Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Вдруг посреди уравнения возникло небольшое красное пятно. Женя сначала не понял, что произошло, но на его глазах листок в клетку украсила ещё одна кровавая клякса. Под носом стало тепло и влажно. Женя торопливо зажал нос одной рукой, вздёргивая вторую вверх в попытке привлечь внимание учительницы, и робко прогундосил: «Можно выйти?». Не дожидаясь ответа, он вскочил с места и бесшумно выскользнул из кабинета.
Лев проснулся от того, что скрипнул отодвигаемый Женькой стул и хлопнула дверь. Увидев кровь на тетради, он подорвался было следом, но в глазах резко потемнело от знакомого уже облака мушек, и Лев упал обратно на стул.
— Суворов, сидите! — прикрикнула математичка. — Ветров в туалете как-нибудь справится без Вас!
Грянул дружный хохот добрых одноклассников, но Лев даже не обратил на него внимания: решил, что если через десять минут Женя не вернётся, то отправится следом.
***
Женя вошёл в туалет, мимолетом отметив, что он был там не один.
В туалете дымила в форточку компания девятиклассников, судя по спортивной форме, прогуливавших физкультуру. Не самая дружелюбная компания — из тех, кто очень любит задирать тех, кто мельче и слабее, навроде Лёшки и прилипал. Все как на подбор высокие и плечистые, без печати высокого интеллекта на лицах.
Женя бросил на них быстрый взгляд через зеркало, но особого внимания не обратил. Он и со своим классом не общался, что уж про другие. Женя склонился над раковиной и стал промывать нос, чтобы остановить кровь. Накатывало чувство дежавю. Прямо как тогда, в декабре, когда они со Львом начали общаться: тот же туалет, та же кровь на фаянсе… Жене показалось, будто между тем мгновением и этим прошла целая жизнь, полная событий.
Кровь остановилась сравнительно быстро, оставив Женю в недоумении. Ведь в этот раз ему никто не разбивал нос. Может, давление? Женя не хотел идти к медсестре, решив вечером просто спросить совета у Эдика.
Женя спиной почуял на себе чужой недружелюбный взгляд. Умывшись, он направился к выходу из туалета, не взглянув в сторону компании прогульщиков и не желая более им мешать.
Среди парней выделялся один, с хитрым лисьим лицом и подкрашенными светлыми прядками, падающими на лоб, мажорный до невозможности. По тому, как толпились вокруг него остальные, нетрудно было догадаться, что этот — главарь. На Женьку он сразу обратил внимание.
Крашеный тихо свистнул одному из своих громил, и тот заступил Женьке дорогу, перекрывая выход из туалета. Мажор же, затянувшись в последний раз, выбросил окурок в унитаз и шагнул к Жене со спины. Тонкие паучьи пальцы тяжело легли на тонкое Женькино плечо.
— Посмотрите, какой малыш, — пропел он. Голос оказался неожиданно приятным, чуть с хрипотцой — он только недавно сломался, окончательно растеряв высокие детские нотки. — Ты из какого класса, крошка, из восьмого?
Женя подавил в себе желание вздрогнуть. Нельзя показывать слабость, даже если ты на голову ниже и почти в два раза уже в плечах. За спиной явно стоял тот выделяющийся из этой компании парень, Жене даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять это.
— Из одиннадцатого, — тихо, чуть раздражённо ответил Женя, скидывая руку со своего плеча.
— Да хватит врать-то, — хмыкнул главарь, склоняясь к самому Женькиному уху. Пальцы вернулись на плечо сжали крепко, до боли. — Ни за что не поверю, что в одиннадцатом есть такие крошки. Они же все затылками потолок подпирают. Или ты думаешь, что эта ложь тебе поможет?..
Похоже, Женькина привычка быть невидным и неслышным на сей раз вышла ему боком — ни главарь, ни тем более кто-то из его компании, Женьку среди одиннадцатиклассников не видели, и приняли его слова за неудачную попытку отвертеться от неприятностей.
Мажор резко развернул Женю и прижал лопатками к стене. Женя сначала смотрел на главаря, а потом прошёлся взглядом по громилам позади. Даже если получится ударить парня напротив, те, кто позади, не поскупятся и просто раздавят Женьку.
Громилы обступили их полукругом, перекрывая пути отхода.
— Даже не знаю, с чего начать-то, — главарь хитро прищурил острые карие глаза. — Давай с классики, что ли. Закурить не найдётся? — посмеиваясь, спросил он.
 
— Нет, не найдётся, — ответил Женя, слегка прищурив глаза, и попытался скинуть руки со своих плеч. — Только что же курили. Вам мало?
Женя закусил губу. Сам понимал, что нарывается, но, как и в случае с Лёшкой, не ответить не мог. Всё равно ударят, а так можно хоть словесно за себя постоять.
Главарь хохотнул, а за ним заулыбались и громилы.
— Ты, видно, вообще ничего не понимаешь.
Главарь провёл костяшками пальцев по щеке Жени, не то лаская, не то примериваясь.
— Меня зовут Виктор Васнецов. Как художника. Только с кисточками я не очень дружу, а так могу разукрасить за милую душу. А как тебя зовут, прелестное создание? Я тоже хочу знать, как зовут мой сегодняшний холст.
Узловатые паучьи пальцы скользнули ниже, с щёки на грудь, потом на живот, и там сжались в кулак, намекая, что каким бы ни был ответ — удар последует незамедлительно.
Женя напряг живот и перехватил руку главаря за запястье пытаясь оттолкнуть. Женя явно чувствовал угрозу и понимал, что получит в любом случае, но не сопротивляться не мог, и свой страх старался не показывать. Женя вдохнул, делая вид, будто собирается что-то ответить, но вместо этого резко толкнул нападавшего и с силой пнул его по ногам, пытаясь вывернуться и ускользнуть в сторону двери.
Васнецов зашипел, перехватил Женькину руку за тонкое запястье и ударил под дых, вынуждая парня согнуться. Из этого положения оказалось очень удобно ухватить его за воротник и выволочь в центр туалетной комнаты, как нашкодившего щенка.
— А ты слишком резкий для того, кто ни ростом, ни силой не вышел! — заметил главарь, встряхивая свою добычу.
От такого напора резинка с женькиных волос всё же слетела, и светлые пряди упали на плечи и лицо. Главарь погладил их немного, невольно поражаясь мягкости и пушистости, зарылся в них пальцами и сжал сильно, выбивая из Жени слезу. Женя сжимал плотно губы, чтобы не заскулить от резкой боли, и не переставал извиваться всем телом, пытаясь вырваться из крепкого захвата.
— Какие красивые волосы! Даже жалко, что намокнут. Парни, за руки его держите! Давайте в дальнюю кабинку, где вчера Пухлого топили. А ты… — главарь наклонился к Жене, к самому его уху. — …можешь попробовать смягчить свою участь. Например, попросить меня о чём-нибудь. Поумолять. Пообещать или предложить взамен. Я это люблю.
На предложение главаря Женя лишь прошипел что-то невнятное. Что сейчас-то он сделал? Женя никак не мог понять, почему именно ему достаётся ни за что, но унижаться перед кем бы то ни было не собирался.
— Что, так и будешь молчать? — Васнецов приподнял брови разочарованно. — А только что был такой разговорчивый! Ну, ничего. Может, после первого захода ты передумаешь?
Главарь потащил Женьку к кабинке, дверцу которой предусмотрительно придерживал один из громил. Их тупой гогот звонко отражался от кафельных стен, преломлялся и множился, будто нападавших было не пятеро, включая главаря, а раза в два больше. Они делали это не из личной злобы к Женьке, определённо. Просто только так умели развлекаться: впитывая чужой ужас и наслаждаясь беспомощностью жертвы.
В нос Жене ударил резкий запах хлорки, которой вычистили унитазы только утром. Впрочем, уборка мало помогала — жёсткая вода давным-давно покрыла фаянс живописным узором из ржавых разводов. Сильная рука главаря наклонила Женю над унитазом и надавила, ломая хрупкое сопротивление.
 
— Слушай, а вдруг он правда из одиннадцатого? — вдруг спросил один из громил, на вид чуть мельче остальных, но всё равно огромный. — Нас же в бетон закатают тогда!
— Да ладно тебе! — поморщился главарь, слегка убавив нажим на Женькину шею. — Я бы помнил, будь так. Признаться, у меня такое чувство, будто я его вообще впервые в школе вижу.
Смех, тупой и противный, отражался эхом от стен, усиливался многократно. Женя жмурил глаза, задерживал дыхание и не оставлял попыток хотя бы вырвать руки крепкого захвата.