Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Ваня понимал, что, слоняясь вокруг Жени, отпуская всякие шуточки, то и дело принимаясь тискать его и целовать, он ни черта не помогает, а только мешает ему собираться, но поделать с собой ничего не мог. Хотелось хотя бы попытаться удержать его. Женя лишь снисходительно улыбался.
— Я встречу тебя вечером, — горячо пообещал Ваня, с поцелуями зажав Женю у стены в коридоре, мешая прорваться к вешалке с курткой. — Даже если сегодня решишь ночевать там, я хотя бы провожу тебя. Можно?..
— Можно.
Женя мягко и коротко поцеловал Ваню в щёку, а потом выскользнул из крепких объятий и надел куртку.
Ваня, недовольно ворча, открыл дверь и на прощание ещё раз поцеловал Женю — глубоко, страстно, многообещающе.
— До вечера, — шепнул он, а потом долго стоял у двери, слушая, как Женя спускается по лестнице, как захлопывается за ним тяжёлая подъездная дверь. Хотя Ваня улыбался как обычно, внутри его точило неприятное чувство, что день рождения, кажется, закончился, и всё, что ему осталось — это воспоминания.
***
Женя возвращался домой с согревающим чувством, что всё налаживается. Пусть в глубине души он давно уже понял, что в его жизни счастье — всегда хрупкое и скоротечное, оно не может длиться долго, сейчас он старался об этом не думать. Куда приятнее было вспомнить сладкие мгновения прошедшего дня и планировать будущие встречи.
Весна наконец окончательно вступила в свои права. Женя сменил рубашку и брюки на другой такой же комплект, предварительно тщательно отгладив одежду. Перед выходом он собрал непослушные волосы в короткий хвост на затылке и сменил зимнюю куртку на весеннюю ветровку.
В кафе Женя пришёл с неожиданно хорошим настроением и даже не обратил внимания на странный взгляд Макса.
Утренний, скорее даже ночной звонок из небытия не помешал Максу вернуться в постель и слегка вздремнуть, а потому к моменту второго пробуждения всё произошедшее стало казаться жутковатым похмельным сном, утренним глюком. Однако найденный на тумбочке клочок бумаги с номером иногородней больницы говорил об обратном. Макс перечитал неровные строчки ещё раз. От них веяло могильным холодком.
Явившись на работу, Макс первым делом убедился, что смена у Женьки сегодня есть, и стал терпеливо ждать его. Он так и не решил, как ему поступить. Просто безропотно отдать Ветрову адрес и пусть катится к своему Льву ближайшим поездом? Или не отдавать? Может, вообще не говорить ему ничего, а потом нашептать Льву, что Женька забил на него и ехать не захотел? А что, это отличная мысль…
Пока в голове Макса крутились идеи одна другой злобнее, пришло время женькиной смены. Бариста сразу отметил несвойственное Женьке хорошее настроение, улыбку, отдохнувший вид, и зачем-то ощупал лежащую в кармане фартука бумажку. Макс словно желал убедиться, что она не испарилась, хотя её содержание помнил уже наизусть. Сходу подзывать Женю Макс не стал, зная, что рано или поздно, Женя сам к нему подойдёт.
Так и случилось. Когда выдалась свободная минутка, Женька, чтобы не стоять без дела, подошёл к стойке и запрыгнул на стул где-то с краю. Отсюда ему было хорошо видно весь зал. Заговаривать с Максом первым он не спешил.
Макс стрельнул взглядом в сторону навострившей уши администраторки.
— Юля, у меня кофе кончился, — посетовал он. — Не принесёшь из подсобки свежего? Век буду должен!
— А сам? — зная о взаимной неприязни парней, она справедливо опасалась оставлять их двоих.
— Пожалуйста? — Макс улыбнулся как мог очаровательно. Он хоть и был геем, но прекрасно знал возможности своей чарующей восточной внешности и вовсю ими пользовался.
— Ох, ладно.
Юля скрылась в подсобке, а Женька ощутимо напрягся и кинул на Макса подозрительный взгляд. Всегда же сам за кофе ходил, почему же сейчас отправил за ним Юлю?
Губы бариста растянулись в хищной улыбке.
— Ну что, Жень, Лев тебе не звонил? — невинно хлопнув ресницами, осведомился он. — Нет? Какая жалость. А мне вот звонил сегодня утром. Мы довольно мило поболтали. Я так понял, ты всё ещё не в курсе, где он, и что с ним, так?
 
Женя посмотрел на Макса ошарашенно, и даже торопливо проверил свой телефон — нет, ни одного пропущенного звонка. Женя не хотел в это верить. Лев же оставил телефон дома. Да и с чего Льву звонить именно Максу? Почему не Жене? Женя был прав, Лев забыл его и бросил.
Макс с довольным смешком следил за метаморфозами на Женькином лице.
— Да? — Женя пытался говорить спокойно. — И о чём же вы болтали?
— Ну, например о том, в какой больнице он сейчас лежит.
Это было уже слишком для шутки. Женькины плечи невольно вздрогнули.
— В больнице?.. — недоверчиво переспросил он.
За Льва стало безумно страшно. Но, если он сам позвонил, то Лев точно не в реанимации, хотя вполне мог и до этого быть там. Во что же ты ввязался, Лев?..
— Что, тебе неинтересно? — Макс выгнул бровь почти разочарованно. — Вообще-то, он просил, чтобы ты приехал к нему, говорил, что без тебя не справится… Я вот всё гадаю, зачем ему такая сопля, как ты? — Макс взглянул с состраданием.
Женя нахмурил брови. В тихом голосе зазвучало раздражение пополам с обидой.
— Опять начинаешь? Может быть, во мне всё же есть что-то, что нравится другим? То, что ты из-за своей самовлюбленности не можешь разглядеть. То, что заставляет Льва нуждаться во мне. И поэтому-то он попросил приехать меня, а не тебя.
— О, боже, у мышки прорезался голос! — рассмеялся Макс.
Он достал помятый клочок бумаги и покрутил его в пальцах, словно раздумывая, отдавать или не отдавать. Женя с надеждой следил за его пальцами.
— Это адрес, да? — глухо уточнил он. — Отдашь или поставишь Льва под угрозу из-за своего эгоизма?
— Под угрозу?.. Ну, возможно. Вообще-то, голос у него был такой, как будто он вот-вот коньки отбросит. Не знаю, может, он просто попрощаться с тобой захотел? Поспеши, а то будешь навещать его не в нефрологическом отделении, а в патологанатомическом.
Макс заглянул в решительные Женькины глаза, поколебался ещё минуту, и бумажка с адресом больницы легла на стойку между ними.
— Нефрология, палата номер шесть. Да, ещё он просил, чтобы ты приехал один, и ни в коем случае не звал с собой какого-то Эдика.
Женя быстрым движением схватил бумагу и вчитался в неразборчивые строчки. В голове слегка помутилось от коктейля из страха и облегчения. Пальцы похолодели так резко, что в подушечках закололо, а между ребрами защемило так явственно, как никогда раньше.
Женя зажмурился, сминая записку в кулаке. Макс видел, как с бледного лица Жени быстро исчезают все краски, выцветая до легкой синевы.
— Когда я упаду в обморок, скажи, что я жаловался на боль в груди, — неестественно ровно попросил Женя, убирая бумажку в карман, и незаметно задержал дыхание.
Юля вышла из подсобки очень вовремя, чтобы заметить, как Женя, спрыгнув с высокого стула, вдруг пошатнулся и, вслепую мазнув рукой по гладкой стойке, рухнул на пол. Женька ненадолго потерял сознание, своим падением привлекая не только Юлю, но и посетителей.
Макс поморщился, когда Юля оглушительно взвизгнула, и вздохнул.
— Он жаловался на боль в груди, — послушно повторил Макс, не отвлекаясь от протирки кофейных чашек. Он был спокоен, как дзен-буддист на медитации, но внутри почему-то было горько.
До чего Женя ловкий симулянт. Неужели он прямо сейчас был готов сорваться на край света по первому зову Льва? Какой удобный мальчик. По хорошему, следовало бы сдать Ветрова с потрохами: уж слишком часто он отпрашивается с работы, но что-то заставило Макса подыграть ему на этот раз. В конце концов, речь шла о Льве.
 
Кажется, Макс наконец нашёл ответ на все свои вопросы. Может, прав Женя, и есть в нём что-то такое, что сильные парни, вроде Льва или того блондина, замечают, и их это привлекает, а в Максе такого нет? Может, это душа? Бездушным Макса называли разные люди и не раз, но это ведь не значит, что он не хотел бы тоже быть любим. Надо сходить в клуб в пятницу после смены. Может, удастся подцепить кого-то…