Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Кажется, Льву никогда не надоест смущать Женю. Определённо, никогда.
— Пожалуйста, войди в меня, — преодолевая жуткое смущение, дрожащим от возбуждения прошептал Женя. Женя всё ещё сидел ко Льву спиной, но тот точно увидит покрасневшие уши. — Я хочу почувствовать тебя внутри. Мне недостаточно пальцев и рук.
Лев убрал руку.
— О, я не могу в тебя войти, — покачал головой он. — Ты же знаешь, я пока такое не потяну.
Вдоволь насладившись Женькиной реакцией на свои слова, он продолжил:
— Но я могу позволить тебе насадиться на меня и подвигаться самому, так, как тебе захочется. Сегодня всё в твоей власти, малыш.
Лев нащупал на покрывале коробочку с презервативами, нетерпеливо вытряхнул оттуда один квадратик и протянул его Жене.
Женя наконец повернулся ко Льву лицом, прошёлся по нему возбуждённым взглядом.
— Ты обещал меня научить, — напомнил Женя, забирая из рук Льва презерватив и как мог аккуратно начал открывать его.
— Тут как с айпадом — интуитивно понятный интерфейс, — фыркнул Лев, но, помедлив, всё же дал более подробную инструкцию.
Медовые глаза следили за Женей и его действиями не отрываясь, и Лев поймал себя на мысли, что пора прекращать облизывать пересыхающие от возбужденного дыхания губы, а то это плохо кончится.
Женя постарался сделать всё правильно и взглянул на Льва, ожидая его одобрения.
— Ждёшь команды? — Лев приподнял бровь. — Я не знаю, как должна звучать команда «Насадись на мой член». Ну, допустим, апорт.
Ощущения были странными. Дух захватывало уже знакомое ощущение растяжения, но за полтора месяца тело всё же отвыкло от проникновения, и сейчас было больно, особенно когда Женя, по привычке, попытался насадиться резко. На сомкнутых ресницах выступили слёзы, а брови нахмурились и изогнулись болезненно. Женя замер на середине, давая себе привыкнуть.
Лев подавил в себе желание собрать женькины слёзы губами. Он их не видел, скорее, угадал по тому, как сбилось Женькино дыхание, как он замер на полпути. Всё, что Лев позволил себе, это огладить широко разведённые бедра и положить ладони под ягодицы, придерживая женин вес. Пальцы огладили вход, и Лев мимолетом поразился, как туго и плотно Женя сейчас растянут.
Лев позволил Жене выждать секунд двадцать, не больше, и кивнул, побуждая продолжать, пусть даже через боль.
Женя, хныкнув болезненно, всё же насадился до конца и стал двигаться медленно, стараясь найти положение, при котором вся боль уйдёт на второй план.
Лев не мешал и не помогал, но Женя, дорвавшийся до секса, очень быстро довёл его до крайнего возбуждения. Вскоре пришла очередь Льва закрывать глаза — от жара и узости любимого тела они закрывались непроизвольно, а тихие выдохи сменялись короткими, нетерпеливыми стонами. Хотелось сделать всё самому, как раньше, но, даже если забыть про боль, это всё-таки было наказание, пусть и чертовски приятное для них обоих.
— Приласкай себя, — потребовал Лев срывающимся от наслаждения голосом. — И не забывай смотреть на меня. Всегда.
Женя посмотрел в медовые глаза Льва мутным от возбуждения и удовольствия взглядом и послушался. Удерживать равновесие одной рукой было проблемно, движения Жени и Льва сбивались и ритм становился рваным, но это почти не мешало. Женя неизменно стонал, бесстыдно и пошло, насаживаясь до основания, и всё время смотрел на Льва.
Лев плавился от наслаждения под весом женькиного тела, под его жарким, мутным взглядом.
— Я скоро, малыш, — прошептал он, глядя прямо в глаза Жене. — Ещё немного. Не останавливайся.
Женя с каждым движением всё больше терял голову, сжимался сильнее. В какой-то момент все чувства накрыли Женю, и он с тихим вскриком кончил, не отрывая от Льва затуманенного взгляда. Чуть замешкавшись, секунд на десять, Женя, продолжил двигаться, хотя это было почти болезненно приятно.
После этого Льва хватило всего на несколько резких, плотных движений. Дыхание сбилось вконец, рёбра заныли от нагрузки, но Льву было всё равно — он со счастливой улыбкой потянул Женьку на себя, укладывая сверху и вовлекая в удовлетворённый и отчасти даже благодарный поцелуй.
 
Руки на теле, довольный поцелуй, крепкие объятия — всё это было так знакомо, что приносило удовольствия почти столько же, сколько и сам оргазм. Женя, забывшись, поддался Льву, но тут же опомнился.
— Стой, подожди, — сбивчиво проговорил Женя, резко разорвав поцелуй. Вид у него был встревоженный. — Рёбра же.
Женя попытался чуть привстать, чтобы не давить своим весом на грудную клетку Льва. Лев с усмешкой разжал руки. Подумаешь… Рёбра и правда болели, как и вся спина, и бёдра, но, чёрт возьми, оно того стоило. Лев до сих пор не мог отдышаться.
— Последнее испытание, — выдохнул Лев. — Приберись тут и возвращайся скорее.
Женя вернулся в комнату так быстро, насколько позволяли саднящая поясница и болящие бёдра. Он улёгся рядом со Львом и, не удержавшись, провёл своей влажной и холодной ладонью по горячему животу парня. Лев поймал Женькину руку, поднёс к своим горячим губам и стал медленно, очень нежно целовать тонкие пальцы, согревая их дыханием и прикосновениями. Его взгляд осматривал Женю, всё ещё голого и послушного, с невыразимой нежностью. Тот Лев, жестокий и доминирующий, куда-то делся, сгинул вместе с напряжением, а этот, казалось, был сделан из любви. Любви к Женьке.
Женя наслаждался этими мягкими и очень нежными прикосновениями. Это очень противоречило предыдущему настроению Льва. Впрочем, иногда казалось, что весь Лев состоит из противоречий. Это казалось странным, но почему-то особенно привлекало.
Лев положил женькину руку на свою шею, безмолвно прося погладить здесь. У Льва была изумительно сексуальная, мощная шея, он знал об этом и любил её демонстрировать. И любил, когда кто-то другой восхищается тем, что он так о любит.
О… Вот, кажется, и ответ. Ваня восхищается Женькой, а Женька принадлежит Льву. Получается, Ваня восхищается выбором Льва, и последний получал от этого некое извращённое удовольствие, почти гордость. Осознав это, Лев только хмыкнул и притянул Женьку поближе к себе.
— Ты забыл сказать мне кое-что важное, то, что обычно всегда говоришь после оргазма, — намекнул он.
Женя послушно погладил шею Льва.
— Я люблю тебя?.. — Женя поднял глаза на Льва и мягко улыбнулся. — Я люблю тебя, Лев.
— А я тебя люблю, Женька, — улыбнулся Лев. — Ты — мой. Мой возлюбленный, мой единственный друг, мой любовник… Я не знаю, это можно продолжать бесконечно. Ровно половина моей жизни — это ты. Не бойся говорить со мной. Я, конечно, неуравновешенный… — Лев страдальчески изогнул брови и отвёл взгляд. — … и я знаю, как оно смотрится со стороны. Теперь знаю. Если я хоть на двадцать процентов похож на Лиса, то на твоём месте я бы и сам себя боялся. Наверное… Но будь сильнее этого. Ты же у меня очень храбрый, малыш.
Слова Льва вселяли в душу Жени какую-то странную надежду, отчего большие серые глаза неуловимо засияли.
— Я ни за что не откажусь от тебя. Даже если ты будешь пугающим, не уйду, — пообещал Женя.
Женя был согласен со словами Льва, вот только этот рыжий парень проник в жизнь Жени куда больше, чем на половину.
Лев с нежностью погладил Женьку по щеке.
— Колоть меня сегодня не нужно. Попробую дотерпеть до утра. Если что — я разбужу тебя ночью.
«Ни за что не откажусь от тебя»
Лев с приятным чувством вспоминал эти слова и сияющие Женькины глаза. Одно слово — совёнок.
Ещё немного потискав Женю в руках, обласкав языком его шею и такие беззащитные, острые ключицы, почти возбудив Женю снова, Лев всё же скатился с дивана и скрылся в ванной. Казалось, вся агрессия вытекла из Льва вместе с застоявшийся семенем, и теперь он ощущал себя спокойным, как Титаник в прохладных водах Атлантики. Кипятково-горячие струи воды заставляли кожу краснеть, зато приятно унимали боль внутри.
 
Женя ещё долго сидел на диване, вспоминая ощущения от жарких объятий и поцелуев. Как раз в это время повернулся в двери ключ — домой вернулся Эд. Женя торопливо подхватил одежду и принялся натягивать её на себя.