Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Не выражайся!
Лев собирался было уже выйти из туалета вслед за Женей, на ходу утирая с костяшек чужую кровь, когда дверь распахнулась и на пороге показался, угрожающе раздувая ноздри, физрук.
Женя, завидев физрука, спрятался за ближайшим углом. Предупредить Льва он уже не успевал, да и едва ли это помогло бы — уж слишком было очевидно происходящее в туалете. Сбегать в класс Женя не собирался. Когда Льва поведут в кабинет директора, он тоже пойдёт с ним.
Лев медленно убрал испачканную в крови руку за спину, но было уже поздно.
— К директору все!!! — взревел учитель.
Лев вышел из туалета с видом максимально независимым, а вот поскуливающего Васнецова под ручки вывели громилы. Женя со вздохом оглядел Льва на наличие повреждений. Кровь на костяшках тоже не укрылась от его взора, но, как только из туалета вышел Васнецов, Женя понял — кровь не Льва, чужая.
Лев поискал взглядом Женю и улыбнулся ему — тепло и как-то очень довольно. Женя вгляделся в эту улыбку и вдруг понял, что Лев практически счастлив от того, что наконец-то нашёл повод набить кому-нибудь лицо. Это слегка уязвляло, ведь Лев не только и не столько рвался на помощь Жене, сколько искал возможность выплеснуть на кого-то свою злость.
— Суворов, топай! — прикрикнул физрук. — Вздумал от ответственности увильнуть?
— Ничуть, — Лев расплылся в улыбке. — Директрисе мне тоже есть, что сказать.
— Ты поменьше болтай и побольше думай. Особенно о том, что делаешь. Ветров, а ты как здесь оказался? — физрук тоже заметил Женю, и оглядел внимательно. Потрёпанный Женькин вид как бы намекал, что к потасовке он тоже явно имеет отношение.
Женя пожал плечами, не собираясь объяснять ничего раньше, чем в кабинете директора, куда он впервые шёл по собственной воле, не желая оставлять Льва.
— Ну… так получилось?
— На всё у вас один ответ: «так получилось», «это не я», и «он первый начал», — проворчал физрук.
— А ваша задача как единственного мужчины на весь педколлектив не должна состоять в том, чтобы научить нас правильно реагировать на разные жизненные ситуации? Или вы только и можете, что тащить подравшихся подростков на разборки к бабе в кабинет? На вашем месте в подобной ситуации я справился бы куда лучше, — едко проговорил Лев. Он никак не мог простить физруку дурацкий реферат.
Физрук даже задохнулся от такой наглости.
— Не язык, а помело! — гаркнул он, хватая Льва за локоть. — Вот будешь на моём месте, тогда и поговорим. Если бы не твоя справка, Суворов, ты бы у меня до конца года круги на стадионе наматывал!
— Сильно сомневаюсь, — оскалился Лев. — Я никогда не делаю то, чего не хочу. И даже сейчас к директрисе я иду не потому, что вы меня заставляете, а потому что сам хочу идти. Так, руки от меня уберите! — Лев выдернул свой локоть из пальцев физрука.
Женя тихо шёл сзади, не вмешиваясь. Вновь забрезжило смутное чувство дежавю. Сколько раз уже Женя ходил этими коридорами до кабинета бессменной директрисы — не счесть, и он всегда оказывался виноватым. Бывало, директриса вызывала в школу жениного отца — почему-то именно отца, а не мать, словно нарочно. Женины оправдания никто не слушал. После беседы отца с директрисой стоило лишь шагнуть за школьные ворота, и всю дорогу до дома отец тащил Женю едва ли не за волосы, а потом отрывался на нём, чтобы неповадно было.
С детьми из семей побогаче никогда так не поступали.
Оказавшись в кабинете директора, Лев без приглашения развалился на стуле для посетителей — не из вредности или нахальства, а от боли, которая после разборки сначала поутихла, а теперь стала даже ощутимее, чем до.
— Васнецов, Ветров и Суворов. До боли знакомые лица! — строго покачала головой директриса, переводя взгляд с одного на другого. — Итак, что произошло?
— А это пусть вам Женя расскажет! — встрял Лев, не дав никому больше и слова вставить. — А то я немного опоздал, и успел как раз к тому моменту, когда вот этот — Васнецов, да? — держал голову моего лучшего друга над унитазом! За что и получил. За дело, как я считаю.
 
Женя посмотрел на Льва слегка виновато. Он один здесь мог понять, что Льву просто больно и плохо.
— Я зашёл в туалет, чтобы остановить кровь из носа. Васнецов с его… друзьями в это время прогуливали там урок, — начал объяснять Женя. — А когда я собирался уходить, они преградили мне путь, хотя я даже не обращал на них внимания и вообще ничего не говорил! И вышло, как вышло…
— Ничего мы не прогуливали! — окрысился Васнецов. Кровь из губы размазалась у него по подбородку, подсохла и неприятно стягивала кожу, и он был заметно раздражён. — Да, мы там были, но он первый начал задираться! Вы же знаете, какие эти старшеклассники надменные!
— Женя начал задираться? — изогнул бровь Лев. — Расскажи это кому-нибудь другому!
— А этот вообще на всю голову отбитый! — Виктор указал на Льва. — Налетел, как бешеный! Со мной друзья были, они подтвердят!
— Подтвердят что? — оскалился Лев. — Что я тебя вместо Жени головой в унитаз засунул? Я это и сам всей школе в подробностях расскажу, не сомневайся.
— Замолчите оба! — рявкнула директриса, звучно хлопнув ладонью по столу. — Что за детский сад? Вы взрослые люди, и должны научиться решать конфликты словами! Суворов, Ветров, вы как старшие должны подавать положительный пример, а вы что творите?
Женя редко говорил на повышенных тонах, а сейчас вообще едва ли мог вставить слово. Хотя хотелось. Хотелось сказать, что он не самоубийца, чтобы лезть к пяти амбалам, которые выше и очевидно сильнее. Абсурд же! Но теперь они хотят повесить всю вину на Льва, а заодно и на Женю.
— Это вы что творите? — резко передёрнул Лев. Директриса даже оторопела — редко кто из учеников вёл себя в её кабинете так нагло и свободно. — Понабрали богатеньких детишек и устроили из школы институт благородных девиц! Никто не умеет вести себя по-мужски и нести ответственность за своё поведение! Да от благородства и у вас самой осталось одно слово! Думаете, никто не узнает, что вам проще свалить вину за любое происшествие на тех, кто не станет жаловаться? Это же дикость! В моей прежней школе мне привили такое понятие как честь, а здесь о нём даже учителя никогда не слышали!
— Суворов, я в курсе о вашем кадетском прошлом, но не надо переносить этот опыт на светскую школу! — в тон взорвалась директриса. — Оставьте ваши военные порядки там, здесь мы решаем конфликты по-человечески!
— Для этого нужно воспитывать людей, а не подонков!
— Как вы выражаетесь вообще?! Так, хватит с меня этого сейчас. Васнецов, я позвоню твоим родителям, иди в медпункт. Суворов, я позвоню твоему отцу, и в этот раз он не отговорится от меня. Ему придётся приехать и увидеться со мной лично. Ветров… Ладно, о тебе отдельный разговор. Покидать школу после уроков я всем вам запрещаю. Уйдёте только после беседы с родителями о вашем поведении. Идите на занятия и ведите себя прилично хотя бы до конца дня!
— Интересно, куда вы ему позвоните, на тот свет что ли? — едва слышно прошипел Лев, не без усилий поднимаясь со стула, хотя было очевидно, что директриса имеет в виду отчима Эдика. Она его, к счастью, не услышала.
Женя лишь кривил губы и раздражённо хмурил брови. Его всегда раздражало то, что из-за его физической слабости все на нём отрываются, почти вытирают ноги. Бесило и то, что он ничего не может с этим поделать, как бы ни вырывался и после каких ударов бы ни вставал.
Физрук с Васнецовым уже ушли в сторону медпункта, и коридор опустел. Женя взял одну руку Льва в свою и аккуратно осмотрел костяшки пальцев, которые ещё были в крови.
 
— Может, тебе тоже нужно в медпункт? — осторожно уточнил он.
Льва всё, произошедшее в кабинете, заметно распалило тоже, но прикосновения Жени успокаивали, и убирать руку не хотелось.
— И что она мне даст, аспирин? Кстати, как раз аспирин может меня и убить вконец.
Лев усмехнулся, но усмехнулся как по-доброму, без насмешки. Просто констатировал, что ничего лучше у местной медсестры всё равно нет. Он смотрел на Женю с не подходящей к ситуации нежностью.