Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Вскоре Льва в палату вернули. Выглядел он чуть лучше, чем вчера — по крайней мере, лицо было уже не таким серым, и бинты на груди заменили свежими. Женя оглядел его с явным облегчением.
— Ты был на процедурах? — спросил Женя, вываливая из карманов ветровки всё: ключи, телефон, разные леденцы и жвачки. Так было проще найти гигиеническую помаду, которую Женя купил сегодня утром в аптеке. — А, вот она, держи, — Женя протянул её Льву.
— Ага, на диализе.
Лев с любопытством разглядывал россыпь мелочёвки и нагло отобрал у Женьки ещё и пару леденцов.
— Мне нельзя, конечно, но я тут такими темпами превращусь в мумию Тутанхамона. Мне нужно хоть немного калорий, нельзя ж питаться одними капельницами.
Помада непременно была использована по назначению.
— Странное чувство. Будто губы маслом намазал, — поделился Лев. — Хотя пахнет вкусно.
Женя отнимать леденцы не стал, всё равно не получилось бы, лишь со вздохом спрятал оставшиеся драгоценности обратно в карманы ветровки, которая одним движением осталась висеть на спинке стула.
— А твой желудок готов переваривать леденцы? — со смешком уточнил Женя и снова устроился на постели Льва.
— Мой желудок периодически просится наружу, умоляя прекратить эту пытку, но я раз за разом заталкиваю его назад, — с тихим смешком поделился Лев, протягивая руку к Женькиным волосам, чтобы погладить и почесать. — Ты как пушистое облачко…
Женькины волосы, кажется, были даже более мягкими и пушистыми, а резинку он благополучно потерял вчера где-то, так что непослушные пряди лезли в глаза, и Женя раз за разом заправлял их за ухо.
— Ты себя чувствуешь лучше? — спросил Женя. Прикосновения будили в нём подзабытые чувства. — Выглядишь гораздо свежее.
— Это потому, что мне кровь почистили. Это в последний раз, дальше надо как-то уговорить почки справляться самостоятельно. Прогноз хороший, врач сказал, что если я не забью на лечение, то полностью восстановлюсь. Ничего непоправимого Лис мне не сделал…
Сказав это, Лев вдруг помрачнел. Может, у него и восстановятся почки и сойдут синяки, но если вирус всё-таки проник в тело, то можно будет смело засчитывать Лису победу в этой войне.
Женя увидел, как помрачнело лицо Льва, но ничего говорить не стал. Он всё чётче понимал, что со Львом за этот месяц произошло что-то действительно страшное.
— И сколько ты будешь ещё лечится, тебе не говорили? — спросил Женя. Вопрос не праздный, им действительно нужно знать, сколько времени придётся проторчать здесь.
Лев прикусил губу, задумчиво слизнул пахнущий клубникой бальзам.
— Ещё дней пять-семь. Как пойдёт. Я здесь с прошлой пятницы, оказывается… Врачи были удивлены, что я не помню дату поступления, я казался им вполне вменяемым… но я на сотрясение списал.
Лев жестом попросил Женю подать бутылку воды.
— Эд звонил, — поделился Лев. — Ему пришла смс, что абонент по имени я в сети, он позвонил, высказал всё, что думает обо мне и, кажется, расплакался. Я не сказал, что лежу в больнице, но, когда мы вернёмся домой, он и сам поймёт.
— Почему ты не хотел видеть Эда? — осторожно спросил Женя. — Мне просто не по себе, что я оставил его одного.
— Он наседка. Если ему сказать, что я в больнице, он тут всё отделение на уши поставит, и будет сидеть рядом, ругаться и причитать.
Женя передал бутылку Льву с тихим вздохом.
— А теперь за наседку буду я, да? — усмехнулся Женька.
— Ты не наседка, Жень. Ты моё лекарство, — Лев шутливо отсалютовал бутылкой. — Видишь, ты всего второй день тут, а мне уже лучше. Не говоря уже о том, что ты не задаёшь лишних вопросов. Да и о моих «делах» Эду знать не стоит.
Бутылка отправилась обратно в тумбочку. Сиротливо блеснула одна из нашивок на свергнутой в тугой рулон куртке. Женька знал, что эта вещь не принадлежала Льву. Только сейчас он заметил, что одна нашивка выпачкана кровью. Стало жутко. Женька поспешил захлопнуть дверцу тумбочки и выпрямиться.
— Он наверняка уже понял, что я сорвался к тебе, иначе кто тебе телефон принёс? Ладно… Сегодня опять хочешь прогуляться или полежишь и отдохнёшь?
 
— Пока полежим, — Лев откинулся на приподнятую к изголовью подушку.
— Тогда отдыхай, — Женя легонько провёл рукой по животу Льва, но тут же её убрал, чтобы вдруг не сделать больно. — Я тебе не мешаю тут, на кровати?
Лев улыбнулся как-то загадочно, кинул взгляд на спину Вовы. Вова уже неделю изучал трещинки в краске на стене, и Лев поражался, как ему не надоело. Он перевёл взгляд на Женю.
— Не мешаешь. Сделай так ещё.
Женя проследил за взглядом Льва, задержал его ненадолго на соседе Льва. Может, этот парень грустит из-за того, что к нему никто не приходит?..
— М, хорошо, — Женя очень осторожно погладил Льва ещё раз.
Лев некоторое время наслаждался нежными, едва ощутимыми касаниями. Было совсем не больно, и не только из-за обезболивающих, но и потому, что Женя делал это очень бережно, совсем не надавливая. Не сдержавшись, Лев поймал Женькину руку и прижался губами к тонким пальцам, покрывая их ласковыми поцелуями. Рука была тёплой, тонкой, очень живой.
Вот только она воскрешала в памяти воспоминание о других, мёртвых, одеревеневших пальцах, восковых и голубых от отсутствия крови, и Льва непроизвольно передёрнуло от странного, томительного чувства. Ему пришлось даже зажмуриться, чтобы не выдать себя жадным взглядом. Однако прежде, чем Женька отдёрнул бы руку, Лев сжал ее крепче, мешая отстраниться. Если нельзя избавиться от одних воспоминаний, нужно попытаться заменить их другими.
Женя не отнимал руки, но с некой настороженностью следил за Львом, за неуловимыми переменами в нём. Что-то точно было неправильно, но Женя никак не мог понять, что именно. Раньше Лев никогда так не реагировал на совершенно невинные прикосновения.
— Что-то не так? — едва слышно спросил Женя.
Лев усмехнулся кривовато, поднял на Женю острый взгляд и молчал.
Всё не так. Но Лев едва ли смог бы объяснить это Жене, не рассказав обо всём, что произошло. Да и не хотел он рассказывать, потому что тогда Женя наверняка сбежит, не оборачиваясь.
***
Недели шли. Отец и сын, как два хищника, осторожно и пристально изучали друг друга, подбираясь всё ближе. В конце концов, кто-то должен был напасть первым.
Может, конечно, всё бы и обошлось, вот только однажды Лис вернулся домой с подростком, невысоким и щуплым. Льву в глаза сразу бросились копна спутанных светлых волос и огромные серые глаза. Мальчишка выглядел совершенно брошенным — на нём была дешёвая поношенная одежда и куртка на пару размеров больше нужного, и он был так до боли похож на Женьку…
— Я нашёл тебе игрушку, — мурлыкнул Лис, подталкивая паренька ко Льву.
Хотя прежде Лев был довольно непреклонен, но тут не устоял, и позволил втянуть себя во всё это.
Лис отправил мальчика в душ, и когда тот вышел, Лев смог оценить болезненную худобу и синеватые пятна гематом на самых разных местах. От мальчишки пахло мылом и немного тиной — водопроводная вода поступала прямо из водохранилища, которое виднелось в окне, за соснами. Мальчишка точно знал, зачем пришёл, и не стал сопротивляться, когда Лев приблизился к нему и властным жестом притянул к себе. Только прильнул доверчиво, чуть потёрся щекой о грудь Льва и осторожно, на пробу, заглянул ему в глаза снизу вверх.
Лев пропал. Некоторое время спустя он уже наслаждался распятым под ним маленьким, доверительно раскрытым телом. Он ловил губами чужие сладкие вздохи, целовал тонкую кожу, но всё же это было совсем другое: другое лицо, другой голос, другие стоны. Лев даже зажал ему рот рукой, чтобы не слышать развратных гортанных вскриков. Чтобы можно было представить на его месте того, другого парня, без которого Лев ощущал себя совсем пустым.
 
Теряясь в ощущениях и мыслях, Лев не сразу заметил, что Лис пристроился сзади, готовый взять его. Поначалу Лев дёрнулся от первого болезненного проникновения, однако мешать не стал. Только ощупью проверил наличие презерватива: спасибо бесконечным лекциям Эдика, кроме как с Женей, Лев о резинках никогда не забывал.