Никогда во мне не сомневайся (СИ)

То, что Эд дома, Лев, вышедший из ванной в одном полотенце, понял по запаху, по изменившейся атмосфере. Он прошёл в кухню, где Эд уже грел чайник. Тот факт, что из одежды на нём только бинт и короткое полотенце вокруг бёдер, его, кажется, ни капли не смущал.
— Наложи мне повязку, — потребовал Лев.
Эд не перечил — послушно потянулся за эластичным бинтом. Пока он оборачивал его вокруг широкой груди Льва, Лев повёл носом, втянул запах над ухом Эда и улыбнулся как-то нехорошо.
— Эдуа-а-ард! — протянул он. — От тебя пахнет так приятно!
Эдик поднял недоумевающий взгляд. Глаза у Эда цвета не имели: при разном освещении можно было принять их и за карие, и за серые, и за зелёные. Сам Эд почему-то этого стеснялся, и не любил, когда ему в глаза смотрят с близкого расстояния, всегда отводил глаза. Но сейчас отвести взгляд от потемневших глаз Льва он не мог. Просто не мог.
— Да? Чем же?
Лев довольно улыбнулся, уловив легкую панику на дне глаз отчима.
— Чужими духами и супружеской изменой.
— Что за чушь? — вспыхнул Эдик.
— Разыграй непонимание перед кем-нибудь другим, — Лев коснулся щеки Эдика. — Прекрасный запах. Духи мужские, но мягкие, не твои… Дай угадаю, парень? Моего возраста?
Эдик резко дернул подбородком, стряхивая пальцы Льва, но его слишком живое лицо отвечало за него.
— Нет? Значит, постарше. Умный, как ты. Коллега? Снова нет? М-м, студент, да? Опытный? Не слишком, но не новичок. Одинокий. Брюнет? Да, ты любишь блондинов, но они тебе не светят, так что брюнет… И что же мы теперь будем делать с этим знанием, м?
— Может, ничего не надо с этим делать?
Лев раздражённо дёрнул уголком рта. Эдика он воспринимал как часть своей собственности, и ему не понравилось, что Эд позволил кому-то еще касаться себя. Лев пошарил руками по бёдрам Эда, выудил из кармана пачку сигарет и закурил.
— Как многое встало на свои места! — хмыкнул он. — Я не скажу Инне до тех пор, пока мне это не будет выгодно. Хотя она, наверное, и сама догадывается, но подозревать и знать наверняка — это же такие разные вещи.
Лев с легкой брезгливостью толкнул Эдика в грудь и тяжело опустился на стул. Эд устало прижал прохладную ладонь ко лбу с немом отчаянии.
— Твои бы способности, да в мирное русло, — вздохнул он. — Сегодня мне снова звонила ваша с Женькой классная. Сказала, что на уроках ты вёл себя несносно. За один день ей пожаловались на тебя несколько преподавателей. Если тебе тяжело усидеть на уроках, давай я продлю тебе больничный.
Лев досадливо помахал рукой с зажатой между пальцами сигаретой. В воздухе тонкой струйкой зазмеился удушливый белый дым.
— Нет необходимости. Просто я слишком хорош для этого места.
— Она сказала, что, если это будет продолжаться, она отправит тебя к школьному психологу.
Лев заливисто расхохотался.
— Напугала, сил нет… Сколько их было в моей жизни, этих психологов?
Эд сел напротив, пристально глядя на Льва.
— Я думаю, в свете последних событий это действительно будет не лишним.
Лев недоуменно хлопнул ресницами.
— Каких событий?
Эд быстро обернулся через плечо, убеждаясь, что коридор позади пуст и, понизив голос, проговорил:
— Мы с Инной подозреваем, что ты сделал нечто ужасное. Скажи, это так?
— Я всё ещё не понимаю.
— Не заставляй меня говорить это вслух! — вспыхнул Эдик. — С ним… с твоим… отцом… случилось нечто ужасное, так ведь?
Лев долго смотрел в лицо Эда и вдруг заливисто расхохотался.
— Ты… ты боишься произнести это вслух?! Обалдеть. Давай я скажу тебе только одну фразу? И мы больше к этому не вернёмся. Одну.
Лев утёр выступившую в уголке глаза слезу и медленно проговорил:
— С ним случился я.
Эдик до боли прикусил губу. Он должен был знать, но что-то внутри него отчаянно сопротивлялось. Иногда знать правду наверняка во много раз хуже, чем пребывать в сомнениях.
— Ты убил его?
Эдику показалось, что вместе с этими словами сердце его остановилось.
— Да.
Несколько секунд в кухне стояла полная тишина. Чувства Эдика, казалось, превратились в стихийное бедствие: сначала отхлынули, оставив пугающую пустоту, но вдруг взвились гигантской волной, захватывая и поглощая. На какую-то долю секунды Эдик словно оглох и ослеп.
 
— Что ты сделал? — хрипло уточнил он.
Лев с виноватой улыбкой развел руками.
— Он первый начал…
— ЛЕВ!
Таким злым Эдик не был уже много лет. Он подскочил и, упираясь ладонями в стол, резко навис сверху. Глаза его метали молнии, и он, кажется, изо всех сил сдерживался, чтобы не накричать на Льва.
— Что ты сделал? Что ты натворил?! Ты понимаешь, что ты сядешь, идиот!
С лица Льва сползло всё напускное веселье. Он спокойно затушил сигарету в пепельнице и поднял на Эдика невыразительный взгляд.
— Идиот?.. — уточнил он. — Ты готов ответить за свои слова?
— Я беспокоюсь о тебе! Есть вещи, от которых я никогда тебя не отмажу, ты понимаешь? Когда это вскроется, ты окажешься в тюрьме! И это не тот обезьянник, из которого я вытаскивал тебя. Настоящая, страшная тюрьма.
— Я знаю, что такое тюрьма. Спасибо, наслушался от Лиса, — Лев улыбнулся чему-то своему.
— Тогда ты должен понимать, что там ты не выживешь. Там не будет всего того, что ты так любишь. Никакого комфорта, никакого Жени твоего обожаемого. Ты этого хочешь?
Лев как будто растерянно коснулся лба.
— Он хотел убить меня… Я защищался. Что мне оставалось делать?..
— Не бежать за ним! Всё, что тебе было нужно, это не пытаться ничего решать в одиночку. Да ты же вообще головой не думаешь, делаешь, что хочешь! Ты вообще осознаешь, что именно ты наделал?! Куда ты его дел?!
Сообразив, что взять Эдика жалостью не получилось, Лев снова принял отрешённый вид.
— Эд, хватит кричать на меня. Его никто не найдёт.
— Не существует способов спрятать тело без следов! Ты…
«Ты меня в могилу сведёшь!», — чуть было не брякнул Эдик, но вовремя осёкся. Со Львом таких опрометчивых заявлений делать не хотелось. Он без сил опустился обратно на стул и севшим голосом произнёс в пустоту:
— Ты что, ни капли не раскаиваешься?..
Лев пожал плечом.
— А должен? Он не был таким хорошим человеком, чтобы стоило по нему плакать.
— Да не в этом дело! — Эд раздраженно хлопнул ладонью по столу. — А в том, каким человеком после всего этого стал ты! Ты совершил самое тяжкое преступление в своей жизни. Ты отнял жизнь.
— Я не изменился, — Лев попытался примирительно улыбнуться. — Со мной ничего страшного не случилось, потому что я оказался сильнее.
Эдик заранее готовил себя к тому, что однажды услышит нечто подобное, но всё равно оказался не готов. Его захлестнуло негодование и отчаяние. Лев не понимал, просто не мог понять, что должен чувствовать человек, сотворивший подобное.
Эдик знал, что Лев сломан, но видеть воочию, во что он превращается, было невыносимо. Лев нуждался в помощи, даже если сам не понимал этого.
Повисло молчание. Женя, убедившись, что скандал в кухне утих, неслышно вошёл и спокойно подошёл ко Льву, чтобы сесть рядом с ним. Атмосфера ощущалась напряженной.
Лев притянул к себе Женю и с улыбкой поцеловал его за ушком.
— Сделай нам чай, Эд. Мы с Женькой ещё даже поужинать не успели.
Эдик перед сном напоил всех ромашковым чаем. Себя — чтобы успокоиться, Льва — потому что почки, и Женю — за компанию.
Засыпая, Лев прижал Женю к себе и попросил кротко:
— Обними меня тоже?.. Раньше ты цеплялся за меня всю ночь, а теперь будто дотронуться боишься.
Женя мягко прильнул к тёплому боку Льва, но не слишком плотно, чтобы вдруг на надавить на рёбра или старые синяки, лишь обнял Льва поперёк живота, хотя хотелось поднять руки повыше, как раньше.
 
— Говори, если будет больно, — прошептал в ответ Женя, чуть прикрывая глаза.
— Обязательно, — так же тихо ответил Лев. Он положил руку поверх Женькиной ладони. Такое простое касание вызывало приятное чувство близости, даже более острое, чем во время занятий любовью. Свободной рукой он ласково перебирал пряди мягких женькиных волос, и под его мерное дыхание Лев уснул первым.