Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Женя объяснялся довольно долго, слишком нетипично для него. Обычно Женя столько не говорил, но сейчас это было нужно.
— Ах, вот оно что… — уточнил Лев. Одной рукой он тяжело, как-то механически поглаживал Женькино бедро, а другая в твёрдом, почти болезненном захвате держала одно из тонких женькиных запястий. — А ты не боишься, что я сделаю что-то тебе? За то, что не сказал сразу?
Голос стал ниже, и уже знакомые, злые, рычащие нотки пробились в нём. Обидно было осознавать, что Женькины опасения не беспочвенны. Да, Лев собственник. Да, он вполне способен сделать Ване что угодно — сломать ногу, руку, все пальцы, чтобы он не то, что мяч — ручку не мог удержать. Лев способен был бы даже убить Ваню. Или их обоих. Нет, всех троих, с собой в придачу. Лев всё бы это мог.
Он — чудовище. И теперь он знал это наверняка.
Женя не решался поднять глаза на Льва. Было достаточно услышать неприятно знакомые рычащие нотки в низком голосе Льва, чтобы понять, что тот злится.
— Я о таком не думал, — честно ответил Женя. — Нет, конечно, я понимал, что ты можешь разозлиться, но не настолько же…
— А разве я зол? — хмыкнул Лев. — В последний раз, когда я был зол, это закончилось убийством. Смотри на меня!
Женя вздрогнув, неуверенно поднял глаза. Он снова начинал бояться Льва, на сей раз небезосновательно.
— Значит, сейчас ты не зол? Мне просто показалось…
— Мне тоже за сегодня много чего показалось! — рявкнул Лев, сильнее стискивая пальцы на женькиных запястье и бедре. — Всё перечислять — обкреститься можно.
Он прямо смотрел в большие женькины глаза, и видел в них то единственное, чего, пожалуй, стоило бояться — себя. Лев прерывисто вдохнул сквозь зубы и огромным усилием воли заставил себя прекратить делать Жене больно.
— У тебя есть шанс реабилитироваться, — процедил он. — Докажи, что любишь меня. Мне больно двигаться, тебе придётся всё сделать самому. Презервативы и смазку найдёшь в моей куртке.
Женя понимал, что выбора у него нет. Лев не просил, он приказывал. Жене придётся сделать всё, что только Лев ни пожелает, потому что сейчас он не может ослушаться. Женя немного потёр запястье, кажется, ещё сохранившее ощущения от болезненного захвата, и медленно встал с его коленей. Вскоре на диване, рядом со Львом оказались смазка и презерватив, а Женя слегка надавил на плечи Льва, чтобы заставить его лечь.
Лев, не отрываясь, пристально следил за каждым движением Жени, за выражением его лица. Если хоть одна капля брезгливости или отвращения появится на лице Жени — это будет конец. Едва ли Лев сможет контролироваться себя, случись такое, и он понимал это. Он не мог закрыть глаза, не мог не смотреть, потому что… что угодно лучше неизвестности.
Он послушно откинулся назад, поддаваясь Женькиным рукам, и терпеливо ждал того, что Женя выразит ему свою любовь. Если она ещё есть, если вообще когда-то была.
Если у Жени получится — Лев не заставит себя ждать, и Женю ждёт море любви в ответ. Но если нет… чёрт его знает, что тогда. Бездна, наверное. Впрочем, Лев и так ощущал себя на краю.
Женя медленно сел на бедра Льва. Кажется, ненадолго в его серых глазах мелькнул страх, будто Женя вдруг вспомнил то, что пытался забыть. Женька прикрыл глаза. Не нужно вспоминать о плохом, сейчас нужно наконец отпустить себя и все плохие мысли.
Это же Лев. Его Лев! Он всегда был таким, просто Женя вдруг всё понял, узнал. У Жени было столько возможностей и поводов сбежать, но он всё равно остался с ним. Не любовь ли это?
Женя приоткрыл глаза и посмотрел на Льва немного томно. На губах появилась слабая, но самая искренняя улыбка за последние дни, совсем как раньше.
Женя стал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке Льва, чуть проходясь руками по его груди. От нехватки еды Лев как-то «высушился», не только кости, но и мышцы стали поступать чётче, и сейчас, в полумраке, тени на его лице и теле придавали ему почти сюрреалистический вид. Лев чуть улыбнулся, побуждая Женю продолжать, но сам помогать вовсе не собирался.
Лев видел, как Женя борется с собой. Он не привык так, ему сейчас некомфортно, и Лев, осознавая это или нет, выбрал для Жени одну из самых странных, сладостных и вместе с тем ужасных пыток.
 
Жене действительно было немного неловко. Нет, он и раньше проявлял инициативу, но редко, а так, чтобы всё было в его руках — ни разу. Сначала нужно Льва распалить.
Лев шумно выдохнул, когда Женя, чуть красуясь, снял с себя рубашку и вжался в него голой грудью, касаясь губами шеи. Женя понял, что всё делает правильно и чуть потёрся бёдрами о пах Льва, чтобы возбудить его.
Лев, не сдерживаясь, простонал в голос.
— Женя!.. В этом нет необходимости, я ещё с утра на взводе, — с тихим смешком сообщил он.
Женя чуть улыбнулся и повторил движение, не отрывая губ от шеи. Наверно, кожей Лев должен почувствовать эту улыбку.
— Уже?.. Это хорошо, — прошептал Женя.
Внизу живота, там, где узкие женькины бёдра седлали Льва, стало скапливаться знакомое тёплое возбуждение. Кто кого тут наказывает вообще? Женя делал всё так неторопливо и тщательно, что Лев потихоньку начинал терять голову, и уже вовсе не от злости, а от возбуждения. Женькины поцелуи, прикосновения, сладкая тяжесть его тела — это же просто ад какой-то! Впрочем, если с Женькой — можно и в ад, уж там-то Лев приживётся.
Лев хрипло вздохнул.
— Я хочу посмотреть, как ты будешь себя растягивать. Мне давно этого хотелось, и я думаю, сейчас самое время исполнить моё маленькое желание, не правда ли?
Женя жутко покраснел.
— М, хорошо, — согласился он и, взяв в одну руку флакончик смазки, снова сел на бедра Льва. — Можно я останусь к тебе лицом?
— Нет, — оскалился Лев. — Я хочу видеть. Будешь растягивать себя до тех пор, пока тебе не станет пальцев слишком мало, и пока я не увижу, как твои бёдра сами толкнутся навстречу.
Звучало пошло и стыдно — Лев знал это и провоцировал Женю намеренно.
Это уже больше было похоже на наказание, не больное, но очень смущающее. Женькины скулы покраснели ещё ярче, почти мучительно. Он хотел было попросить Льва ещё раз, но понял, что тот не уступит.
Женя послушно повернулся ко Льву спиной. Было непривычно, там он себя никогда не ласкал. Женя двигал пальцами немного неловко и неумело, но старательно. Другой рукой Женя чуть поглаживал себя, двигаясь от груди и сосков вдоль живота прямо до паха, но этого было недостаточно.
В какой-то момент Женя повернул голову на бок и попытался посмотреть боковым зрением посмотреть на Льва.
Лев потемневшим от возбуждения взглядом следил за тем, как Женя, преодолевая смущение, растягивает себя для него.
Изумительно.
Собственное возбуждение стало острым, почти болезненным, и Лев, прикусив нижнюю губу, погладил себя пару раз и сжал пальцами у основания, слегка сбивая пыл. Эта взаимная пытка была слишком сладостной, чтобы прекращать её быстро.
Лев протянул к Жене другую руку, отвёл его ладонь, спустившуюся в пах, и уверенно стал гладить его сам. С губ Жени сорвался тихий стон. В какой-то момент он мягко перехватил руку Льва.
— Всё, — тихо прошептал он, вынимая из себя пальцы.
— Не уверен, — с тихим смешком возразил Лев, не прекращая гладить Женю внизу. — Продолжай. До тех пор, пока не начнёшь стонать от желания ощутить меня внутри.
Лев уже сам едва держался — пришлось убрать руку от своего паха, чтобы не дойти до края раньше времени. От греха подальше, Лев заложил её за голову — так и видно было лучше, и поза получалась расслабленной, чертовски развязной.
Женя не стал ему перечить и продолжил, но очень скоро ощутил, что этого ему становится мало. Как бы Женя не разводил пальцы внутри, как бы не гладил, этого было недостаточно, чтобы получить удовольствие. В какой-то момент Женя с полустоном потёрся бёдрами о Льва, надеясь, что хоть сейчас он разрешит прекратить.
 
— Мой послушный мальчик, — с улыбкой мурлыкнул Лев. Его движения становились всё медленнее, всё мучительней. — Теперь ты знаешь, что я хочу услышать? Конечно, знаешь. Ты уже запомнил, что я люблю, когда ты говоришь о своих желаниях вслух. Скажи мне, чего ты хочешь.