Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Пятнадцатого? — не сразу сообразил Женя.
— Это ведь твой день рождения? Тебе исполнится восемнадцать лет, и я отпущу тебя во взрослую жизнь со спокойной душой, — пояснил Эдик. — А пока я буду слишком волноваться за тебя. Помилуй, мне и без того хватает волнений со Львом.
Женя понял и остался. После разговора осталось странное чувство. Женя точно знал, каково доставлять другим людям проблемы своим присутствием. Но доставлять проблемы своим отсутствием? Для него это было в новинку.
 
========== Глава 30. Чайки ==========
 
Март тем временем перевалил за середину, и на реке уже тронулся лёд. День был солнечный, и Ваня, едва дождавшись перемены, позвонил Женьке.
— Жень! На речку чайки прилетели! Или бакланы, я не орнитолог, не разбираюсь. Красивые такие, белые. Пойдёшь смотреть?
— Уже прилетели? — переспросил Женя. — Я обязательно пойду. К тому же мы так уток и не покормили, хотя хотели.
— Передохли уже от голода утки, — со смешком фыркнул Ваня, обрадованный согласием. — Шучу-шучу, они на месте. И пяток лебедей в детском парке, и даже гуси, все на месте. Ты же не работаешь сегодня, да? Можно будет прогуляться туда… Слушай, можно я за тобой заеду, встречу тебя из школы? И тогда сразу рванём к реке.
— Тебе, наверно, неудобно будет делать такой крюк, — задумчиво проговорил Женя.
Погулять, конечно, очень хотелось, но разве не проще встретиться на месте, или хотя бы там, откуда до речки будет недалеко идти? Женька вдруг улыбнулся, что-то поняв.
— Или тебя уже не отговорить от этой идеи?
Ваня расхихикался.
— Ты можешь, конечно, попробовать, но шансы низки. Я в любом случае хочу свалить с последнего урока, потому что в такой солнечный день тухнуть в классе — смерти подобно. Этих сорока минут мне с лихвой хватит, и где находится твоя школа я знаю… Ай, Саш-ша!..
Ваня едва не выронил телефон от того, как Саша практически с разгону врезался в него, закинув на плечо тяжёлую руку, и прильнул ухом к мобильнику с другой стороны, пытаясь расслышать, кого там Ваня так отчаянно кадрит уже которую неделю. Ваня с возмущением отпихнул друга локтем.
— Блин. Извини, Жень, тут одни придурки вокруг. Если бы не ты, я бы жил, как в дурке, честное слово!..
Женька лишь рассмеялся, услышав возню в трубке. Наверно, даже хорошо, что у Жени имя одновременно мужское и женское, а то могла выйти крайне неловкая ситуация.
— Тогда жди у ворот, хорошо? — едва слышно прошептал Женя.
— Ага, договорились! До встречи, — с выдохнул Ваня и поскорее положил трубку, чтобы не наговорить ерунды. Он и так постоянно ляпал в разговорах с Женькой что-нибудь романтическое. Жутко стыдился, и ляпал снова.
Сунув телефон в карман, Ваня с удовольствием отвесил излишне любопытному Сашке подзатыльник. Хоть они и лучшие друзья, но рассказать про Женю он пока не мог. Не потому, что Саша лютый гомофоб, о нет, в таком случае Ваня не смог бы с ним дружить. Женя был для Вани чем-то личным, почти священным, и лапать его светлый образ мерзкими пересудами не хотелось.
Женя не хотел, чтобы кто-то из одноклассников увидел его с Ваней. Сплетни о себе были для него смерти подобны, а в том, что они возникнут, у Жени не было ни малейших сомнений. Тихий одноклассник с задней парты встречается после школы с симпатичным незнакомцем из другой школы? О, Женя был уверен, что для девочек, заскучавших после исчезновения Льва, это станет прекрасным предметом для обсуждения до самого выпускного. Да и Лёшке ничего подобного видеть не следовало. После того случая в раздевалке, Лёшка будто вовсе перестал замечать Женю, относился к нему, как к пустому месту, но в душе Женя всё ещё его побаивался.
Женя хотел выскользнуть из класса со звонком, но не повезло, и чтобы потянуть время, он подошел к учителю по физике и робко попросил ещё раз коротко объяснить новую тему, чтобы убить этим не двух даже, а сразу трёх зайцев: Женя и правда не до конца всё понял; учителю точно нравилось, когда у него что-то спрашивают; а пока Женя задавал вопросы, одноклассники успели похватать свои куртки из раздевалки и разбежаться, кто куда.
 
В назначенное время Ваня уже стоял у ворот Женькиной школы, не заходя на территорию. Щурясь от света яркого весеннего солнца, бликовавшего на подтаявших сугробах, он любопытством разглядывал облупившийся фасад и маленькую спортивную площадку, оборудованную баскетбольными щитами без колец. На нём была светлая, совсем весенняя куртка и тонкая шапочка, из-под которой торчала, спадая на лоб, блондинистая чёлка. На плече как обычно висела спортивная сумка, но сегодня вместо баскетбольной формы в ней лежала ополовиненная буханка подсохшего хлеба для уток.
Женька быстро оделся и почти выбежал из школы, издалека заметив долговязую фигуру за решёткой ворот.
— Не долго ждал? — спросил Женя, подходя к Ване.
Ваня обернулся на знакомый голос, и на его лице засияла радостная улыбка.
— Минут десять. Как раз услышал звонок с урока, и понял, что не опоздал. Здорово, что ты согласился. Заносить рюкзак домой будешь или поедем так?
Женя тоже улыбнулся в ответ.
— Давай так, — Женя махнул рукой и пошёл в сторону автобусной остановки. — Мы на автобусе или пешком?
— А… мм… — завораживающая улыбка Жени выбила из Вани последние крохи самообладания. — М… на автобусе? Да, так быстрее.
Чтобы скрыть смущение, Ваня стал поправлять и без того идеальную чёлку.
Вскоре они уже тряслись в маршрутке до центра. Женькин тяжёлый рюкзак как-то незаметно перекочевал на плечо Вани, а его полупустая сумка оказалась в руках Жени, причём когда Женя заметил этот прискорбный факт, дело уже было сделано. Ваня сидел с сияющим лицом и возвращать Женьке его вещи явно не собирался.
Ваня ощущал себя нежно-голубым, как это весеннее небо, и счастливым, как та самая возвращающаяся домой чайка.
Они спустились под мост, на недавно отстроенную набережную, и Ваня указал Женьке куда-то в сторону. В середине неширокой реки плавали крупные льдины, их топтали оранжевыми лапками изящные белые птицы с серыми спинками и чёрными кончиками крыльев. Птицы вели себя как дома, никого не боялись, спокойно ныряли за мелкой рыбёшкой и, к вящей радости гуляющих горожан, частенько садились на парапет.
Женя смотрел на птиц почти с восторгом.
— Любишь животных? — понимающе спросил Ваня, доставая из сумки хлеб и протягивая его Женьке.
— Обожаю, — признался Женя. — В детстве я однажды залез на верхушку дерева, чтобы снять оттуда уличную кошку. Она поцарапала меня, а я посмотрел вниз и сам не поверил, что влез так высоко.
— И как ты слез?
— Если честно, вот этого я уже не помню.
Одна особенно наглая пухлая чайка уселась в полутора метрах от Женьки и уставилась на него изучающе, смешно склонив голову. Под жёлтым клювом алело красное пятнышко, а глаза у птицы были бледно-оранжевыми, с чёрными точками зрачков, придававшими им удивительно внимательное, почти разумное выражение.
Женя отщипнул кусочек хлеба и кинул ей. Чайки — это вам не наглые голуби; их Женька частенько кормил прямо с рук семечками или хлебными крошками, но проворачивать такой же фокус с чайками он не рисковал. Жадная птица заглотила брошенный хлеб целиком и вразвалочку сделала пару шагов ближе, выпрашивая кусок побольше.
Ваня смотрел на Женьку с неприкрытым восторгом.
— Кажется, животные тебя тоже любят! Завидую. А у меня с любым зверьём любовь односторонняя — я их обожаю, а они от меня бегут… Иногда я тискаю чужих котов насильно.
Он тоже отщипнул от краюхи несколько небольших кусков и точными трёхочковыми бросками забросил их на ближайшую льдину. Птицы с ором бросились в разные стороны, не сразу сообразив, что такое к ним прилетело, но тут же вернулись и склевали всё подчистую.
 
Женя снисходительно улыбнулся, и продолжил кормить наглую чайку рядом с ними. Птица постепенно подбрилась всё ближе и ближе.
— Может ты их слишком сильно любишь? Вот и боятся, что ты из лучших чувств ты задушишь их в объятиях.