Никогда во мне не сомневайся (СИ)

Директриса вдохнула побольше воздуха.
— Ладно, давайте начнём… — протянула директриса. — …чтобы никого особо не задерживать. В общих чертах история вам уже известна, нет смысла вникать в тонкости заново. Я хотела бы остановиться на вопросе подбора подходящего наказания для нападавшего…
— Тонкости — это как раз самое важное, — встрял Лев. — То есть вы не хотите лишний раз упоминать, что кое-кто получил по лицу за дело, а хотите остановиться на том, что тут просто кое-кто получил по лицу. Это неконструктивно. Давайте сразу уточним, что нападавших было пятеро, а жертва — только одна, и это не Васнецов, определённо.
— Подождите, и до этого дойдём, — огрызнулась директриса. — Прежде всего я хочу воззвать к вашему чувству долга и товарищества…
Лев приложил ладонь к глазам, словно не желая видеть этот балаган, а на деле — чтобы не сорваться. У него было дурацкое чувство дежавю, будто он в сотый раз уже видит это. А кто знает, может, и в сотый. Менялись школы, учителя и кабинеты, а причины и слова оставались теми же. Их в пединституте учат эту ересь нести?
Лев поймал Женькин взгляд и улыбнулся ему одним уголком губ. Помрачневший было Женя поймал его взгляд и постарался незаметно вернуть ему улыбку.
Пока директриса соловьём разливалась, то и дело щедро добавляя в речь сложносочинённые слова вроде «доброжелательности», «толерантности», «взаимоуважения» и всего такого прочего, а также едко проехалась по тому, что кое-кто за два месяца до экзаменов никак не может успокоиться, Лев откровенно скучал, но не вмешивался. Хочет человек выговориться — пусть, кто Лев такой, чтобы мешать?
За дверью послышались шаги и в кабинет осторожно, по стеночке вполз Эдик.
— Добрый день. Надеюсь, я сильно опоздал? — невинно уточнил он.
— Эм… — директриса, кажется, снова, как в тот день, когда Эд и Лев принесли документы, была сбита с толку молодостью первого.
— Эдуард Андреевич, — подсказал Эдик.
— Мы договорились в три, — напомнила директриса.
— О, я просто не хотел приходить, — всё с той же невинной улыбкой продолжил хамить Эдик.
— Эд, ты не помогаешь! — задыхаясь от смеха, прошептал Лев.
— Понимаете, я врач, и у меня полный коридор больных детей, мне совершенно некогда…
— Будто мне есть когда! — встряла мать Васнецова. — Ваш сын напал на моего с кулаками.
— Значит, было за что, — парировал Эд и заговорил со своей мягкой, врачебной интонацией. — Послушайте, мы все знаем, что выгонять детей из школы за полтора месяца до последнего звонка вы не будете. Они сейчас и так на нервах, экзамены на носу, да ещё проклятый тестостерон плещется. Мы все были в этом возрасте, и должны понимать их чувства, и так далее. Давайте уже попрощается и пойдём песочить своих детей по домам, тем более что каждого есть, за что.
— А кто компенсирует моему сыну разбитую губу? У него же шрам останется на всю жизнь!
— Я врач, хотите, прямо сейчас зашью? — Эд взглянул на дамочку поверх очков, словно намекая, что и рот ей он тоже зашил бы с преогромным удовольствием.
Женя наблюдал за взаимными препираниями взрослых с плохо скрываемым весельем. Видимо, Эд так устал бывать в кабинетах директоров, что ничего не хотел, кроме как уйти побыстрее. Лев поймал это веселье в Женькиных глазах, и, пользуясь тем, что на них никто не смотрит, украдкой ущипнул Женю пониже спины. Судя по широкой улыбке, Суворов получал от происходящего искреннее и незамутнённое удовольствие.
Женька вздрогнул от неожиданности и едва не пискнул. Но на Льва он посмотрел без какого-либо раздражения, лишь чуть изогнул брови, безмолвно вопрошая: «Зачем?».
— Каков отец, таков и сын, — с презрением выдавила мать Васнецова. — Хотя что-то на отца вы не больно похожи.
— Я отчим, — сдержанно поправил Эдик. — Это не имеет отношения к делу. Чего вы хотите? Материальная компенсация? Пожалуйста, через суд.
— Достаточно извинений.
Эдик с сомнением оглянулся на Льва.
— Боюсь, вы требуете невозможного. Я извиняюсь за него.
Женщина прищурилась.
— Это так не работает. Пусть ваш мальчик извинится за причиненные увечья.
 
Глаза у Льва холодно блеснули, всё веселье с его лица испарилось, как и не было. Эдик испуганно дернулся, понимая, что сейчас произойдет.
— Извинения? О, конечно. Я могу извиниться. Прости, пожалуйста, что я макнул тебя головой в унитаз всего дважды. Следовало вовсе тебя там ут…
Раздался звук затрещины, и голова Льва слегка дернулась в сторону. Эдик сглотнул. Сердце у него испуганно колотилось.
— Лев, помолчи. Ты делаешь только хуже.
Лев закусил губу и посмотрел на Эдика таким взглядом, будто готов был растерзать его прямо сейчас. Женя, забыв обо всем, схватил Льва за руку ледяными пальцами, справедливо опасаясь, что Лев сейчас даст сдачи Эдику прямо здесь, в кабинете.
Эдик торопливо отошёл на два шага.
— Я поговорю с ним дома. На этом у вас всё или что-то ещё?
Никого из учителей этот совершенно безвинный подзатыльник не удивил. Бывало, родители, узнав об академических успехах детей, выражали свою любовь и ярче.
— Полагаю, будет справедливым наказанием потребовать от Льва отработать две недели дежурства по классу вне очереди, — подытожила директриса.
— Почему только я? — хрипло спросил Лев и кивнул на Васнецова. — А он? Они напали на Женю впятером!
— Попрошу заметить, что когда Дмитрий Иванович, учитель физкультуры, пришёл на место происшествия, именно Лев участвовал в потасовке как нападавший. А о том, что Евгений якобы подвергся нападению со стороны Виктора, мы знаем только со слов самого Евгения и Льва, — с сожалением проговорила директриса. — Основываясь на фактах, мы можем требовать наказания только для одного из мальчиков.
Эд хотел было это оспорить, учитывая здоровье Льва, но передумал, решив, что этот рыжий прохвост скорее всего делать ничего не станет и, соответственно, не переломится. Всё, чего ему хотелось сейчас, это как можно скорее вывести Льва из кабинета, потому как крошечный запас терпения Суворова уже явно подходил к концу, и с минуты на минуту он был готов взорваться. Эдик мог себе представить масштаб катастрофы, которая последует за этим. После этого простым советом обратиться к школьному психологу дело явно не ограничится.
— Хорошо, — торопливо согласился Эд. — Так и поступим. Женя и Лев, выйдите из кабинета.
— Эд, ты с ума сошёл? Что тебя устраивает?
Жене и без того хотелось как можно скорее увести Льва, пока тот снова не наломал дров. Он потянул Льва за рукав рубашки, надеясь, что это не будет выглядеть как-то неправильно. Суворов, помедлив пару секунд, всё же вышел, звучно хлопнув дверью напоследок.
Они замерли у окна напротив кабинета, и Женя заглянул в лицо Льва, боясь увидеть там ярость, но Лев выглядел на удивление бесстрастным.
Через несколько минут собрание в кабинете закончилось. Сначала разошлись по своим делам учителя, ничего не говоря. Через пару минут вышла мать Васнецова и, подцепив сына под руку, отчалила. Лев проводил их неодобрительным взглядом.
— Ты мне ещё ответишь, — негромко пообещал он.
— Лев, он уже ответил, — рискнул напомнить Женя. — Ты его ударил…
— Это он ответил за то, что сделал с тобой. Теперь он должен ответить за моё унижение, — пояснил Лев.
Женя не нашёлся, что ответить. Внутри привычно заныла обида, но в этот раз она была вдвое сильнее. Одно дело, когда Женя, будучи пострадавшей стороной, получал незаслуженный нагоняй, но совсем другое, когда Льву досталось ни за что. Хотя, скрепя сердце, Женя признавал, что Лев переборщил, и его ответ Васнецову был несколько несимметричен.
 
Для самого же Васнецова инцидент оказался абсолютно безвреден, его если за что и пожурили, то за прогул урока. Женя был уверен, что Васнецов вернётся к своим «развлечениям» меньше, чем через пару дней.
Эдик вышел из кабинета последним. Когда все уже разошлись, директриса вежливо попросила его задержаться.
— Эдуард Андреевич, послушайте. Лев, конечно, учится хорошо, временами даже отлично, но хочу напомнить, что все замечательные оценки ничего не будут стоить для того, кто не умеет себя вести. Его поведение оставляет только желать лучшего, и становится всё хуже и хуже день ото дня.