Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Парень посмотрел по сторонам, собираясь с духом, слегка приподнялся и прижался своими холодными к губам Льва: робко, слабо и совсем недолго.
— Так?
Лев пропустил вдох, ощутив на себе холодные губы Женьки. Внутри сладко ёкнуло, руки непроизвольно сжались вокруг Женьки крепче, не желая выпускать. Само знание, что Женька готов на это, наполнило его решимостью довести процесс совращения до логического конца.
— Нет, не так, — шепнул Лев. В его глазах, в самой глубине бездонных зрачков, вспыхнул настоящий дьявольский огонь. — Вот так.
Лев прижался к губам Женьки плотно и сильно, провёл кончиком языка по нижней губе, втянул ее и выдохнул сладострастно. Женьки на неловкость, неопытность и катастрофическая неискушенность приводили его в настоящий восторг. Это был азарт хищника, загоняющего трепетную добычу.
Лев был напористым, что Женьке ничего не оставалось, кроме как поддаться, ответить неумело и неловко.
Женька нехотя отстранился. Сердце билось быстро, щёки горели, дыхание сбилось, в голове от избытка эмоций слегка загудело, и он пристроил лоб на плече Льва, пряча лицо.
Даже сквозь слои одежды Лев ощущал, без заходится в сбивчивом, быстром и сильном ритме женькино сердце. Как у пойманной птицы или маленького зверька.
«Мой!» — собственнически заявила самая вспыльчивая, психопатическая, почти животная часть сознания Льва.
«Будет моим», — поправила часть рациональная.
— Это в счёт следующего урока, — хриплым от возбуждения голосом проговорил Лев.
***
Они были в палате одни, и Лев нагло лип к Женьке, исследуя губами его тонкую шею. Кожа была нежной и сладкой, и Лев едва удерживался от желания оставить на ней засосы — печати принадлежности, указывающие, что Женька является собственностью Льва, и только его.
Лев вмешивался в чужую жизнь так уверенно, будто имел на то полное право, и едва ли кому-то удалось бы его переубедить. Он убедил Женю в том, что тот сможет добиться досрочного признания дееспособности и теперь якобы пытался вытянуть его, уверенного троечника, на средний балл поприличнее. На деле же (и Женя смутно это подозревал) Лев просто нашел себе в этих занятиях повод все время быть рядом и реализовать свои садистские наклонности.
— Меня обещали выписать через два дня, — сообщил Женя главную новость.
— Послезавтра?.. — педантично уточнил Лев. — Тогда мне сегодня нужно будет уйти пораньше. Позанимаешься сам? Я попрошу медсестру проверить, чтобы ты не отлынивал.
— Да, позанимаюсь, — Женьке было трудно сконцентрироваться на разговоре — действия Льва его очень отвлекали. Женя каждый раз закусывал губу и краснел, когда губы Льва касались его шеи.
— У тебя… дела, да?
— Да, дела, — кивнул Лев. Какие именно дела его ждали, Женьке до поры лучше было не знать.
Лев провёл кончиком языка по нежной коже за ухом, вдохнул запах Женькиных волос и с видимым сожалением отстранился. Так хотелось оказаться скорее наедине, и не на десять минут, пока в палате никого, а надолго. Быть только вдвоём, показать Женьке всё, что Лев умеет, сделать Женьке так хорошо, чтобы он прекратил уже наконец зажиматься и извиняться за всё подряд. Хотя и это было по-своему мило.
— Ты уже уходишь? — спросил Женя, когда Лев отодвинулся. Хотелось хотя бы просто посидеть рядом подольше.
Лев глянул на часы. Стрелки показывали начало шестого.
— Да, пожалуй, пойду.
Лев придвинулся снова и запечатлел на губах Женьки жадный и собственнический, но прискорбно поверхностный поцелуй. Они пока не заходили дальше, Лев не рвался исследовать глубины женькиного рта, довольствуясь сладостью робких обветренных губ, но уже отчаянно жаждал проникнуть глубже, зацеловать Женьку до беспамятства, до полусмерти. Сдерживаться с каждым днём становилось всё труднее.
Женька уже привык к поцелуям, хотя отвечал с всё той же присущей ему робостью, которую не мог побороть. На что-то большее он не решался — всё это было впервые, Женя раньше о таком даже не задумывался. Но ему нравилось.
Лев с тоской провёл кончиком языка по губам Женьки и отстранился.
 
— Я завтра приду как обычно. Занимайся, — напутствовал он, надел пальто и, взъерошив на прощание Женькины волосы, покинул палату.
— До завтра, — Женька проводил Льва взглядом.
***
Плана как такового у Льва не было. Да и как знать, куда заведет разговор? Лев решил импровизировать.
Дверь открыл коротко стриженный мужчина. На нем была футболка не первой свежести, а вперед выдавался внушительного размера живот. Лев вдумчиво провел взглядом от трехдневной щетины до дешевых растоптанных тапок, потом поднял взгляд и улыбнулся.
— Чего тебе, малец?
— Александр Романович? Я к вам по поручению. Меня зовут Даниил, я помощник… — Лев на секунду замедлил своё вдохновенное вранье и ляпнул первое, что пришло в голову: — … Эдуарда Андреевича.
Мужчине это имя ожидаемо не сказало ничего.
— И что?
— Ну… Я деньги привез.
Лицо Ветрова-старшего наконец озарилось пониманием.
— А, так ты от того педика, что ли?
— Точно, — Лев оскалился и приоткрыл пакет, который был у него с собой, демонстрируя черное матовое горлышко бутылки. — У меня от него подарочек вам. Могу пройти?
— Деньги сначала давай, — взгляд мужчины голодно скользнул по бутылке, но уговор он не забыл.
— Да вот же, — Лев вытащил из кармана заранее заготовленную пятитысячную купюру. — Тут больше, правда, но можно без сдачи.
— Так чего ж ты молчал, родной! — отношение мужчины ко Льву изменилось так резко и кардинально, как случается только у алкоголиков. — Жена, где ты там? Гость у нас.
Из кухни выглянула невысокая и болезненно худая женщина с длинным, но тощим хвостиком светлых волос и просто огромными на фоне маленького лица серыми глазами. На вид ей можно было дать и тридцать, и пятьдесят.
— Ой, а вы кто?
— Этот юноша от того педика, который похитил моего сына. Данила.
— Нашего сына, — терпеливо поправила женщина. — Я Маша… Ой, Женя! Как он там? На звонки не отвечает, смс-ку только прислал один раз, что с ним всё хорошо. Он обиделся на нас?
Лев вручил старшему Ветрову вожделенный пакет и снял пальто, намекая, что он здесь надолго.
— Ну, было на что обижаться, верно? Хорошо с ним всё, в больнице он.
Женщина выронила кухонное полотенце, которым вытирала руки.
— Что с ним?! В какой?
— Не в местной, — торопливо замахал руками Лев. — Эдик его в Москву отвез, местным коновалам не доверяет.
— Какой еще Эдик?.. — прошептала женщина, не сводя глаз со Льва.
— Эдуард Андреевич. Ну, педик, который вашего сына украл.
— Ре-му мар-тин, — по словам прочитал Ветров.
— «Реми Мартен», — терпеливо поправил Лев, незаметно направляя мужчину к кухне. — Коньячок такой, очень хороший. Давайте накатим за знакомство, Александр Романович?
— А отчего бы и не накатить, — заухмылялся мужчина. — Жена, накрывай на стол! И представься гостю, женщина!..
Через полчаса Лев совершенно освоился на крошечной кухоньке и, раскачиваясь на стуле, разглагольствовал.
— Терпеть не могу этого педика, то туда пошлёт, то сюда, мальчик я у него на побегушках.
— Где же он работает? — Мария задумчиво крутила в руках пустую стопку.
— В банке. Рейнэ Коммерцбанк, филиал тут открывать собирается.
Женщина слегка нахмурилось.
— Ау…
— Рейнэ Коммерцбанк, — терпеливо повторил Лев и, подумав, уточнил: – Акциенгезелльшафт. Это «дочка» Креди́т Суи́сc, швейцарский банк.
На губах Льва слегка подрагивала спокойная улыбка, но внутри он просто умирал от смеха, откровенную водя родителей Жени за нос. В море лжи Лев был в своей стихии.
Мария ахнула.
 
— Где такой человек мог с Женькой познакомиться?
— Да наверняка в той кафешке пидорской, — рявкнул Ветров. — Говорил я тебе, чтобы ты не отпускала его работать. Торчал там всё лето от зари до зари, ты говорила «мальчик работает», а мальчик там с мужиками зажимался по всем углам. Аж противно. Хотел бы зарабатывать нормально — нашел бы себе мужское дело, а не официанткой крутился. Я в его годы грузчиком работал!