Никогда во мне не сомневайся (СИ)
========== Глава 31. Голос ==========
Неделя и учёба подошли к концу. Ваня виделся с Женькой каждый день и ощущал себя самым счастливым парнем на планете. Они много гуляли, и однажды даже выбрались-таки покормить забавно крякающих в оттаявшей заводи уток.
— И как им не холодно в ледяной воде?!
Ваня охнул, сунув пальцы в реку. Он забавно балансировал на какой-то коряге у самой кромки воды.
Женя на это лишь рассмеялся. Пока Ваня не лез слишком близко, Женя мог чувствовать себя спокойно и даже радостно, не испытывая растерянности. Понемногу он полностью привык к этому шумному парню.
— В отличие от тебя, у них есть пух и непромокаемые перья, — пояснил Женя.
— Абсолютно все звери на этой планете круче людей. У одних когти, у других зубы, у третьих непромокаемые перья, у четвертых эхолот. И только человек — ни зубов, ни когтей, из эволюционных преимуществ одно только воображение, и то используется как зря.
Ваня встал и зябко отряхнул мокрые пальцы. Чуть пошатываясь, он добрёл по коряге до Женьки и внимательно смотрел, как парень скармливает крикливым птицам остатки батона.
Вспомнилось, как позавчера примерно в это же время они лежали на кровати у Вани дома и смотрели фильм. Ваня просто не мог не распускать руки, но с поцелуями больше не лез. По крайней мере, пока Женя видит. А то, как Ваня прихватывал губами пряди волос на Женькином затылке, останется его маленькой тайной.
— Я, короче, склоняюсь к версии, что людей создали инопланетяне. Ни одна эволюция в здравом уме не могла бы создать что-то столь же беспомощное, как человек.
— Разве беспомощное? — переспросил Женя. — Люди же смогли уничтожить столько видов животных. Значит, цель достигнута. Человек — официально самое разрушительное творение природы.
Женя скормил остатки булки уткам и отряхнул от крошек руки.
— Но мне нравится твоя версия, — даже немного задорно согласился Женя. — Правда лучше бы звучало, если бы не людей создали, а мы сами прилетели откуда-то из глубин других галактик.
— Ну, есть эта… как её… — Ваня почесал лоб, вспоминая. — Теория панспермии, вот. Не смейся над названием! Суть в том, что согласно ей, первые живые организмы были «завезены» на Землю из космоса кометами, астероидами или другими космическими телами. Теорию опровергают все, кому не лень, но она такая романтичная. Людям нравится, особенно таким безнадёжным романтикам, как мы с тобой.
Ваня улыбнулся и спрятал мёрзнущий нос куда-то в складки тонкого шарфа.
— Может, люди и могут только разрушать, но пока есть такие люди как ты, Жень, не всё потеряно. По крайней мере, всё ещё есть, кому кормить уток.
Женя улыбнулся в ответ.
— Говоришь так, будто я один в этом городе уток кормлю, — Женя ещё раз взглянул на птиц, которые, кажется, ждали ещё угощения, которого сегодня больше не предвидится. — Кстати об утках. Булка-то кончилась. И что дальше у нас по программе?
Ваня развёл руками.
— У нас свободная страна. Хочешь, пойдём, купим ещё хлеба и продолжим фаршировать этих аппетитных утят, пока у них лапки до воды не перестанут доставать. А хочешь, можно пойти ко мне домой и нафаршировать себя чаем с печеньками. Печеньки вчера мама испекла, тебе понравится. Выбирай.
— Не надо фаршировать утят, они мне и такими нравятся, — хихикнул в ответ Женя. — Пойдём к тебе, уменьшим запасы сладкого.
Ваня довольно улыбнулся в шарф. День, когда ему удаётся рассмешить Женю, определённо прожит не зря, а Ване всегда это удаётся.
Вскоре они уже сидели на тускло освещённой кухне над чашками ароматного чая. Эти чашки были уже другими, с изображениями круглых птичек из популярной игры. Парни трепались обо всём — список тем для обсуждения в голове Вани никогда не иссякал, — а потом Ваня, само собой, провожал Женьку домой, едва ли не мурлыча от удовольствия, и, конечно же, на прощание полез обниматься.
Жене нравилось проводить время с Ваней. Нравилось рассматривать забавные кружки, каждый раз новые. Нравилось мамино печенье, которое Женя хвалил и просил Ваню обязательно передать маме комплименты. Нравилось болтать ни о чём — для Жени общения с одним только Ваней было предостаточно, и другие люди не нужны.
Когда Ваня в очередной раз полез обниматься, Женя не оттолкнул его и даже не посмотрел хмуро, а лишь слабо обнял в ответ.
— Крепче, я не фарфоровый, — хмыкнул Ваня, наслаждаясь такими долгожданными, наконец-то взаимными объятиями, и не собираясь отпускать до тех пор, пока Женя сам не разожмёт руки. Ему было чертовски хорошо, и в сердце теплилась смутная надежда на то, что Женя хотя бы отчасти чувствует то же самое.
Женя послушно обнял Ваню покрепче, насколько было сил. С полминуты он стоял не шевелясь, прислушиваясь к ощущениям, а потом медленно отпустил.
— Что-то долго мы сегодня прощаемся, — хмыкнул Женя, когда Ваня не сразу расцепил руки, выпуская Женю из объятий.
— Ну это ведь ко взаимному удовольствию, да? — улыбнулся Ваня и прикрыл глаза, воскрешая в памяти ощущение от женькиных объятий. — Я бы с тобой с удовольствием вообще не прощался бы. Завтра увидимся в кафе?
— Если ты придёшь, то увидимся, — Женя кивнул в ответ. Он знал, что Ваня точно завтра придёт.
Выходные пролетели как один миг. После тренировки Ваня встретил Женю с работы, прогулялся с ним недолго и отвёл домой, а в воскресенье почти на весь день пригласил к себе — отдыхать, смотреть кино и лопать мороженое.
***
В первый день каникул, в понедельник, Женя проснулся довольно поздно, часов в десять, но несмотря на долгий сон, он едва ли ощущал себя отдохнувшим: скорей уж, ещё более уставшим, чем накануне.
Квартира встретила его неожиданной, холодной тишиной. Сначала Женя не обращал на неё внимания — спокойно позавтракал в одиночестве, ненадолго включил телевизор и, не найдя ничего интересного, выключил. Где-то через час тишина стала ощутимо давить, а у Жени в голове стали крутиться тревожные мысли. Чтобы заглушить их, Женя попробовал почитать пару книг с полки Эда или сделать домашнее задание, но сосредоточиться на чём-либо не получилось.
Всё в этой безликой серой комнате давило на Женю воспоминаниями. Он так и не решился ничего менять. Вещи, оставленные Львом на тумбочке и на столе, стояли в точности так, как он их оставил. Женя думал, что Лев разозлится, если что-нибудь окажется не на своём месте, но чем больше проходило дней, тем меньше оставалось надежды на возвращение Льва. Сколько его уже нет? Кажется, месяц или около того. За всё это время Лев даже ни разу не напомнил о своём существовании. Вспомнит ли он, даже если вернется, где что лежало? Вспомнит ли он Женю? Или, забыв о чувствах и обещаниях, вышвырнет его вон из комнаты точно также, как уже вышвырнул из своего сердца?
Сердце сжалось от тоски, и Женя решил убраться. Возможно, немного назло. Пусть лучше злится, когда вернётся, чем не вернётся вовсе.
Правда, ничего у Женьки не получилось. Только он поднимал вещи с полки, чтобы протереть пыль, как тут же почти бессильно ставил их обратно. Он буквально не мог ничего изменить. Это были не его вещи, не его комната и не его жизнь. От осознания этого леденели пальцы и хотелось бежать прочь, куда угодно, только бы забыться.
В глубине души Женя даже сейчас понимал, что от себя не убежишь. Куда бы он ни шёл, его единственный настоящий враг всегда был с ним — он сам.
Женя дрожащими руками потянулся к телефону. Он не мог больше вынести нахождения здесь, в этой тишине, в этой пустой квартире. Хотелось увидеть Ваню, но не только вечером после работы, а прямо сейчас. Женя остро нуждался в его поддержке, хоть в каком-то теплом слове. Ему жизненно необходимо было отвлечься.
Ваня не ответил ни на короткую смс, ни на долгий звонок. Это был первый раз, когда Женя сам позвонил Ване. Женя хотел сбросить после третьего гудка, но в итоге слушал их до тех пор, пока не раздалось бездушное «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее».