Никогда во мне не сомневайся (СИ)
— Ах ты Робин Гуд, — Лев улыбнулся и вдруг, ойкнув, приложил руку к губе.
Пересохшие губы треснули от малейшего растяжения, и на пальцах осталась капелька крови. Женя дёрнулся и протянул было руку, но с лицом Льва вдруг произошло что-то странное, и рука замерла где-то на полпути, так и не решаясь прикоснуться к лицу Льва.
Лев прикрыл глаза. В тот момент, когда Женя потянулся к его лицу, Лев едва не отпрянул. Он почти физически почувствовал, как сузились его зрачки. Пусть он искренне жаждал Женькиных прикосновений, но пока… Пока не нужно.
Лев скорее вытер окровавленный палец о постельное бельё. Выражение сразу же с радостного сменилось на болезненное, и эта боль, отразившаяся на его лице, была не физической.
— Та квартира не чужая. Мы с Лисом вместе там жили, — поделился Лев и вдруг усмехнулся. — Смотри, как забавно… Мы оба успели в больнице полежать… из-за отцов… Отцы года, блин…
— Да… — грустно согласился Женя. — По сравнению с тобой у меня тогда так, царапина была.
Женька встал с кровати и перетащил рюкзак к тумбочке. Несмотря на кажущуюся компактность рюкзака, вещей внутри поместилось вполне достаточно. Женя посмотрел на серую толстовку Льва, которую прихватил с собой почти бездумно. Он носил её дома всё то время, пока Льва не было рядом, и по-своему привязался к этой вещи. Помедлив, он и её отправил в тумбочку.
От того, как вжикнула молния на рюкзаке, как хлопнула едва слышно дверца тумбочки, проснулся на соседней койке сосед. Взглянул странно, с тоской, и отвернулся к стене. Женя искоса посмотрел на него, уловил что-то грустное в его образе, но говорить ничего не стал. Лев отстранённо подумал, что врачи зря его лечат — после случившегося парень жить не хотел.
Впрочем, Льву до него не было дела — всё своё внимание он уделял Женьке. Наблюдал за его движениями, за лицом, и думал, как многое он о Жене подзабыл. Как только Женька вернулся к нему, Лев потянулся, чтобы обнять его хотя бы одной рукой, и снова положил голову ему на плечо.
— Я уже забыл, как приятно, когда ты обо мне заботишься, — с лёгкой улыбкой мурлыкнул он. — Как в школе? Никто тебя не доставал?
— Ну, смотря что ты под этим имеешь в виду, — усмехнулся Женя. О случае с Лёшкой Женя твёрдо решил молчать. — Сейчас каникулы, а раньше почти каждый день спрашивали, куда ты пропал и когда вернёшься. И учителя, и одноклассники проходу не давали.
Одной рукой Женя снял резинку с волос, всё равно большая часть волос уже выбилась их хвоста, и пряди щекотали шею и лицо.
— О, да я популярен!.. — тихо рассмеялся Лев, но тут же прикрыл глаза и поморщился — смех отдавался болью во всех частях тела. Вместо этого он просто ласково погладил Женьку по напряжённой спине, запустил пальцы в отросшие женькины волосы и с нежностью прошептал: — Тебе так идёт…
Женя мягко пригладил волосы — они его раздражали, и в последнее время руки так и тянулись к ножницам, но, если Льву нравится, можно и оставить.
Лев чувствовал умиротворение, даже капельница не раздражала, но для организма долгое сидение оказалось тем ещё испытанием, так что вскоре рука Льва соскользнула с женькиного плеча, и он с тихим вздохом лёг снова.
— Непривычно… быть таким слабым, — вздохнул он. — Ничего сам не могу. Трубки эти дурацкие!.. — он раздражённо дёрнул рукой, которая тянулась к штативу с капельницей. В пакете оставалась ещё почти половина прозрачного раствора. — Врач сказал… когда привезли, во мне крови почти не было… и мне ещё повезло, что четвёртая положительная… универсальный реципиент… можно что угодно в вены залить — жить буду… Вот, залили чью-то… а почки не работают почти…
— Иногда не плохо быть слабым, — попытался приободрить его Женя. Снова тянуться ко Льву руками он не стал, хотя всё равно хотелось помочь. — Поймёшь, как я себя чувствую. Может, тебе это на пользу пойдёт.
Женя понимал, что это навряд ли, но окончательно терять надежду не хотелось.
— Четвёртая положительная, говоришь? — переспросил Женя. — Да ты прямо уникален. И левша, и рыжий, да и ещё и группа крови самая редкая — и всё в одном тебе. Разве не здорово? Я вот своей группы крови даже не знаю, никогда не интересовался.
— Да я сам не знал… — выдохнул Лев. — Пока тут не проверили.
Да уж, знал бы Женя, насколько Лев уникален — наверное, бежал бы дальше, чем видел. Лев прикрыл глаза, усилием воли пытаясь прогнать из памяти ту картинку, с тем красивым и безнадёжно мёртвым мальчиком, так похожим на Женю. Не надо об этом думать. Не нужно представлять. Когда Лев открыл глаза снова и взглянул на Женьку, его взгляд был внимательным, оценивающим, хищным.
— Может ты спать хочешь, а тебе тут мешаю? — осторожно спросил Женя. — Я могу пересесть.
— Нет! — неожиданно резко оборвал Лев. — Не уходи. Даже если усну, останься.
Женя едва удержался от инстинктивного желания сжаться, но всё же взял себя в руки. Сейчас, пока Лев лежит на больничной койке, чего бояться? Однако страх уже сжал сердце, как ледяной обруч. Лев осознал, что был несколько грубоват, и отвёл взгляд куда-то к окну.
— Хорошо, я останусь, пока меня не выгонят, — покладисто ответил Женя. — А ты всё же постарайся уснуть, тебе пойдёт на пользу, — мягко попросил он, поправляя тонкое одеяло.
— Я сейчас плохо сплю… Иногда просто теряю сознание на какое-то время. Потом… от боли… возвращаюсь.
Лев поймал Женькину руку своей и прижал её к груди. Долго спать не получится — скоро придёт медсестра за капельницей, — но можно хоть немного вздремнуть. Рядом с Женей это оказалось совсем нетрудно. Глаза закрылись сами, и Лев впервые за много последних дней именно что уснул, а не просто провалился во тьму.
Женя не забирал руку даже тогда, когда Лев уже уснул, а хватка на запястье ослабла. Казалось, он чувствует слабый и медленный стук сердца Льва, а может, это была иллюзия. Женя считал эти легкие толчки, и убрал ладонь лишь при появлении медсестры.
Лев спал поверхностно, неглубоко, и открыл глаза сразу же, как скрипнула, открываясь, дверь. Женя мгновенно переместился обратно на табуретку.
— Витя опять не спит, — вздохнула медсестра. — Как ни зайду, хоть ночью, а глаза открыты. Так нельзя, сон лучшее лекарство.
Она повернулась к Жене.
— А вы друг? Ну, хоть кто-то, а то совсем один, бедняжка.
Лев издал тихий звук, похожий на смешок. По счастью, сообразительный Женя не стал задавать вопросов, только мысленно отметил, что впредь нужно быть осторожнее и стараться не называть Льва ни настоящим, ни липовым именем.
— Это мой брат, Женя, — поправил Лев. — Младший.
Медсестра ложь проглотила, не поперхнувшись. Она нежно проворковала что-то, заглянула под простынь, сунула Льву градусник. Она вытащила из руки Льва короткую толстую иглу, залепила ранку пластырем и, подхватив штатив, ушла, оставив на тумбочке таблетки.
— Через полчаса выпить всё, — велела она.
— М-м-м, обед… — скривился Лев, когда за ней закрылась дверь. — У меня и так желудок чуть тело не покинул, а теперь ещё должен всё это переваривать…
— Сказали выпить — значит выпьешь, — довольно строго сказал Женя. — Я прослежу.
Лев улыбнулся Женьке одними глазами.
— Выпью, конечно. Я ведь хочу выйти отсюда. Хочу вернуться… к тебе.
========== Глава 36. Ссора ==========
Когда Лев и Лис только приехали в этот город, Лис снял небольшую квартиру на первом этаже в аварийной двухэтажке на самой окраине города. Ну, как снял: взломал базу какой-то местной, совсем крошечной риэлтерской конторы и отметил это помещение, как сданное в длительную аренду.
— Месяца два никто не хватится, скорее всего, — беспечно откликнулся Лис на вопрос Льва, безопасно ли это. — Я такое уже проворачивал, мальчик. Я вообще так живу.
Лев это уже понял. Лис был на диво непритязателен, и откровенно тяготел к кочевому образу жизни. Единственным, что было у него неизменно, — это ноутбук и забитый абсолютно нелегальным барахлом рюкзак, а машины и квартиры он менял как перчатки, по необходимости или по прихоти без труда обзаводясь другими.