Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Оказавшись наконец дома, Лев устало упал на диван и заснул в ту же секунду, предвкушая, как проснётся и пойдёт к Женьке в больницу. А потом всё будет хорошо.
~~~
Вечер прошёл как-то мимо Жени. Он под присмотром медсестры принял таблетки, под её же присмотром дошёл до столовой. Хотя ужин был слишком пресным, как и любая больничная еда.
Вечером, как и обещал, ненадолго заскочил Эдик. В этот раз они из палаты не выходили и говорили о чём-то общем и повседневном. Тема Льва старательно была обойдена стороной, словно нечто не особенно законное.
Почти перед отбоем в палату влетел Ваня, так же нахально усевшись на кровать. Почему именно к нему — Женя так и не понял. У Савельева имелась удивительная способность говорить много, притом без нужды в ответах собеседников — он и сам мог их додумать, но время в его присутствии ползло немножко быстрее, и уже за одно это Женя не мог на него сердиться. На самом деле, с Ваней было даже весело, когда рядом не было угрожающего Ване Льва.
Ночь в этот раз была какой-то поверхностной. Боль в плече не была слишком сильной, чтобы ставить обезболивающее, но и не давала уснуть глубоко.
Женька проснулся рано, как только на улице стало светать, словно боялся пропустить что-то важное, стерпел утренний обход и таблетки на завтрак, а потом впал снова в анабиоз ожидания. Соседи ушли, и Женя наслаждался тишиной.
***
Лев с видимым трудом приоткрыл глаза — в них, казалось, песка насыпали. Часы показывали десятый час, а значит, в больницу к началу времени посещений он вполне успевал.
Лев доплёлся до ванной, взглянул на себя в зеркало и мрачно усмехнулся. Две бессонные ночи, маленькое путешествие и вчерашний загул не оставили ни единого следа былого лоска: лицо выглядело мятым, под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, на подбородке проступила светлая и редкая, но оттого не менее раздражающая щетина.
Но вряд ли это могло лишить Льва решимости увидеть Женьку, так что парень только решительно выкрутил кран с холодной водой и попытался придать себе вид, в котором он не будет пугать детей.
От кругов под глазами, впрочем, ни холодный душ, ни наспех сделанный кофе не помогли.
В одиннадцать с четвертью Лев явился в палату к Женьке с пакетом. В пакете лежала кое-какая смена одежды: бельё, носки, футболка и спортивные штаны. Лев не знал женькиных размеров, но надеялся, что угадал.
— Ой, привет, — поздоровался Женя, садясь на кровати. Лев выглядел не как обычно. — Не выспался? У тебя тут, под глазами…
Лев только кивнул, садясь на кровать к Женьке. Пользуясь отсутствием людей в палате, Лев наклонился и прижался губами к виску Женьки. Прикосновение странным образом отзывалось внутри сладким, тянущим чувством.
— Да, две ночи почти не спал. Тут вещи. Примерь, — потребовал он, протягивая парню пакет с вещами.
Женька снова смутился. После вчерашнего разговора с Эдиком он не знал, как ему реагировать: прикосновения были приятными, но всё приятное от Льва казалось подозрительным. Женя решил начать с футболки. Снять рубашку одной рукой было не так просто, он не хотел сильно напрягать больную руку.
— Поможешь?
Лев послушно придвинулся и аккуратно принялся расстёгивать пуговицы женькиной безнадежно испорченной рубашки. Распахнув её, он мимолётно поразился, насколько же Женька худой: на его рёбрах можно было играть, как на клавесине. Кончиками пальцев Лев провёл по большому багровому синяку на боку Женьки.
В его глазах было нечитаемое выражение.
— Идеально. Наконец-то ты перестанешь выглядеть как оборванец.
Женька слегка пригладил футболку.
— Спасибо. Даже с размером угадал.
В палату кто-то без стука зашёл. В этот момент Лев как раз собирался помочь Женьке снять брюки и уже положил руки на его пояс, а потом обжёг вошедшего более чем злым взглядом.
Это был Ваня. Он замер на пороге на пару секунд. Оценивая происходящее, а потом всё же шагнул внутрь и сел на соседнюю кровать, хотя Женя пытался едва заметным движением головы показать, что лучше бы ему всё же уйти.
 
— О, так к тебе и друзей пускают. А я хотел тебя позвать, мы там в шестой палате в карты играем…
Лев недоуменно вскинул бровь.
— Как мило, что ты уже завёл друзей, — обратился Лев к Ветрову. — Может, ты нас представишь друг другу?
— Я Ваня, — вклинился в разговор парень.
— А это… Женя, — немного неуверенно ответил Женька.
— Очень приятно, Ваня, — отозвался Лев, но остановиться даже и не подумал.
Слабое, молчаливое сопротивление со стороны Жени Лев с присущей ему невозмутимостью проигнорировал. Сняв с Женьки брюки, он ненадолго залип на тонких ногах Женьки, покрытых синяками и ссадинами, на острых коленках; ощутил нестерпимое желание провести по этим ссадинами и узнать вкус Женькиной крови… Ему потребовалась целая секунда, чтобы прикрыть глаза и перевести дух. Это всё потом. Всё ещё будет.
Он невозмутимо помог Женьке натянуть новые штаны.
— Отлично выглядишь, — улыбнулся он. — Да у меня глаз-алмаз!
Ваня следил за действиями Льва внимательно, почти не моргая, а Льву было очень трудно держать себя в руках и не сорваться на незнакомца, так откровенно пялящегося на Женьку. На его, Льва, Женьку.
Последнему же хотелось немедленно сбежать от взгляда обоих парней, исчезнуть, стать невидимым, только не сидеть на пересечении взглядов.
В коридоре послышалось отчётливое «Савельев Иван! В процедурную!».
— Ой, кажется меня зовут, — Ваня нехотя встал. — Жаль, не удалось пообщаться, — обращаясь уже ко Льву.
Перед тем, как выйти, у двери, он добавил:
— Я ещё зайду.
Лев стрельнул взглядом в закрывшуюся за Ваней дверь.
— Зайдёт он… — процедил парень сквозь зубы и тут же переключил внимание на Женьку: — Как ты здесь? Тебе все исследования сделали? Энцефалограмму, МРТ, рентген? Какие прогнозы? Нужно что-нибудь? Ты только скажи, я всё, что нужно принесу.
Говоря это, Лев практически вплотную подобрался к Женьке, между ними сейчас и двадцати сантиметров не было. Женька не замечал — они так часто нарушали личное пространство друг друга, что это почти перестало смущать.
— Всё хорошо. Врач сказал, что швы с плеча можно будет снимать уже через дня три — дольше держать нельзя. Сотрясения вроде него, но энцефалограмму сделают сегодня после обеда — в другое отделение нужно идти. Эту неделю я точно тут, на постельном режиме. А после могут и на амбулаторное лечение перевести. Никаких осложнений пока нет. Про диагноз ничего не говорят.
— Ну, здорово, — выдохнул он. — Я отведу тебя на ЭЭГ. Я каждый день приходить буду. В школе беспокоиться никто не станет: по документам я в больнице, а ты вчера поссорился с родителями и укатил в Москву в поисках лучшей жизни. Запомни это на всякий случай.
Лев придвинулся вплотную к Женьке, зарывшись носом в его волосы. Вспомнился тяжёлый и затхлый запах в квартире Ветровых, наполненный алкоголем и безысходностью, но от Женьки и в помине не пахло ничем таким: немного шампунем и сильно — лекарствами.
— Что этот Ваня? Часто заходит? Он буквально пожирал тебя взглядом, — тихо произнёс Лев, так и не отрываясь от Женькиных волос. Он прикрыл глаза и наслаждался близостью: большой и дикий, но такой ручной кот.
Женя обнял Льва в ответ, немного слабо и неловко. Лев казался ему тёплым, даже не физическом плане. Женька ни разу не получал такой поддержки и заботы даже от родителей, что уж говорить о чужих людях. Хотелось насладиться коротким моментом идиллии, не думая о чём-то плохом. Льву ощущение тонких и слабых Женькиных рук на себе было приятным. Он осторожно, чтобы не спугнуть, положил руки на талию Жени, прижал его к себе теснее и провел кончиком носа по коже за женькиным ухом. Это было необычно — Лев никогда не держал в руках кого-то столь маленького и доверчивого.
 
— Местный болтун, как я понял. Назойливый слишком, — так же тихо ответил Женя. — Забегает утром и вечером, иногда чаще.
— Хочешь, я сломаю ему ноги, чтобы он поменьше бегал? — так же тихо и спокойно спросил Лев. Провернуть такое было бы легко и даже приятно — лестницы в больницах очень и очень неудобные.