Никогда во мне не сомневайся (СИ)
Лев усмехнулся, и в этом смешке было только холодное пренебрежение. Ни намека на злость, обиду или агрессию, а внутри… внутри тоже опять ничего. Бесчувственная скотина. Даже расстраиваться как следует не умеешь. Прав был Женька, когда назвал его «живучей тварью».
— Знаешь, Женя, я сдал анализ некоторое время назад, и сегодня получил результаты. Тебе интересно их знать?
Лев подцепил кошку за шкирку и втянул её себе на колени. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Сначала едва не шарахнулась пугливо, потом как-то успокоилась и запустила во Льва когти, проткнув ткань джинсов. Он ощутил, как острые коготки царапнули кожу.
Женя поднялся с лавочки и медленно пошёл к дому. Искать Льва в полутьме и непонятно, где — действительно плохая идея, обречённая на провал с самого начала. На едкие слова в свой адрес он лишь громко выдыхал в трубку и поджимал губы. Лев, кажется, был не в духе, и Женя уже побаивался сказать лишнее слово в ответ. Однако последний вопрос заставил Женю споткнуться на ровном месте. Анализ мог быть только один.
— И какой же результат? — осторожно, почти неслышно спросил Женя.
Лев тихо рассмеялся на этот вопрос, хотя весело ему ни капли не было. Он много раз пытался представить реакцию Жени, но его скудного воображения не хватало. Его милый совёночек иной раз был так непредсказуем. Именно это так нравилось Льву в нём. Обычные люди были слишком просты, но Жене иногда удавалось удивить Льва. Быть может, именно поэтому он за много месяцев так и не надоел переменчивому, как ветер, Суворову?
— Положительный, — также тихо ответил Лев. Продолжая почесывать кошку за ухом, он одновременно придерживал её за загривок, чтобы не убежала. В его голосе было одно лишь ровное спокойное безразличие. — Что теперь, Женя? Как ты поступишь?
Женя резко остановился в каком-то дворе, где не было ни души. Не каждый день твой парень ровным голосом сообщает, что он ВИЧ-положителен.
— Ну, это же не приговор? — как-то неуверенно ответил Женя. — Ты поэтому так расстроился?.. Но ничего же не поменяется почти. Просто нужно быть… осторожнее?
Женя успокаивал скорее себя, чем Льва. Ощущать, как прямо сейчас, на твоих глазах рушится привычная жизнь, было страшно.
— Ты что, вообще ничего не понял? — рявкнул Лев, срываясь на крик. — Просто быть осторожнее? Это целая жизнь на учёте, на таблетках, с диагнозом, который придётся скрывать от всех. А ты? Каждый раз со мной будешь думать только о том, как бы не подцепить заразу? Ты в самом деле веришь, что это никак не изменит жизнь: мою, твою… нашу? Какой ты наивный, Женя.
Кошка дернулась от резкого звука и хотела было спрыгнуть, но Лев удержал её. Перепуганная, она зашипела и больно вонзила когти в его бедро на всю длину. Лев втянул воздух сквозь сжатые зубы и резким движением отбросил кошку в сторону. Животные никогда его не любили, и это было взаимно.
Женя весь съёжился от этого крика.
— Всё изменится, но… ты же ничего уже не можешь изменить. Всё уже случилось, — Женя пытался говорить спокойно, своими привычными интонациями, но внутри зарождалось какое-то глухое раздражение.
Женя присел на ближайший заборчик и зацепился ногами за нижнюю перекладину. Не свалиться бы в цветущую клумбу.
— Я тебя совсем не понимаю, — вдруг выдохнул Женя. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Уйти и не трогать тебя? Оставить разбираться самостоятельно?
— Уйти? — судя по голосу, Льва аж вздёрнуло от этих слов. — Даже не думай, ты не можешь уйти после всего, что я для тебя сделал! Только вспомни, как ты жил без меня, в той вонючей дыре! Я тебя освободил, я всё тебе дал, и ты вот так хочешь мне оплатить?
— Да, ты меня освободил, — телефон от разговора уже начал нагреваться, но только пальцы почему-то холодели всё сильнее. Женя вдохнул резко, собираясь с силами. — Вот только… лучше, кажется, совсем не стало. Будто ничего и не изменилось. Что родители били, что ты… пугаешь.
— Пугаю… — голос Льва внезапно просел, словно одним этим словом Женька больно ударил его под дых и выбил из лёгких весь воздух. Он шумно вдохнул. — Лучше не стало? Лучше бы ты продолжал жить с отцом, который считал тебя шлюхой? Да он убил бы тебя рано или поздно, если бы я не прикончил его раньше! В качестве благодарности ты говоришь мне, что я тебя пугаю?
До Жени не сразу дошло, о чём Лев сгоряча проговорился. Мозг ещё не осознал смысла слов, но сердце уже пропустило несколько ударов и ухнуло куда-то вниз. Повисла тяжёлая, почти мёртвая тишина. Женя не дышал даже, пытаясь убедить себя, что ему просто послышалось. Его жизнь и без того больше походила на накатывающий волнами ночной кошмар, сменявшийся короткими моментами спокойствия во время отлива, хуже уже просто некуда, но Лев как всегда смог его удивить — в самом ужасающем смысле.
— Ты… — Женя едва шевелил губами. — Ты сделал… что?..
Лев как будто и не обратил внимания на упавший Женькин голос.
— А ты думал, это в самом деле было удачное совпадение? — Лев хрипло, каркающе рассмеялся. — Моя ты святая простота! Это я принёс им ту бутылку. К слову, её было не так-то просто достать. Если бы ты только был там и слышал все те мерзости, которые твой отец говорил о тебе!
— З-зачем? — неверяще переспросил Женя. В голове проносились старые, давно стёртые сообщения. Так Лёшка, значит, всё же был прав, только Женя решил поверить не тому человеку. — Зачем ты это сделал? Ты хоть понимаешь, что ты сотворил?!
Лев нервно улыбнулся на секунду. Женькино дыхание в трубке, едва слышное, прерывистое, подсказывало ему, что сейчас происходит что-то не то, он говорит что-то неправильное, но остановиться уже не мог.
— Зачем? Ради тебя, конечно. Ты все равно их не любил, а мне они мешали. Я оказал тебе услугу!
— Ради меня? Я никогда не хотел, чтобы они умерли. Я никогда тебя об этом не просил!
В груди, вперемешку с холодящим душу ужасом, зарождалась чистая, горячая злость. Женя даже не знал, что может её испытывать. От переизбытка эмоций закружилась голова. Или это сердце шалит?
— Как ты можешь называть… убийство… услугой? Ты… ты точно не в себе! Послушал бы Эда хоть раз.
Льву не нужно было пояснять: Эдик столько раз за последние дни заговаривал о походе к какому-то психологу, что Льва уже начинало бесить даже просто от буквы «п».
— И ты туда же? — мрачно отозвался Лев. — Я псих по-твоему?!
— Да! — Женька вдруг повысил голос. — Нормальные люди даже не думают и о сотой части того, что ты уже успел натворить! Ты…. ты просто делаешь, что тебе вздумается, а рушится моя жизнь. Почему ты даже не поговорил со мной, а просто взял и убил?! Уж лучше бы это я умер, чем позволил бы этому произойти!
Лев бессильно зарычал. Женька никогда не повышал голос, он даже ругаться толком не умел, но сейчас он словно забыл, что находится на улице. Будь он ближе, Лев нашёл бы способ заткнуть ему рот, а так приходилось только цепляться за шершавый от вспузырившейся краски край лавки.
— Ах так? — прошипел он. — По-твоему, этот проступок перечеркивает всё то хорошее, что я для тебя сделал? Я вытащил тебя, крысёныша, из твоей дыры, но методы мои тебе не нравятся? Ну и катись тогда к своим родителям, я жалеть тебя не буду.
Женька вдруг не сдержался и сорвался на крик. Кажется, впервые за свою недолгую жизнь он позволил себе накричать на кого-то.
— Если у тебя такая помощь, то мне она не нужна! С родителями не было так страшно, как теперь с тобой. Я… я больше этого не выдержу. Я больше не хочу жить с тобой, я вообще больше не хочу жить…
Лев скрипнул зубами.
— Если я такое чудовище, хочешь, помогу тебе? Я не рассказывал, но однажды Лис на моих глазах вспорол горло мальчику, которого я незадолго до этого трахал. Он был очень похож на тебя. Особенно были похожи глаза, такие же серые. Тогда я думал, что не выдержу, если однажды увижу тебя таким мёртвым, но если ты сам хочешь, как я могу тебе отказать?
Женя изумлённо распахнул глаза. Рука, до этого крепко державшая телефон, вдруг мелко задрожала. Ледяная дрожь распространилась по всему телу.