Никогда во мне не сомневайся (СИ)

В голосе Льва не было ни агрессии, ни усмешки — голос оставался спокойным. Женю это очень насторожило: Лев так шутит или..? Это было похоже на ревность. Спрашивать об этом у самого Льва это он не решился, и сделал себе мысленную пометку разговорить Эдика при первой возможности. Тем не менее, Женька не отодвинулся, просто замер, выжидая.
— Нет, что ты, не надо.
— Ладно. Раз ты просишь — не стану, — Лев на мгновение прижался губами к шее Женьки и отодвинулся. — Но его малейшее поползновение в твою сторону — и он труп.
Лев подумал, что если бы дверь в палату закрывалась — он бы непременно позволил бы себе больше. Завалил бы Женьку на постель, придавил бы собой, чтобы у того даже мысли не возникло сопротивляться, и долго целовал бы его всего и загладил бы до оргазма, непременно. Но сейчас он не мог, и это злило его.
— Ты до вечера останешься, — спросил Женя, поднимая на Льва глаза. — Или есть дела?
— Нет, до вечера никаких дел. Только охранять тебя от всяких Вань.
Женя улыбнулся слегка нервно.
До конца дня Лев от него почти не отходил. Пока Женя, которому всё ещё было больно ходить, ковылял до кабинета с энцефалографом, цепляясь за локоть Льва, тот тихо млел от близости, хотя по его отмороженному лицу понять этого было, конечно, нельзя. Потом торчал под дверью кабинета, пока голову Женьки обвешивали датчиками, терпеливо выслушал все наставления врача, проследил, чтобы Женька не забыл пообедать, и до самого вечера волком смотрел на любого человека, пытавшегося приблизиться к его Женьке: особенно на высоких блондинов по имени Ваня, которых в отделении было всего один.
В семь, когда закончились приёмные часы, Лев ушёл, но до отбоя Ваня так и не пришёл больше: либо Лев его всё же отпугнул, либо он нашёл дела поинтересней и завтра сутра снова заявится.
 
========== Глава 5. Цена свободы ==========
 
— Ты и сегодня не спал?
Мешки под глазами Льва со вчерашнего дня меньше не стали. Женька пододвинулся, чтобы Лев сел рядом.
Тот тоскливым взглядом окинул женькиного соседа и примостился рядом, чинно держа руки при себе. Выглядел он, по собственному мнению, просто отлично, не то, что вчера.
— Может, прогуляемся? — предложил Лев. — Тебе можно уже на улицу? Тут есть аллея на территории больницы, ёлки-лавочки. Даже если захочешь — не устанешь.
— Если с тобой и ненадолго, то, наверно, отпустят, — Женьке эта идея понравилась. Всё же проводить столько времени на кровати и изредка выходя в коридор не очень хорошо. — Врач сказал, что всё со мной уже нормально, в пятницу выпишут домой.
— В пятницу, — механически повторил Лев.
— Ну да, — с улыбкой кивнул Женя, натягивая куртку поверх футболки.
Лев вывел Женьку на улицу и медленно повёл по аллее. Людей на территории было много, но все сновали по своим делам, на парней никто не смотрел. Лев довёл Женьку до самой крайней скамьи, усадил на неё парня и сам сел рядом, нагло притягивая его к себе.
Женька с интересом рассматривал территорию и вдыхал свежий воздух. Он уже устал от больничного запаха, сквозь пропитанного лекарствами и антисептиками. Тут было бы даже уютно, если не знать, что милые голубые и белые домишки вокруг — это больничные корпуса.
Женька поднял свои большие серые глаза на Льва и неожиданно спросил:
— Я тебя не утомляю?
Лев в очередной раз растаял от этих женькиных вопросов и взглядов. Ветров искренне боялся быть хоть капельку обузой для Льва, а тот в свою очередь, искренне не понимал, как можно так стесняться, когда тебе помогают.
— Ничуть, — мотнул головой Лев. — У тебя губы синие… Тебе не холодно? На тебе же свитера нет.
Женька выдохнул.
— Немного, — признался он. — Не привык налегке на улицу выходить. Было бы обидно заболеть, считай, почти перед выпиской.
Лев молча стянул с себя шарф, обмотал его вокруг женькиной шеи, а потом достал из кармана шапку и так же молча надел её на Женю. Аккуратно поправив выбившуюся из-под шапки чёлку, Лев улыбнулся.
— Лучше?
Эти синие от холода губы… Лев никак не мог отделаться от желания попробовать их на вкус.
 
Женя набрался смелости и, оглядевшись по сторонам, протянул ко Льву руку и робко сжал его ладонь холодными пальцами.
— Спасибо, уже теплее.
Лев обнял парня крепче. Он ещё никогда не испытывал настолько острого, зудящего желания поцеловать кого-то в губы. И он, наверное, мог бы сделать это, но его слишком волновала реакция Жени. Вдруг, испугается? Или, впитав от родителей ненависть к геям, пошлёт Льва с его заботой к чертям собачьим? Да с чего Лев вообще решил, что Жене могут нравиться парни?..
Льву не хотелось торопливостью и неосторожностью испортить всё, что между ними уже было. Женя и так позволял Льву очень много, но тому всегда хотелось больше. Намного больше.
Женька и подумать не мог, что когда-нибудь он будет так спокойно сидеть с кем-нибудь, держаться за руки, обниматься. Совершенно без страха. Раньше он только и думал только о том, как бы успеть спрятаться, чтобы снова не получить от родителей или «золотого мальчика», чтобы неумело обработать раны чудом найденной зелёнкой или перекисью. А сейчас… Таким спокойствием нужно наслаждаться, оно всё ещё казалось эфемерным и скоротечным.
— Почему ты так ко мне относишься? Ну, заботишься, помогаешь, — Женя не сдержался и задал назойливый вопрос, который неотвязно преследовал его в мыслях много дней.
Лев прикрыл глаза, раздумывая. Возможных ответов на этот вопрос существовала добрая тысяча, но правда была в том, что Лев и сам не знал, что заставляет его делать это. Лев прекрасно понимал причину, по которой пошёл в туалет за Женей и предложил ему сделку, но понятия не имел, в какой момент корыстный интерес перерос в нечто гораздо большее, а вытряхивание денег из Лёшки превратилось в желание обладать Женькой безраздельно.
— Я просто хочу это делать, — наконец, выдавил он. — Просто ты особенный для меня. А почему ты постоянно спрашиваешь? Боишься, что это вдруг закончится, ты вернёшься к родителям, и всё станет, как раньше? Или тебе… неприятна моя помощь?
— Просто я немного не привык к такому — раньше же мне вообще никто не помогал, — Женька немного запнулся. — Но мне приятно, правда.
Снова подул ветер, и Женька чихнул, едва успевая прикрыть лицо руками. Оставалось только попытаться получше укутаться в шарф Льва, чтобы согреться.
— Может пойдём? — предложил он, хотя уходить вовсе не хотелось. Не сейчас.
— Тебе так хочется снова оказаться в стерильной палате? У меня есть идея получше, — сказал Лев, медленно расстёгивая своё пальто. Под ним оказался бежевый свитер с высоким горлом. — Прижмись ко мне, я согрею.
Женька с легким замиранием сердца пододвинулся ближе и слегка обнял, прижимаясь к тёплому Льву. Вокруг никого не было, лишь проходили мимо пара человек, но Женя всё равно смущался, и Лев наслаждался его смущением.
— Ты сам не замёрзнешь?
— Никогда, — Лев тепло выдохнул в макушку Жени и улыбнулся: — Во мне хватит огня на двоих.
Он запахнул полы пальто и обхватил Женю, крепко прижимая к себе.
— Тебе нравится так сидеть?
— Нравится, — признался Женька и прикрыл глаза, пригревшись в таких тёплых объятиях.
— Я придумал, чем ты мог бы отплатить мне за уроки математики, — хитро улыбнулся Лев. — Но требовать прямо сейчас не буду. Заплатишь, когда будешь сам готов. Сказать, чем?
Женька с любопытством посмотрел на Льва. Ему было действительно интересно узнать, что придумал Суворов, и почему улыбается так хитро.
— И чем же?
— Поцелуй меня, — просто предложил Лев.
Его лицо оставалось невозмутимым, но в самой глубине своего существа Льву было тревожно. Ей богу, никогда в жизни потенциальный отказ не волновал его так сильно, как сейчас.
 
Женька опустил глаза и залился краской. Женьке Лев нравился, скрывать это от самого себя было уже бесполезно. Да Лев говорил, что Женя особенный для него, и такого предложения стоило ожидать, однако для неискушенного Женьки оно все равно оказалось вызовом.