Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя не ответил. В уголках глаз появились предательские слёзы и стали медленно скатываться по лицу на диван. Похоже, нервное напряжение достигло своего пика. Ещё минута, и Женька точно начнёт лепетать что-то о том, что всё это происходит не с ним и что это просто реалистичный кошмар.
Лев заметил стекающую по щекам Женьки влагу, отпустил его запястье и погладил успокаивающе по спине, вжимая в себя. Про боль он уже забыл, будто её и нет. В тот вечер было так же.
— Тише, совёнок… — успокаивающе прошептал Лев, хотя Женя и так не издавал ни звука. — Я люблю тебя, я не сделаю тебе больно, и ты просто не можешь мне надоесть. Ведь ты же мой и такой послушный, зачем мне что-то делать с тобой? Я не убиваю для удовольствия, совёночек. Только по необходимости. Это было необходимо, чтобы я выжил и вернулся к тебе. Слышишь меня?
Женя не отвечал, лишь моргнул пару раз специально, чтобы показать, что он слышит и что вообще находится ещё в этом измерении, на этом свете. Слова Льва, его объятия никак не успокаивали и не останавливали слёзы. Женя не издавал ни звука, хотя дышать с каждой секундой становилось всё труднее.
Как же ему не понравилось настоящее время в словах Льва. «Убиваю»… Будто Лев уже точно знал, что способен на ещё одно убийство.
Лев прижал губы к женькиному виску. Очень хотелось собрать эти горячие слёзы губами, но ниже виска Лев просто не доставал.
— Я рассказал тебе это потому, что мы с тобой одинаковые, Женя. Ты и я. Мы похожи, понимаешь? — прошептал он. — Ты воруешь в магазинах всякую мелочь. Ведь не потому, что не можешь её купить? Те времена давно прошли, ты работаешь и у тебя куча денег на всё, что хочется. Ты делаешь это потому, что тебе нужно это сделать. Вот и я… Это просто моя природа.
Губы Жени дрогнули в болезненной усмешке. Нет, они со Львом совершенно разные: Лев не чувствовал ничего, в то время как Женька со своей эмоциональностью принимал всё слишком близко к сердцу, пропускал всё через себя. Они дополняли друг друга, оттого и не могли друг от друга отказаться. Жене это казалось какой-то извращённой иронией, судьбой.
Наконец Женя снова поднял взгляд на Льва. Тот слабо улыбнулся Женьке, видя, что он принимает его.
— Ты же не забыл? Мы обещали принять друг друга любыми, помнишь?
Лев с нежностью оглядел Женькино лицо и всё-таки извернулся так, чтобы провести губами по влажной щеке.
— Я лишь хочу быть с тобой честным. Хочу быть уверен, что ты поймёшь. Не хочу скрывать от тебя себя. Я люблю тебя, Женя, и не готов от тебя отказаться лишь из-за такой мелочи. Ну, всё, ты спокоен?..
Женя нашёл в себе силы слабо кивнуть. Он был готов принять Льва даже таким, вот только… Любит ли Лев Женю на самом деле? Психопаты же, как Женя читал, не могут любить. При этом ему всё равно отчаянно хотелось верить, что это не просто пустые слова.
Женя одной рукой стёр слёзы с глаз. Всё равно слезами тут не поможешь. Отодвигаться от Льва он тоже не стал. Женя вообще сейчас находился в странном оцепенении и едва ли мог нормально двигаться вообще.
Лев продолжал гладить Женьку по спине и плечам, не то успокаивая его, не то просто получая удовольствие сам. И начал рассказывать.
 
========== Глава 39-40. Уборка ==========
 
Вскоре Лев начал уставать от безумия отца, которое каким-то путём, не то половым, не то воздушно-капельным, с каждым днём всё сильнее передавалось ему самому. Они могли сейчас самозабвенно трахаться на свежих простынях на матрасе, а через полчаса во всю глотку орать друг на друга из-за какого-нибудь пустяка. Пару раз даже подрались, но несерьёзно, скорее, на пробу, и Лев с прискорбием был вынужден признать — без должной подготовки с Лисом, прошедшим очень жёсткую школу выживания, ему не совладать.
Однако это не могло продолжаться вечно.
— Собирайся, — приказал Лис в один из вечеров.
— Куда ещё?.. — лениво протянул Лев, даже не делая попытки встать с матраса.
Накануне Лис притащил какое-то дикое пойло, от которого даже устойчивому к алкоголю Льву наутро стало заметно не по себе. Лис же глушил это креплёное дерьмо как воду.
 
— На охоту, — широко и хищно улыбнулся Лис. — Вот только сегодня охотиться будешь ты. Хочу посмотреть, что ты умеешь.
Лев снизу вверх смерил отца нечитаемым взглядом.
— Ты бы ещё дневник завёл и оценки мне ставил. У нас тут что, школа серийных убийц? Ха, смотри-ка, звучит! Давай откроем такую?..
Лев рассмеялся, запрокинув голову, и Лис поймал себя на мысли, что Лев чем-то очень отдалённо напоминает молодую Инну. Лев, утирая притворную слезу, взглянул на Лиса искоса, хитро. Соблазнительный чертёнок.
Отхохотавшись, Лев потянулся за изрядно помятой одеждой. В себе он был более, чем уверен. Проведённые в спартанских условиях недели почти лишили его внешнего лоска, но не могли лишить природного обаяния.
Лев сразу заметил этого невысокого, даже крошечного на фоне большинства посетителей клуба, светловолосого мальчика у стойки. Зрение хищника безошибочно, словно узконаправленный прожектор, высветило его в толпе, как если бы у парнишки на майке было написано крупными буквами «ЖЕРТВА». Футболка, на несколько размеров больше нужного, почти сваливалась с тонкого плеча, узкие джинсы обтягивали худенькие ноги, обутые в не по погоде скользкие кеды. Взгляд был затравленным — складывалось впечатление, что в подобном месте мальчишка впервые, и толком не знает, как себя вести. Он был обречён.
Лис поймал взгляд Льва и повёл плечом, словно бы раздражённо.
— Ты видишь кого-то ещё?
— Многих. Но этот лучший, — возразил Лев. — Он сам хочет.
Блондин оказался крашеным, а вот паника в глазах — вполне настоящей. Он неприкрыто обрадовался, когда Лев предложил увести его отсюда, и последовал за Суворовым безропотно, заворожённый медовыми глазами.
— М-мы так не договаривались! — жалобно пискнул он, заметив Лиса, упёрся тонкими руками в плечи Льва, но противостоять сразу двум рыжим демонам всё равно не мог: сдался, позволил сделать с собой всё, что им хотелось, и под конец, совершенно растеряв стыд, только подмахивал и просил о большем.
Когда всё закончилось, Лис, закинувшийся в клубе какой-то кислотой, задрых, забыв даже выбросить наполненный презерватив, — такой опасный, что впору лепить наклейку «Биологическое оружие». Лев бесшумно вздёрнул полуживого от горячего секса мальчишку с матраса и вывел в коридор.
— Ляпнешь хоть одной живой душе про нас и про то, что ты видел здесь, и я убью тебя, — мрачно посулил Лев и сунул мальчишке крупную купюру.
Блондин потупился, а потом поднял на Льва глаза, полные страха и какой-то полубезумной надежды.
— Когда я увидел тебя… — шепнул он. — Мне показалось, что я всю жизнь тебя ждал.
— Возможно, тебе повезёт с кем-то другим, — Лев сжал губы в жёсткую линию.
Знал бы этот мальчик, как сильно Льву хотелось убить его. Как хотелось связать, напугать до полусмерти, заставить кричать от боли и страха до сорванного голоса, как хотелось выпустить из него горячую, пряную жидкую кровь, и наблюдать, как он будет затихать на постели, красивый, вечно молодой любовник, оставляя после себя одно только яркое воспоминание. Жажда крови бурлила внутри, судорожно искала выход, но Лев сопротивлялся ей отчаянно, хотя уже и не помнил толком, зачем. Вроде бы, потому что Эд говорил, что нужно бороться…
Эд?..
Лев уже сомневался даже в том, помнит ли он лицо своего отчима.
Лис взломал Льва, взломал систему, которая защищала его от ошибок, и теперь его сломанный, корявый код вызывал в нём иррациональное желание ломать других — думающих, чувствующих, нерешительных, как будто видел в том единственный смысл своего существования. Ведь это так легко — предложить мальчишке остаться, взять нож, полоснуть одним чётким и глубоким движением, и насладиться им сполна… Так легко…
 
— Уходи… — прохрипел Лев, измученный борьбой с собственным естеством.
Мальчик кивнул только и выскользнул за дверь, в стылое, серое ранее утро. Внутри него бушевала целая буря эмоций. Он шёл вдоль дороги, пролегающей вокруг водохранилища, и плакал от непонятного облегчения. Ему казалось, будто он избежал чего-то ужасного, по-настоящему страшного, и вместе с тем его отчаянно тянуло назад.