Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Суета тем временем набирала обороты. Пока отошедшая от первого шока Юля дрожащими пальцами пыталась набрать скорую помощь, Ветров уже очнулся и медленно сел.
— Женя, всё хорошо? Сердце заболело, да? Сильно? Скорую вызывать? — прошептала Юля, но Женя поспешил её остановить.
— Не надо скорую, — почти испуганно сказал он, поднимаясь. — Да, сердце. Я сейчас выпью таблетку, всё будет в порядке…
— Ну нет уж! Второй раз я такого не переживу, — строго проговорила Юля. Голос у неё слегка дрожал. — Иди домой. Не стоит тебе сегодня работать, раз такое случилось. Я всё объясню Светлане Петровне, потом часы отработаешь.
— Да, наверно, так будет лучше… Извини за это, — виновато проговорил Женя.
Женя незаметно благодарно кивнул Максу и скрылся в подсобке, оставляя Юлю справляться с немного напуганными таким поворотом событий посетителями. Макс устало закатил глаза.
Уходить из кафе надо было медленно и, желательно, с настолько болезненным видом, чтобы коллеги только порадовались тому, что Женя не отбросил коньки прямо в зале.
Лишь только вывеска кафе скрылись из виду, Женя рванул домой так, как никогда раньше не бегал. Как бы сейчас он ни был зол на Льва, сколько бы ни думал, что этот парень его просто бросил, Женя не мог поступить иначе.
Начала просыпаться совесть, но пока у Жени получалось глушить её голос.
Эда дома не было, и Женя был этому очень рад. Он не смог бы найти слов, чтобы всё объяснить. Оказавшись в квартире, Женя несколько минут суетливо трогал вещи, не зная, с чего начать. Успокоившись, он кое-как составил в голове план действий.
Первым делом, Женя загуглил адрес больницы, название которой едва разобрал. Почерк у Макса просто отвратительный. Сообразив, где она находится, Женя попытался забронировать билеты на поезд. Он делал это впервые, и в какой-то другой ситуации едва ли решился бы делать это сам, но сейчас целый ворох прочих чувств напрочь глушил в нём страх. Женьке повезло купить билет на сегодняшний ночной поезд.
Женя вытряхнул из рюкзака оставшиеся там с прошлой недели учебники и тетради и поспешно стал скидывать туда свои вещи и несколько вещей Льва. Он не знал, что может понадобиться, поэтому затолкал туда первое, что попалось под руку. Взгляд зацепился за телефон Льва на столе, и его Женя положил в рюкзак тоже.
Женя огляделся. Затем он взял с полки книгу «Двенадцать стульев» и вытащил оттуда оставшиеся купюры. Он надеялся, что их использовать не придётся и что он справится на свои накопленные с зарплаты деньги, но на всякий случай всё же взял.
Казалось, все приготовления завершены, но Женю внутри всё ещё точило неприятное чувство, будто он кое о чём забыл. Женя вытащил телефон и набрал сообщение Ване. Нельзя было просто так бросать его в неведении, ведь они договаривались встретиться сегодня.
«Не приходи сегодня. Я уехал. Всё объясню, когда сам разберусь»
В груди снова ныло, но от тоски и неправильности своих действий. Что же он наделал?.. До поезда оставалось ещё несколько часов, но если бы Женя задержался еще хоть ненадолго, огромная чёрная пучина ненависти к себе поглотила бы его целиком. Женя решил уходить сейчас и дожидаться поезда на вокзале.
Перед тем, как уйти, Женя написал небольшую записку для Эда и оставил её на кухонном столе. Женя не мог так, как Лев, уйти без предупреждения, но и звонить Эду не стал. Он не хотел отвечать на вопросы или слушать предложения умных взрослых. Всё, чего сейчас хотелось — скорее увидеть Льва.
Ещё раз оглядев тёмный полупустой коридор, Женя наконец вышел на лестничную площадку, закрыл дверь ключами Льва и поспешил на вокзал.
***
Ваня смотрел на смс-ку от Жени так, как если бы это была пиратская чёрная метка. Похоронка ваниного счастья. Хотелось позвонить, разобраться, помочь, но здравый смысл говорил, что раз Женя написал «уехал» — это значит, что он уже всё решил, и что помощь ему не нужна. Ваня ему не нужен, по крайней мере, сейчас.
Тревога и тоска от жениного сообщения смешивались со странной горечью. Два дня счастья обернулись этой короткой смс-кой. Справившись с горькими эмоциями, Ваня ответил только:
 
«Я буду ждать. Если тебе будет нужна помощь — позови. Я вытащу тебя, где бы ты ни был.»
 
========== Глава 35. Палата ==========
 
Несколькими днями ранее
Лев очнулся от того, что кто-то проводил некие манипуляции с его телом. На какую-то долю секунды ему почудилось, что он дома, и что это Женька проснулся и лезет через него, сонный, чтобы пойти в туалет.
Наваждение схлынуло в тот же миг, когда до ушей донёсся надсадный писк какого-то прибора. Ценой неимоверных усилий Лев приоткрыл глаза и оглядел белый, без единой трещинки, потолок.
Раздался женский голос, скрипучий и немолодой.
— Какой красивый мальчик, — с жалостью произнёс он. — Кто ж тебя так отделал?
«Батя, кто же ещё?..»
Губы ещё не слушались, да и вообще всё тело казалось ватным и не подчинялось своему хозяину. Хоть дышало самостоятельно, и то спасибо.
А, нет, не самостоятельно. Кислородная маска и какие-то трубки лежали на лице, обвивали шею снаружи и изнутри, как какой-то многощупальцевый инопланетный монстр. Трубки были везде, даже там, где не надо. Лев сейчас процентов на пятьдесят состоял из дурацких трубок, но на своё счастье не знал об этом.
Медсестра в ответе, впрочем, не особенно нуждалась. Попричитав ещё несколько минут, она ушла, оставив Льва наслаждаться пищащей тишиной реанимационного отделения.
Лев не ощущал течения времени. Это было странное, неприятное чувство. Когда-то в детстве Лев дозагорался до солнечного удара — состояние было похожее. Лев закрыл глаза, а когда открыл снова, увидел над собой испещрённое морщинками лицо врача. Прической и бородкой он напомнил Льву полковника Сандерса.
Доктор бережно осмотрел пациента, ощупал везде, убедился, что Лев может дышать самостоятельно и освободил от маски и трубок в горле.
— Что ж, молодой человек, слышите меня?
Лев медленно моргнул, чтобы показать, что всё слышит.
— Вы два дня не приходили в сознание, но состояние ваше стабильное. Вы где-то оставили почти всю вашу кровь, и нам пришлось долить свежей. Ответьте мне на пару вопросов, проверим ваше состояние. В глазах двоится?
Лев слабо помотал головой.
— Спутанность сознания?
Тоже нет.
— Тошнит?
Да, очень.
— Как вас зовут?
— …
Лев не помнил, какой из поддельных паспортов успел прихватить, надеялся только, что не все сразу. Лис как-то на радостях выправил ему три штуки.
— Не помню…
Голос тихий, едва слышный, шелестящий, как ивовая листва, перебираемая тихим утренним ветром, донёсся до Льва будто со стороны. Лев не сразу понял, что это его собственный голос. Должно быть, это от слабости и от чёртовых трубок.
— Вы помните, кто на вас напал?
— Нет…
— Следует пригласить полицию?
Лев помотал головой — нет. Он и так прекрасно знал, кто его избил, и сам уже разобрался. Не хватало ещё светить перед ментами поддельным паспортом. Интересно, кстати, которым?
Доктор так ничего и не сказал, только живо описал Льву целый букет повреждений, с которыми тот поступил в больницу. Судя по ним, Лев должен был оставить в чьём-то дворе не только всю свою кровь, но и парочку органов, и чудо, что этого не случилось. Сильнее всего пострадали почки и желудок. В ребре появилась трещина. Мозг наконец-то познакомился с сотрясением.
Врач ушёл, и Лев на волнах боли, которую ни черта не глушили обезболивающие, погрузился снова в странное, опустошённое полуоцепенение. Иногда он думал о Женьке. Если бы его парень был рядом — переносить боль было бы легче.
 
Потом его перевезли в другую палату. Лев всё ещё был весь в трубках, но там он хотя бы не был один. Лев не мог толком шевелить головой, но слушать и переговариваться едва слышно — мог. Его соседом оказался парень, попавший в автокатастрофу, где все умерли, а он один — выжил. Парень постоянно едва слышно плакал, и Лев думал, что он полный придурок, если не рад тому, что жив.