Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Тоже вернётся, — чуть тише ответил Женя. — Хотя я не могу знать наверняка, что творится в его голове, но я точно вернусь, я обещаю.
— Хм… Ловлю на слове, — Ваня постарался улыбнуться и надеялся, что Женя эту улыбку услышит. — Пожалуйста, давай знать о себе иногда. Не хочу, чтобы ты тоже пропал.
Ваня, кажется, уже это говорил, но решил повторить. Потому что он правда боялся, что Женя канет в небытие так же, как Лев, и тогда… Тогда Ваня, наверное, с ума сойдёт.
Слова Вани всё ещё приятно грели душу, и Женя неуверенно улыбнулся тоже.
— Обязательно буду звонить, иначе просто не выдержу в этом сумасшедшем доме.
— До связи, — первым попрощался Ваня.
— Спасибо тебе, Вань, за всё. До скорого.
Даже по окончании разговора Женя несколько минут продолжал сидеть на лавке, переводя дух. Всё прошло даже лучше, чем Женя ожидал, но на душе внутри всё ещё скребли кошки.
Отобедал Женя маковой булочкой, купленной в маленьком магазине в квартале от больницы. Такие магазинчики нравились ему куда больше крупных супермаркетов — как правило, в них не было камер, а из-за компактности помещения всё лежало как зря, а потому удалось разжиться не одной только булочкой. Никакой необходимости в стащенной мелочевке у него не было, и Женя сам бы не смог объяснить, зачем это сделал. Наверное, сказывалось нервное напряжение.
Булочка не могла считаться полноценным обедом, но Женьке её вполне хватило, чтобы получить удовольствие и немного унять пустой желудок. Жуя, он искал в телефоне адрес самого дешёвого хостела.
Затем Женя быстро забежал в небольшой супермаркет, где и купил всё необходимое для Льва, а по пути назад наткнулся на небольшой рынок, где милая пожилая продавщица после короткого разговора угостила его двумя ярко-красными яблоками.
Женя, как правило, с трудом находил подход к другим людям, но эта женщина оказалась очень похожа на продавщицу из одного ларька возле школы, у которой Женька несколько лет назад, бывало, выпрашивал мороженое. Тактика поведения стала сразу ясна, Женя неуклонно её придерживался и с изумлением обнаружил, что это сработало. Отказываться он не стал.
Ровно в пять Женя вернулся в палату. Одно яблоко незаметно оказалось на тумбочке у кровати соседа Льва, а Женя снова сел на табурет рядом со Львом.
Хотя все трубки уже убрали, Лев всё равно чувствовал себя премерзко, почти что изнасилованным. Он очень хотел бы быть здоровым, быть дома, и не быть… тем, кем он был. Лев очень много понял за эти недели.
Когда Женька снова оказался рядом, Лев приоткрыл слезящиеся глаза и слегка улыбнулся.
— Ты вернулся…
На секунду ему показалось, что Женька просто зашёл за рюкзаком и сейчас заберёт свои вещи и уедет. Зачем ему теперь нужен Лев, такой изломанный, слабый? Лев не забыл тот разговор в тёмной женькиной квартире. Женя будет любить Льва только до тех пор, пока Лев что-то для него делает. А если Лев перестанет это делать — Женя не будет его любить. Может, женькины слова и подразумевали что-то иное, Лев понял их так. Если бы сейчас Женя решил уйти — едва ли Суворов смог бы его остановить, не в нынешнем своём состоянии.
— Принёс?
Женя показал Льву небольшой белый пакет со всем, что он просил принести.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Женя. — Совсем плохо или терпимо?
— Нормально. Уколы ещё действуют, — Лев дёрнул уголком рта, откинул одеяло, ничуть не смущаясь ни своей наготы, ни местами совсем не чистых перевязок. — Достань одежду. Пойдём гулять, а не то у меня все мышцы атрофируются к чёртовой матери, и я вообще больше не встану. И этот пакет с собой захвати.
Женя кивнул и достал из тумбочки одежду. Он одевал Льва очень аккуратно, боясь ненароком дотронуться и причинить ему боль. Взяв в одну руку пакет с вещами, Женя подал другую Льву, чтобы тот на неё опирался.
Лев постоял немного, держась на женькину руку, привыкая к вертикальному положению. В глазах было мутно, обзор заволокло какое-то черное, копошащееся облачко, словно миллионы маленьких мушек, но постепенно оно рассеялось.
 
При Женьке Лев не мог позволить себе быть развалиной. Он положил руку Женьке на плечо, — так было удобнее, чем за руку, — и двинулся к двери палаты.
— Врач не велел тебе вставать!.. — робко подал голос Вова, но Лев даже не попытался что-то ответить. Он сам знал, что не велено, но лежать дольше просто не мог, особенно после вчерашней неудачи.
Женя хотел было остановиться, но Лев бы, наверно, обиделся бы ещё сильнее. Женька видел, что он сейчас пытается казаться сильнее, чем есть на самом деле. Пусть Женя не понимал, зачем, он не стал задавать вопросов, лишь послушно делал шаг за шагом, поддерживая Льва.
Шаги получались медленными, мышцы просто саботировали любое движение, а держать спину ровно и вовсе было невыносимо, но Лев держал — он только так умел ходить, держа осанку и расправив плечи. Он любил ощущать себя высоким и сильным, а не таким, как сейчас. На его лице не отражалось ничего. Вообще ничего.
Показалось, что времени прошло ужасно много, но на деле они добрели только до двери соседней палаты, и Лев прислонился плечом к стене, переводя дух.
— Ненавижу его… — с шипением выдохнул Лев. — Это ж надо было так подосрать напоследок…
— Ты не устал? — поинтересовался Женя.
Лев перевёл на Женю нечитаемый взгляд.
— Я сейчас сдохну и завершу начатое Лисом, а ты спрашиваешь, не устал ли я?.. Нет, что ты. Я бодр и полон сил.
Может, сарказм был сейчас более, чем неуместен. В конце концов, Женька в плачевном положении Льва не виноват. Да и сам Лев, если вдуматься, не виноват тоже. Все виноватые уже получили по заслугам и покоятся в чёрных полиэтиленовых мешках, однако эта мысль удовлетворения не приносила и от боли не избавляла.
Женя лишь опустил глаза и решил, что лучше от греха подальше вообще ничего не говорить и только делать.
Лев с помощью Жени отлепился от стены и побрёл дальше.
Туалет находился на этом же этаже, за углом, и представлял собой просторную светлую комнату с унитазом, рукомойником и единственной колченогой табуреткой. Изнутри туалет не запирался. Лев втянул не ожидавшего этого Женьку за собой, а сам опустился на пошатнувшуюся под ним табуретку и закрыл лицо руками.
— Подойди ближе… — шелестяще попросил он.
Женя кивнул и послушно приблизился ко Льву. Мелькнула мысль, что если кто-то заглянет, замечаний не избежать, но Лев ведь не настолько безумен, чтобы приставать сейчас?
— Что, даже не спросишь ничего? — уточнил Лев, взглянув на Женю сквозь пальцы. — Не возмутишься и больше не будешь предъявлять мне претензий? Ты всё ещё считаешь, что лучше успокоительная ложь, чем убийственная честность?
— Не спрошу, — вздохнул Женя, прислоняясь спиной к холодной стене. — В общих чертах я догадываюсь, что случилось, но не готов слышать подробности. Возмущаться и обижаться я не буду, с тобой это всё равно бесполезно. Прости, Лев… Мне хочется до твоей выписки спать спокойно, а там, если захочешь, то можешь рассказать.
Лев забрал из рук Женьки пакет и принялся рыться. Задумчиво понюхал кусочек мыла, улыбнулся чему-то своему, выудил зубную щётку и принялся невозмутимо чистить зубы. Немного непривычно было делать это сидя, не видя своё отражение в зеркале, но встать он сейчас бы не смог. Мышцы ног ощутимо дрожали.
У Жени была возможность наблюдать за Львом, и он ей пользовался. Скользил взглядом по таким знакомым, но жутко заострившимся чертам лица, запоминал их заново и невольно сравнивал этого Льва, сидящего сейчас перед ним, с тем, каким он помнил его месяц назад.
 
Лев закончил чистить зубы, умылся с мылом и потом сунул голову прямо под кран с холодной водой, намыливая волосы. Благо, они пусть и отросли немного, всё равно оставались довольно короткими, чтобы провернуть такой фокус. Это всё заняло много времени — руки, которым тоже досталось, слушались неважно. Женя чувствовал, что должен бы ему помочь, но не стал: Лев не просил, а делать что-то по-своему рядом с ним было не очень хорошей идеей.