь со мной, я выпишу тебе справку в школу. Спокойной ночи, — пожелал Эд, поднимаясь. Он уже собирался уходить, когда заметил, что между тумбочкой и диваном лежит какой-то листок бумаги. — У тебя там что-то упало.
Женя проследил за взглядом Эда. Странно, до этого он эту бумажку не замечал.
— Это не моё, — честно ответил Женя и потянулся за бумажкой, чтобы посмотреть, что там. Пальцы нащупали что-то плотное. — Карточка какая-то.
— Это… фотография?.. Инна говорила, она их все уничтожила… — пробормотал Эдик, заглядывая Жене через плечо.
На фото был запечатлён в гордом одиночестве молодой рыжий мужчина, на вид лет двадцати двух, не больше, сидящий в изящной позе на скамейке в осеннем парке. Он был красив какой-то нереальной, пронзительной красотой — очень правильные гармоничные черты лица, стильная стрижка и очаровательная, даже соблазнительная улыбка на тонких губах. Только взгляд жёлтых, даже более светлых, чем у Льва глаз был колким и пустым.
— Лев её хранил? Зачем?! — невольно изумился Эд.
Женя внимательно всматривался в фотографию. По реакции Эдика сразу стало ясно, что это он. Женя всматривался в черты лица, в общий образ, невольно улавливая довольно отдаленное сходство между Львом и его отцом. Такой красивый образ никак не вязался с тем ледяным голосом, который Женя слышал.
— Это он? Тот, кто приходил? – уточнил Женя.
— Да, это он, — вздохнул Эдик. — Я, пожалуй, возьму её… Может, это поможет их найти?
 
Женя послушно отдал фотографию Эду. Видно, она выпала из книжки, где хранились и деньги.
— Спокойной ночи, — наконец пожелал Женя, хотя они с Эдом оба понимали, что эта ночь, как и две предыдущие, спокойной точно не будет.
Эд, подумав немного, переснял фотографию на свой смартфон на случай, если поисками придётся заняться самому, и отдал её Инне.
— Вот. Вдруг это поможет твоим «нанятым людям» найти нашего ребёнка.
Инна приняла фотографию холодно, бросила на неё всего один взгляд и сунула в сумку. Что-то в её лице заставило Эдика усомниться в том, что фотография будет использована по назначению, а не сгорит утром в пламени от зажигалки.
***
Ночь прошла беспокойно. Эдик вздрагивал от каждого вызова лифта, который в ночной тишине было прекрасно слышно. Лис поставил срок до воскресенья, но Инна, разумеется, не стала ничего ему платить, и он сам не объявился, будто позабыл про них столь же внезапно, как вспомнил. Лев не объявился тоже.
Жене тоже не спалось. Он специально не зашторивал окно. И, хоть свет от фонарей не доходил до седьмого этажа, становилось немного светлее. Женя задремал всего часа на два, и то не глубоко. Всё остальное время смотрел на потолок, не в силах уснуть от изматывающих его тревожных мыслей.
Едва слышная возня на кухне разбудила заставила Женю подняться и, укутавшись в толстовку Льва, пойти на звук. Ему не было холодно, но тепло и запах толстовки унимали грызущую его изнутри тревогу. Ещё одна бессонная ночь — и Женька вернётся на два месяца назад, к глубоким не сходящим синякам под глазами.
Эд смерил Женю цепким, «врачебным» взглядом.
— Ты плохо выглядишь. Измеряй температуру, — велел он и подвинул к Женьке электронный термометр. — Это, конечно, неправильно, но хочешь, я продлю тебе «отпуск»?..
— Не стоит, — тихо ответил Женя, и послушно измерил температуру, но её не было. — Мне уже надоело болеть. Я много пропустил, а мне нужно хорошо сдать экзамены. Мы…
«Мы собираемся поступать в один ВУЗ», — едва не сказал Женя, но осёкся.
Эд впервые за утро осторожно улыбнулся. Женькина стойкость почти восхищала его.
Несмотря на то, что приём ещё не начался, коридор уже гудел от обилия детей и взрослых. Женьку, которого Эд пропустил вперёд себя в кабинет, проводили взглядами злыми и завистливыми. Вместе с ними вошёл Стас, который так удачно спрятался среди пациентов, что сначала Эд даже его не узнал.
 
Эд привычно накинул халат. Медсестра ещё не пришла, так что он сам решил найти бланк справки об освобождении, но ожидаемо потерялся в ворохе беспорядка, учиненного медсестрой.
— Вот это, — Станислав предупредительно сунул ему в руки нужный бланк. — А осмотр?
— Я утром уже осмотрел, — отмахнулся Эдик, быстро вписывая нужное.
Стас ещё раз, более внимательно посмотрел на Женю и наконец вспомнил этого ребенка. Это же мальчик, связанный с Эдуардом Андреевичем. Сирота.
— Поставишь печати и свободен. Сегодняшний день у тебя ещё включен в больничный, так что, если хочешь, можешь сразу домой идти. А я постараюсь тут выжить…
— Спасибо. Не перетруждайтесь, хорошо?
Женя слабо улыбнулся Эдику на прощание, вежливо, но очень тихо попрощался со стажёром, и быстро выскользнул из кабинета.
— Спасибо за заботу! — в спину Женьке ответил Эдик.
Чудо-ребёнок этот Женя. Жаль только, что перевоспитать Льва ему не удастся… От мыслей о пропадающем неизвестно где Льве, Эдику стало неизбывно грустно, и он не смог это скрыть. Это всё отражалось на его лице: и тревога за Льва, и бессонная ночь и бессильная злость на чёрствую жену, и затаённый страх, что, если Лев не вернётся, вся жизнь Эдика развалится на кусочки и полетит псу под хвост.
Станислав внимательно посмотрел на Эда. Он уже видел его уставшим, злым, обеспокоенным, но за время, что они проработали вместе, его ещё не удавалось застать таким рассеянным и немного грустным.
— Что-то случилось? — почти встревоженно спросил Стас.
Эдик перевёл на Станислава нечитаемый взгляд и попытался стереть с лица ненужные эмоции, успокивающе улыбнувшись. Он же профессионал, в конце концов, и нечего думать о личном в рабочее время:
— Просто… «семейные проблемы», — ответил он той же фразой, какую сказал ему на прошлой неделе Станислав. — Впускай пациентов, у кого там талончик на восемь.
Эд стер с лица все непрошеные эмоции и сосредоточился. Начинался его обычный рабочий день.
В обед Эдик всё же опрокинул в себя ромашкового чая и заел его парой маленьких таблеток. Таблеток, которые без рецепта вообще-то не продают, но Эд как-то выпросил нужную бумагу у знакомого психиатра. Препарат не то, чтобы поднимал настроение, скорее, помогал сосредоточиться на деле, устранял рассеянность внимания. Правда, к четырём часам, когда приём закончился, действие таблеток прошло и проявился неприятный побочный эффект: все скверные мысли, которые удавалось игнорировать во время работы, словно дождавшись своей очереди, рванули в его голову скопом, и настроение стало ещё хуже.
— Эдуард Андреевич, — Стас мягко позвал ушедшего в себя мужчину, положив руку ему на плечо. — Не говорите только, что вы хотите тут до вечера остаться.
Рука на плече была тёплой, и немножко вселяла уверенность в то, что если даже не всё будет хорошо, то хотя бы не всё будет плохо.
— Даже если бы и хотел — не могу. Во вторую смену этот кабинет занимает другой врач, — задумчиво, обращаясь скорее к себе, проговорил Эд. На минутку мысль о том, чтобы остаться в больнице и не ехать домой, показалась ему довольно-таки соблазнительной. Дома будет тихо и пусто, и обеспокоенных мыслей станет ещё больше.
— Завтра с двух, Станислав.
Станислав вздохнул. Лучше бы было, если сегодня их смена была вторая — в машине Эда можно было бы попробовать привести мужчину в себя хоть ненадолго.
 
Перед тем, как уйти, Станислав ненадолго остановился в дверях.
— Вы бы отдохнули сегодня, а то с таким видом будете пугать детей точно так же, как это делаю я, — было непонятно, забота это или упрёк, а Станислав поспешил скрыться за дверью.
Эдик невольно фыркнул от смеха. Стас определённо не лишён иронии к себе. Эдику это нравилось.