Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Всё нормально, Жень.
Женя смотрел в глаза Льва внимательно, будто пытался найти там хоть что-то. Не найдя, он отнял от Льва руку и потянулся к воде — на этот раз у него с собой была своя бутылка.
Лев не стал останавливать Женю, только сполз пониже и прикрыл глаза. Безумные глаза Лиса всё ещё полыхали в памяти жадным жёлтым огнём, воспламеняли внутри что-то обжигающее и жуткое.
Интересно, если бы Лев и Лис никогда не встретились, Лев смог бы прожить всю жизнь, так и не познав ничего этого? Или оно прорвалось бы однажды само? Жутко… И не у кого спросить. Каким-то внутренним чутьём Лев понимал, что таких, как он, мало, очень мало, и не так давно стало одним меньше.
— Я вздремну немного, — предупредил Лев. — Полночи не спал… Посиди со мной?..
Женя лишь кивнул, но на постель не вернулся.
— Посижу, конечно, — Женя постарался мягко улыбнуться. — Почему не спал? Всё болело? Попросил бы укол, зачем мучиться…
— Нет, я читал, — не открывая глаз, улыбнулся Лев. — Хотел узнать ответы на некоторые вопросы, и это несколько… подзатянулось. Телефон, кстати, опять разрядился.
Вопросов у Льва в самом было много. Он прочитал про ВИЧ всё, что смог более-менее быстро найти, но его паранойи это не уняло, скорее наоборот, распалило ещё сильнее. Как теперь жить, зная, что вирус может проявить себя хоть через месяц, хоть через десять лет?
И ещё Лев пытался понять, что он такое. Но тут уж ничего не вышло — Лев не знал, как сформулировать поисковый запрос так, чтобы он не выглядел как бред сумасшедшего. «Окей, Гугл, почему я иногда думаю убить своего парня?»
Женя лишь молча снова достал из рюкзака устройство, но, подумав, так же молча и очень аккуратно вытащил телефон Льва из-под подушки и пристроил его на зарядку, не тревожа Льва.
Лев всё слышал, но ничего не говорил, убедительно притворяясь давно и глубоко спящим. Это нетрудно — расслабить все мышцы и сосредоточиться на какой-нибудь мысли, вообще любой. Например, на биении собственного сердца. Если делать это достаточно долго, сердце начинает подчиняться твоим командам. Можно заставить его биться медленнее. Или быстрее. Обычно Льву нравилось ускорять его ритм, но сейчас он, напротив, попытался его замедлить ещё сильнее. Получилось, пусть и ненамного.
Интересно, а совсем остановить можно?..
Когда Лев открыл глаза с полным ощущением, что поспать так и не удалось, часы показывали уже третий час дня, Жени рядом не было, на тумбочке сиротливо ютились таблетки, и через полчаса его снова ожидали грёбаные трубки.
***
Когда Лев затих и, кажется, уснул, Женя беззвучно подхватил свои вещи и вышел из палаты. У него было много времени, целых два часа, прежде чем ему нужно будет вернуться в больницу. Есть как обычно не хотелось. Женя понимал, что вскоре за это поплатится — организм точно взбунтуется от недостатка питательных веществ. За один прошедший месяц Женя умудрился скинуть несколько килограмм, хотя казалось бы, куда ещё? Ещё немного, и он сможет просто раствориться в воздухе.
Выпросить у управляющей отпуск без содержания было непросто. Женя жалостливо уповал на участившиеся обмороки. К счастью, Светлана Петровна была для него не совсем уж чужим человеком — она знала его мать когда-то, это не могло не сказаться на отношении к нему. Женю отпустили, пообещав даже не увольнять. Женька выдохнул с облегчением: сейчас работа была слишком важной частью его жизни, чтобы рисковать ею, но Лев был ещё важнее.
На обратном пути Женя снова забрёл на рынок и, немного поболтав с вчерашней милой женщиной, купил у неё немного мягких груш с небольшой скидкой. Одна из них, как и вчера, оказалась на тумбочке соседа Льва, а Женька, вытащив для себя одну, спрятал остальные в рюкзаке и приземлился на табурет рядом с кроватью Льва.
Вова вздрогнул, когда на его тумбочке оказалась груша, и перевёл на Женю растерянный взгляд и прошелестел едва слышно:
— Спасибо… Виктор в процедурном кабинете.
Женя приветливо улыбнулся в ответ.
— Да не за что, — ответил Женя. — Снова на процедурах, да… Ладно. Извини, можно узнать, как тебя зовут?
 
— Владимир. А тебя?
Вова почти не смотрел на Женю. Скользил иногда взглядом и сразу отводил его. Он смотрел на стену, на окно, на тумбочку или потолок — в общем, куда угодно, только не в глаза. Женю это ничуть не задевало — он и сам был таким, особенно при общении с совершенно незнакомыми людьми.
— А меня зовут Женя, — представился он. Сам он не особо любил называть себя Евгений, уж слишком официально и совершенно неподходяще для Женьки. — Скучно тебе тут, наверно. Давно лежишь?
— Я… Я тут вторую неделю. Дня за два до Виктора привезли. Когда его прикатили, я первую ночь боялся, что он умрёт. Он даже шевелиться не мог, и выглядел очень… жутким. Я разговаривал с ним, чтобы было не так страшно, а на второй день он начал отвечать. Зато как ты приехал, ему лучше. В процедурный сегодня почти что сам ушёл. Здорово, когда кто-то родной поддерживает.
Вова взял грушу и, грея ее в ладонях, смотрел на неё неотрывно, словно разговаривал не с Женей, а с фруктом.
Женя усмехнулся про себя. Да, Лев бывает жутким даже в здоровом состоянии, это точно про него.
— Он всегда такой, это нормально, — коротко ответил Женя. — Две недели? Что-то серьёзное? Ты можешь не отвечать, если я лезу не в своё дело. Просто ты тут один, никто не приходит даже, вот я и подумал, может тебе компания нужна хоть ненадолго.
Вова опустил голову ниже.
— Да почки, как у всех здесь. В аварию попал, вот и… Врач сказал, жить буду.
Последнюю фразу Вова процедил почти с омерзением. Пожалуй, если бы врач сказал, что Вова непременно умрёт, он бы обрадовался куда больше.
Женя заметил резко поменявшееся состояние Вовы и вдруг без разрешения присел рядом с ним на кровати.
— Жить не хочешь, да?
Вова непроизвольно отодвинулся.
— Умирать тоже боюсь. Когда я сказал, что Витя выглядел жутко, я имел ввиду, что… Как мёртвый. Будто он одной ногой был здесь, а всем остальным — уже там. И я нарочно провоцировал его, чтобы он подавал хоть какие-то признаки жизни. Не знаю, может, он своими хрипами хотел намекнуть, чтоб я заткнулся, но я не мог. Мне было бы страшно оказаться в одном помещении с покойником снова. Ты смотрел на мертвецов? Они другие. И мне одновременно и жить не хочется, и стать таким тоже не хочется…
Вова вдруг замолчал и прекратил баюкать в ладонях грушу.
— Извини, если я много наговорил.
— Ничего, это полезно. Не нужно держать всё в себе, — тихо проговорил Женя, ненадолго умолкая. — Я видел мертвецов. В декабре похоронил своих родителей. Уже… Четвёртый месяц идёт, с ума сойти. Так что я знаю, какими пугающими могут быть трупы, особенно если учесть, что они умерли от алкогольного отравления… Я так и не смог прийти к ним на могилы, хотя надо бы хоть порядок там навести, из уважения к мертвецам.
Женя вдруг умолк ненадолго.
— Не знаю, зачем тебе всё это говорю. Может хоть как-нибудь поможет…
Вова впервые за последние дни улыбнулся — пусть нервно и криво, но всё же. На секунду он ощутил в Жене родственную душу.
— А… У меня тоже все умерли. Родители, брат и девушка. Мы домой ехали… не доехали…
— … Нет, ну ни хрена себе! — раздалось от двери. — Отойти нельзя. Женя, брысь на место!
Лев вполз в палату, едва дыша. Он убедил медсестру, что уж пересечь коридор сам как-нибудь сумеет, и уже на полпути пожалел об этом.
Женя почти вздрогнул от голоса Льва. Не послушаться было нельзя, хотя Женьку сильно задело это «брысь», будто он не человек, а зверёк какой-то.
Женя кивнул неуловимо Вове и вернулся на стул рядом с кроватью Льва.
 
— Твоя очередь, — Лев кивнул Вове на дверь, и тот, почти выронив грушу на одеяло, выскользнул из кровати и скрылся за дверью.
Лев подполз к постели и растянулся на ней несколько неровно — сил нормально лечь уже не хватило.
— Я скоро буду что твой ёж — весь в иголках… — пожаловался он. — И курить охота — сил нет. Давай вечером до балкона доползём, а?